Она продолжала прятать от него лицо, и Рис подошел к кровати и начал быстро снимать с себя нарядную одежду: снял длинный синий бархатный жилет с дорогими серебряными пуговицами, шелковую рубашку и небрежно швырнул их на кровать. Филиппа не проронила ни слова, и Рис, не в силах сдержать своего порыва, обернулся к ней.
Он замер от изумления, когда увидел, что Филиппа развязала ленты своей ночной сорочки и та упала к ее ногам. Невозмутимо перешагнув через груду шелка, Филиппа остановилась, гордо глядя на Риса и высоко держа голову, как настоящая королева. Изящным движением руки она как бы приглашала его, потом опустила ее, словно не была уверена, что она желанна и любима. Рис понял, что перед ним не девочка‑подросток, а женщина, сгорающая от нетерпения и страсти. Он подошел к ней и так крепко прижал к своей груди, что Филиппа невольно застонала. Он наклонился и заглянул ей в лицо, и она улыбнулась ему в ответ.
Ты не боишься?
Она покачала головой, но по каким‑то едва уловимым признакам он понял, что хотя она и храбрится, но в глубине души умоляет его быть с ней ласковее и мягче.
Рис взял Филиппу на руки и понес к кровати, не сводя с нее глаз, не переставая любоваться ее совершенной красотой. Он стал нежно целовать ее лицо, шею, грудь, опускаясь все ниже и ниже, пока она не застонала в порыве страсти.
Я ждал этой минуты всю жизнь, – тихо сказал он. – Теперь ответь мне, дорогая, на один вопрос: ты не жалеешь, что вышла за меня замуж?
Разве я этого тебе не доказала?! – взволнованно воскликнула она.
Тише, дорогая, успокойся. Ты превзошла все мои ожидания. Скажи, ты можешь теперь простить меня за то, что я получил в наследство земли твоего отца? – спросил Рис, целуя ее.
Эти земли будут принадлежать нашим детям. Какая мать будет возражать против этого? – с усмешкой спросила Филиппа.
Он снова поцеловал ее.
Знаешь, я хочу поблагодарить тебя за бесценный свадебный подарок – приезд моего отца на нашу свадьбу, – прошептала она, улыбаясь.
Граф так этого хотел. Сначала мне показалось, что это слишком рискованно, но потом я решил, что раз на нашей свадьбе будут только наши друзья, в надежности и преданности которых нельзя усомниться, то твоему отцу ничего не угрожает.
Если бы не наша свадьба, он бы не задержался в Англии так надолго, – сказала она, вздохнув. – Что‑нибудь слышно из Ладлоу… ну, о том доме?
Да, я вчера получил доклад от констебля. Он сообщает, что солдаты перестреляли друг друга в пьяной драке. Не переживай, дорогая. Я устрою им торжественные похороны, и все забудут об этом происшествии.
