Естественно, что объектные факторы адекватного понимания невербального поведения приобретают значение в соответствии с ситуативными и субъективными переменными общения. Среди характеристик субъекта социально-перцептивной деятельности, оказывающих непосредственное влияние на интерпретацию и понимание другого человека, традиционно выделяют пол, возраст, профессию. Влияние половых различий на адекватность понимания невербального поведения можно рассмотреть на примере восприятия экспрессии лица. В одних исследованиях установлено, что женщины превосходят мужчин в точности понимания эмоциональных выражений. В других не обнаружены различия между мужчинами и женщинами в успешности интерпретации мимики. В третьих — получены данные, которые свидетельствуют, что женские пары более эффективны в кодировании и декодировании невербальной информации, чем мужские. В целом большинство авторов склонны считать, что женщины обладают более открытым невербальным поведением и более чувствительны к сигналам такого рода (209, 216, 217, 221, 223, 230, 245 и др). Имеются также данные, которые свидетельствуют о влиянии на точность понимания женщинами и мужчинами невербального поведения пола объекта восприятия (217). J. Hall рассмотрел исследования, в которых изучались различия между мужчинами и женщинами в точности распознания экспрессии. Из него следовало, что женщины намного точнее, чем мужчины, распознают самые различные формы, виды экспрессии. Впоследствии он обратился к этой проблеме в процессе изучения тендерного фактора (235). Некоторые исследователи считают, что успешность женщин определяется тем, что они имеют более высокий уровень развития эмпатии. Другие не обнаружили явных, значимых связей между различными характеристиками эмпатии и успешностью понимания экспрессии. Но предполагают, что эмпатия и способность к интерпретации и кодированию состояний, отношений у женщин связаны непрямолинейно и нужно искать факторы, опосредующие эту связь. Кроме эмпатии, в качестве детерминанты успешного распознания женщинами экспрессии называются их социальная роль (гендерный фактор), социальное положение, приспособляемость и т. д.
Не менее важным условием, дифференцирующим возможности мужчин и женщин в точном понимании невербального поведения, является его модальность. Женщины более точно, чем мужчины, реагируют на выражения боли, тревоги, страдания. По данным С. В. Квасовеи, женщины чаще, чем мужчины, склонны видеть в воспринимаемых лицах возмущение и обиду, а мужчины решительность (62). В исследовании Е. Ф. Бажина, Т. Корневой также обнаружено, что женщины более чувствительны к экспрессивным признакам пониженного настроения и в целом более успешно, чем мужчины, распознают состояния по интонационным характеристикам голоса (98). При использовании методики IPT были получены также сведения о том, что женщины лучше, чем мужчины, понимают невербальное взаимодействие (221). В наших исследованиях также подтверждается данный вывод (94).
Перечень исследований, в которых ставится задача определить влияние пола субъекта на адекватность понимания невербального поведения, можно было бы продолжить, назвать еще ряд переменных, например, интенсивность экспрессии, модальность состояния. Но для решения вопроса о влиянии пола субъекта познания на адекватность понимания невербального поведения этого недостаточно. Необходимо в решении этой проблемы исходить из особенностей социализации мужчин и женщин, их развития как субъектов общения и совместной деятельности.
Известно, что в результате социализации область взаимоотношений, общения становится субъективно более значимой для женщин, чем для мужчин. У женщин шире и разнообразней круг общения. В этой связи они чаще сталкиваются с различными социально-перцептивными задачами. Приоритет женщин в сфере социально-перцептивной деятельности является результатом развития их как субъектов общения. Вместе с тем вне конкретного контекста жизнедеятельности, определяющего социально-перцептивные задачи, трудно сказать, всегда ли будет очевидным приоритет женщин над мужчинами в точности понимания невербального поведения.
Для того чтобы ответить на вопрос о влиянии половых различий на успешность распознания экспрессии, Необходимо рассмотреть его в связи с конкретной деятельностью, типами общения Формирование личности, как субъекта познания других людей тесно связано со ступенями общественного воспитания, образования, обучения. «Фазы жизненного пути», как отмечает Б. Г. Ананьев, накладываются на возрастные стадии онтогенеза и становятся определяющими характеристиками периодов роста и созревания человека (6). Поэтому «фазы жизненного пути», сопряженные с возрастом человека, наряду с его полом, могут оказывать влияние на адекватность понимания невербального поведения. Так, в ряде работ указывается, что спады и подъемы в точности понимания невербального поведения соответствуют кризисным периодам развития личности (25), повышение чувствительности к определенным элементам кинесической структуры также сопряжено с этапами развития личности как субъекта общения. Вместе с этим в других работах (42) показано, что с возрастом людям труднее понимать эмоциональные реакции по выражению лица, так, они становятся более категоричными в своих оценках окружающих. В то же время Rosenthal установлено, что точность распознания экпрессии увеличивается в возрасте от 8 до 25 лет, что чем старше человек, тем больше он уделяет внимания невербальным движениям.
Выводы о влиянии возраста на точность понимания невербального поведения сделаны, главным образом, на основе изучения дошкольников, школьников, подростков, студентов. Еще недостаточно работ, в которых был бы осуществлен сравнительный анализ точности понимания невербального поведения различными возрастными группами в связи с их переходом к определенным видам деятельности.
Экспериментальное исследование точности понимания невербального поведения в сравнительно-возрастном плане имеет смысл не только для формирования целостного представления о влиянии «фаз жизненного пути» на межличностное познание. Результаты такого рода исследований помогли бы также ответить на вопрос об изменчивости и устойчивости интерпретационных схем, на вопрос о диапазоне точно решаемых со-циально-перцептивных задач, на вопрос о степени их опосредованности деятельностью взрослого человека. Ряд ответов на поставленные вопросы получены в результате проведенного нами исследования, в котором приняли участие школьники и студенты (от 7 до 20 лет — 330 человек). Возраст участников эксперимента является возрастом активного становления их как субъектов общения и познания других людей. С целью определения структуры и содержания интерпретации невербального поведения был применен метод «Свободной семантической оценки невербального поведения» (см. приложение 1). Результаты исследования представлены в табл. 13.
Таблица 13
Выбор «психологических значений» невербального поведения в зависимости от возраста (%)
| Виды «психологических значений» невербального поведения | Возраст испытуемых | |||||||||
| со с*. | О) ! оэ | 9-10 | 11-12 | со 7 см | 1 13-14 | 14-15 | 1 15-16 | | 16-17 | о см со | |
| Действия | ||||||||||
| Отношения | ||||||||||
| Эмоциональные состояния | ||||||||||
| Интеллектуально-волевые состояния | ||||||||||
| Качества личности | ||||||||||
| Социальная роль, статус |
Исходя из приведенных в табл. 13 данных, невербальное поведение несет многозначную информацию. Во всех экспериментальных возрастах оно выполняет определенную когнитивно-регулятивную функцию, помогает создать образ партнера по общению. Уже 7—8-летний школьник сознательно использует невербальное поведение в качестве своеобразного информатора о психологической сути другого человека. Для каждого «психологического значения» невербального поведения возрастная динамика различна. Если в 7—13 лет категория «действие» составляет 50—60% от всех других психологических характеристик невербального поведения, то начиная с 14 лет всего 16—30%. При этом психологический анализ невербального поведения через отнесение его к интеллектуальной, эмоциональной сфере используется практически с одинаковой частотой во всех возрастах, а «психологические значения»: отношения, качества личности, социальная роль, статус — ощутимо появляются в 14—15 лет и далее.
Из элементов кинесической подструктуры достаточно однозначно воспринимается поза, об этом говорит отсутствие в содержании психологической интерпретации качеств личности, особенно тех, которые свидетельствуют о сложившейся системе отношений к другому человеку. Представители младшего школьного и подросткового возрастов еще мало ориентируются на такие подструктуры, как проксемическая, такесическая. На это указывает низкая частота употребления таких «психологических значений», как «отношения», «социальная роль и статус». В целом в младшем школьном и подростковом возрастах поле «психологической семантики» невербального поведения включает значения, относящиеся к психомоторике личности, ее эмоциональным состояниям.
В юношеском возрасте психологическое содержание невербального поведения усложняется. Оно несет информацию не только о действиях, состояниях, но и о социально-психологических характеристиках партнера по общению. На наш взгляд, зафиксированная в исследовании динамика психологического содержания невербального поведения в определенной степени отражает становление личности как субъекта познания других людей. Активному включению в общение соответствует переход к использованию невербального поведения как показателя межличностных, ролевых отношений. Таким образом, структура и содержание интерпретации зависит не просто от возраста, они изменяются в соответствии с расширением диапазона ведущих деятельностей и тех психологических задач, которые они ставят.
Важными для понимания специфики влияния возрастного фактора на процессы интерпретации невербального поведения являются работы, в которых ставится задача определить связь между умением точно распознавать состояния других людей и навыками кодирования передачи этих состояний другим людям, между умением интерпретировать различные элементы экспрессии, например, жестов и мимики. Известно, что работ, в которых изучаются факторы распознания мимики, значительно больше, чем жестов, поз, интонаций. Такие исследователи, как Ch. Boyatzis, Ch. Satyaprasad (215), отмечают, что несмотря на тот факт, что жесты являются неотъемлемой частью социального взаимодействия, им не уделяется должного внимания, например, в работах по изучению распознания и кодирования экспрессии детьми дошкольного возраста. Далее они отмечают, что в исследованиях последних лет игнорируются сведения о взаимосвязи между успешностью распознания и кодирования экспрессии детьми и их социальным статусом в группе, между их общительностью, дружелюбием и экспрессивностью. Особенно характерны такие связи для девочек. В то же время обнаружено, что не наблюдается существенных связей между социометрическими оценками школьников и их успешностью в распознании экспрессии. В исследовании Ch. Boyatzis, Ch. Satyaprasad (215) показано, что дети 4—5 лет успешнее распознают мимику, чем жесты, среди жестов они лучше понимают такие, как «тише», «я не знаю», «да». Ими обнаружено также, что имеется безусловная связь между способностью к кодированию лицевой экспрессии и способностью к кодированию жестов, а также взаимосвязь между способностью к интерпретации жестов и их кодированию. Устойчивые, значимые связи между успешностью распознания экспрессии лица и способностью к ее кодированию не найдены. Одновременно, Ch. Boyatzis, Ch. Satyaprasad делают важный вывод о том, что способности к распознанию и кодированию экспрессии, степень популярности дошкольника в группе взаимосвязаны. Следовательно, уже на ранних этапах онтогенеза отмечается непосредственная, прямолинейная зависимость социально-психологического статуса ребенка и его социальных способностей. Если есть сведения о том, насколько успешно дети распознают экспрессии и кодируют свои состояния, то можно предсказать степень их популярности в группе.
Наряду с полом, возрастом, в социальной перцепции невербального поведения рассматриваются в качестве детерминант точности понимания качества личности, ее характер, темперамент, индивидуально-типологические особенности. В исследованиях, выполненных в этом направлении, накоплено огромное количество фактов, но дать на их основе однозначный ответ на вопрос о том, какие же качества личности определяют успешность понимания невербального поведения, трудно.
В одних работах указывается на зависимость точности понимания невербального поведения от таких свойств личности, как конформность, сензитивность, повышенная тревожность. В других показано, что общительные, эмоционально-неустойчивые, тревожные, экстраверты успешнее распознают невербальное поведение, чем необщительные, эмоционально-устойчивые, интроверты. В третьих продемонстрирована связь точности понимания невербального поведения с личностной экспрессивностью, с высоким самоконтролем. В четвертых обнаружена зависимость между агрессивностью, уровнем притязаний личности, эгоцентризмом и многозначностью трактовки невербального поведения. В нашем исследовании мы получили данные о взаимодействии комплекса характерологических черт, типа эталона экспрессии и успешности опознания лицевых выражений различной интенсивности и модальности (94).
На основе разработанного нами «метода вербальной фиксации признаков экспрессии» были установлены типы эталонов, с помощью методики Д. Векслера определены интеллектуальные особенности участников эксперимента, посредством 16-факторного опросника Р. Кэттела выявлены личностные особенности испытуемых. С целью определения успешности распознания лицевой экспрессии был применен вариант методики «семантической оценки экспрессии эмоциональных состояний». Для определения связей между обозначенными переменными был применен факторный анализ. Здесь приводятся данные, полученные на основе факторного анализа всей системы показателей.
Во-первых, успешность опознания интенсивно выраженных эмоциональных состояний коррелирует с теми типами вербальных эталонов, которые включают конкретные и обобщающие признаки экспрессии лица. Во-вторых, наиболее эффективными оказались те эталоны, в которых наряду с динамическими характеристиками мимики (подняты брови, опущены уголки губ) даны интегральные характеристики взгляда и всего лица (печальный взгляд, сияющие глаза, искаженное лицо, застывшее лицо). В-третьих, эталоны, ядром которых являются мимические и некоторые пантомимические признаки, также имеют позитивные связи с успешностью опознания эмоциональных состояний по выражению лица. Например, такие эталоны экспрессии презрения («губы плотно сжаты», «уголки рта опущены, походка высокомерная, голова поднята вверх, взгляд холодный» или «взгляд холодный, улыбка кривая, губы плотно сжаты, походка высокомерная»); страдания («губы опущены, на лбу морщины, глаза печальные, руки сжаты» или «молчание, движения медленные, глаза печальные, плачет»); гнева («рот открыт, жестикулирует, кулаки сжаты, глаза расширены, ноздри вздрагивают, кричит, теряет самообладание»); радости (глаза широко открыты, глаза прищурены, улыбка, брови приподняты, глаза сияющие, глаза искрящиеся, подвижный); удивления (глаза широко открыты, рот приоткрыт, брови подняты, на лбу морщинки); страха (дрожь, бледный, взгляд бегающий, пот).
В-четвертых, связи между результатами опознания неинтенсивно выраженных состояний и зафиксированными в исследовании типами эталонов экспрессии менее интенсивные и постоянные, чем связи между результатами опознания интенсивно выраженных эмоциональных состояний и теми же эталонами. Как правило, в один фактор с показателями успешности опознания неинтенсивно выраженных состояний объединяются только те эталоны экспрессии, которые включают конкретные признаки. Эталоны экспрессии, в которых зафиксированы только обобщающие признаки экспрессии состояний, не имеют как значимых положительных, так и отрицательных связей с показателями опознания состояний.
Данный вывод подтверждает результаты факторного анализа индексов успешности опознания интенсивно и неинтенсивно выраженных состояний и показателей экстериоризации эталонов экспрессии в рисунках-пиктограммах.
Полученные результаты свидетельствуют, что опознание мимики осуществляется на основе выделенных в рисунке комплексов-признаков. Умение расчленить и представить схематически вариации признаков мимических выражений оказывает положительное влияние на процесс его опознания. Вместе с этим представлен-ность в эталонах отдельных признаков не всегда достаточна для опознания выражения, особенно в том случае, если оно имеет сложную структуру.
Таким образом, в общении будут более успешно распознавать на основе интенсивно выраженной экспрессии состояния людей те партнеры, которые успешно экстериоризуют эталоны графическим способом, а их вербальные эталоны включают в основном мимику. Актуальность эталона определяется тем, какое по сложности выражение приходится опознавать субъекту. Анализ результатов, полученных при определении связей между вышеназванными показателями, позволяет также сделать вывод о том, что более успешными в общении будут те индивиды, у которых сложились графические эталоны экспрессии, которые в течение небольшого промежутка времени спонтанно могут их экстериоризировать. Данный навык оказывается более важным, чем умение вербализировать признаки экспрессии.
На основе связей между типом эталона экспрессии и характерологическими особенностями личности выделено две группы испытуемых. Для первой является характерным успешное опознание как интенсивных, так неинтенсивных эмоциональных выражений, умение экстериоризировать эталоны на графическом и вербальном уровнях, развитый невербальный интеллект, эмоциональная подвижность, тревожность, направленность на внешнюю среду. Большинство испытуемых, образующих данную группу, — женщины. Вторая группа отличается от первой тем, что в нее вошли испытуемые, которые успешно опознавали только интенсивно выраженные состояния. Они менее тревожны и эмоционально подвижны.
Более чем через двадцать лет после проведения предыдущего исследования в диссертационной работе К). В. Гранской (42) обнаружен, практически, тот же комплекс индивидно-личностных характеристик, влияющих на успешность распознавания эмоциональных состояний по выражению лица. В ее исследовании установлено, что люди менее общительные, испытывающие меньшую потребность в общении, твердые, эмоционально-устойчивые, стремящиеся к доминированию и проявляющие типично мужские образцы поведения, испытывают большие трудности при определении эмоций по выражению лица. Ю. В. Гранской зафиксирована положительная связь между успешностью распознания и различными показателями эмпатии. В ее работе сделан важный вывод о стабильности успешности распознания эмоциональных состояний, о ведущей роли личностных особенностей наряду с половозрастными, профессиональными и факторами культуры. Тревожность, эмоциональная восприимчивость помогают правильной интерпретации экспрессии; сдержанность, высокий самоконтроль за чувствами и их проявлением, доминантность мешают успешно распознавать мимические проявления.
С некоторыми выводами приведенной выше работы вступают в противоречие данные из исследования L. Mufson, S. Nowicki (247). В нем предпринята попытка на основе теории социального научения Роттера рассмотреть роль локуса контроля и уровня развития саморегуляции в процессах распознания лицевой экспрессии. Авторы работы высказали предположение, что индивиды с высоким самоконтролем и внутренними локусом контроля будут точнее, чем другие, определять выражение лица. Данное предположение базировалось на том, что обладатели таких качеств демонстрируют в общении социально-компетентное поведение, стремятся произвести приятное впечатление, верят в то, что эта акция зависит от них и для ее осуществления необходимо правильно понимать состояния и настроения партнера. Таким образом, экспрессия, невербальное поведение другого служат важным моментом подкрепления, приобретают большую ценность. Исходя из этого пункта теории социального научения, L. Mufson, S. Nowicki варьируют задание в эксперименте: изменяется ценность точности распознания экспрессии, а именно, в одном случае заявляется, что точное распознание является показателем социальной компетентности, а в других случаях не дается никаких уточнений к заданию на распознание экспрессии состояний. В результате были получены данные, которые говорят о том, что мужчины с высоким уровнем саморегуляции и с внутренним локусом контроля успешнее распознают лицевую экспрессию, чем мужчины с низким уровнем саморегуляции и внутренним локусом контроля. Женщины в любом случае распознавали экспрессию лучше, чем мужчины. Но мужчины улучшали свои показатели в том случае, если они думали, что степень точности распознания является показателем их социальной компетентности. Таким образом, оказалось, что точность распознания связана с саморегуляцией, с определенным видом самоконтроля, но в большей степени у мужчин, мотивированных на социальное достижение. Фактор мотивации в понимании, интерпретации экспрессивного поведения в общении оказался важнейшей детерми-нантой, влияющей на дифференцировку поведения мужчин и женщин в ситуациях решения социально-перцептивных задач, и, возможно, является базой для объяснения противоречий в результатах, касающихся индивидно-личностных воздействий на распознание экспрессии.
Работы Rosenthal по праву считаются существенным вкладом в разработку проблемы личностных факторов интерпретации экспрессии человека (217). Применяя созданный им «Профиль невербальной чувствительности» (PONS), — тест, представляющий черно-белый фильм, включающий короткие сцены, он получил данные о том, что самоуверенные и социально-зрелые студенты демонстрируют высокие показатели успешности в распознании экспрессии. Менее догматичные студенты, преподаватели также лучше интерпретируют экспрессивное поведение. Вместе с этим не обнаружены значимые связи между такими показателями, как потребность в одобрении, в манипулировании, между экстраверсией—интроверсией, способностью к наблюдению и контролю за своим собственным невербальным поведением и успешностью распознания экспрессии.
Наряду с исследованием роли различных личностных образований в распознании экспрессии уделяется достаточное внимание изучению когнитивных коррелятов этого процесса. Исходя из данных Rosenthal стало известно, что когнитивно-сложные субъекты общения показывают более высокие результаты в тестах по интерпретации невербального поведения. Вместе с этим утверждением существует и ряд других, в которых подвергается сомнению данный вывод в связи с особенностями методик, фиксирующих успешность распознания экспрессии. Например, Rosenthal в своей работе применял сконструированный им тест «Профиль невербальной чувствительности» (PONS), у которого есть ряд характерных черт, в частности, отвечая на задания этого теста, субъект должен выбирать, подбирать слова к изображению лица, соединять позы, жесты, лица и т. д. Иными словами, он должен проявить определенные когнитивные способности с целью решения поставленных задач, чаще всего продемонстрировать степень когнитивной сложности. Поэтому, возможно, в этом исследовании существует прямая, устойчивая связь между показателями успешности распознания экспрессии и уровнем когнитивной сложности субъекта общения.
В работе М. Miura (245) также осуществлена проверка гипотезы о взаимосвязи между способностью к распознанию невербального поведения и когнитивным стилем. Правда, в отличие от вышеприведенного исследования в работе М. Miura использовался известный тест Archer (он состоит из 20 заданий, представляющих интеракции различной модальности) и в качестве испытуемых выступили японские студенты. С целью изучения когнитивного стиля был применен опросник, определяющий два типа: мыслительный (аналитичность, абстрактность) и художественный (чувствительность, воображение). Данные этого исследования указывают на то, что субъекты, принадлежащие к художественному типу, получили более высокие оценки по тесту Archer. Они лучше распознавали модальность невербальных интеракций, чем студенты, принадлежащие к мыслительному типу. Эти результаты можно объяснить тем, что распознание невербальной интеракции осуществлялось в ситуации временного дефицита, требующей проявления больше интуиции и воображения. Поэтому автор данного исследования склонен считать, что полученные результаты адекватны только определенным условиям распознания невербального поведения. В других ситуациях общения возможно нахождение иных взаимосвязей между изучаемой способностью к пониманию экпрессии и когнитивным стилем. Интересным результатом этой работы является отсутствие различий в успешности выполнения заданий по тесту Archer между мужчинами и женщинами (245).
Создатель методики IPT — Archer считает, что небольшие изменения в невербальном, экспрессивном поведении играют важную роль в возникновении образа о человеке, об отношениях между людьми. Поэтому для решения социально-перцептивных задач необходим определенный уровень развития социального интеллекта, который предполагает наличие навыков интерпретации, объяснения едва уловимых изменений в экспрессии партнера, развитого воображения. Эти рассуждения совпадают с выводами нашего исследования, в котором показано, что лица с высоким уровнем развития невербального интеллекта успешнее распознают как интенсивно, так и неинтенсивно выраженную экспрессию. О правильности этого вывода свидетельствует тот факт, что лица, имеющие высокие оценки по тесту IPT, оцениваются окружающими как социально-компетентные, способные к решению социально-перцептивных задач, общительные. Эти данные подкрепляются сведениями из нашей работы (95), в которой соотносится уровень развития способности к психологической интерпретации невербального поведения и социально-перцептивным, деловым, эмоциональным статусом человека в группе.
В структуру личности входят не только психологические, психофизиологические характеристики человека, но и ее социально-психологические свойства. Они также оказывают влияние на успешность распознания экспрессии. Среди этих характеристик следует выделить, прежде всего, систему отношений личности к себе и другому человеку, ее социально-психологический статус в группе и ее статус (тип) субъекта общения. О влиянии ведущих отношений личности, ее статуса, профессиональной деятельности на содержание образов, представлений о другом человеке, на процессы атрибутирования, оценивания пишут многие авторы. Так, в одной из последних работ (118) отмечается взаимосвязь между эмпатией и отношениями партнеров друг к другу. Эмпатия изучается как социально-психологическое свойство, состоящее из ряда способностей: 1) способности эмоционально реагировать и откликаться на переживания другого; 2) способности распознавать эмоциональные состояния другого и мысленно переносить себя в его мысли, чувства и действия; 3) способности выбирать адекватный эмпатический ответ (вербального и невербального типа) на переживания другого, использовать способы взаимодействия, облегчающие страдания другого. Кроме этого, в данном исследовании изучаются интегральные характеристики эмпатии в ситуациях затрудненного взаимодействия. Они следующие: степень точности—инверсии, ситуативности— устойчивости, ограниченности—безграничности эмпатии. В качестве системы отношений к другому рассматриваются два комплекса отношений: отношения к другому субъектов затрудненного и незатрудненного общения (см. 3 главу данной книги). Ядром структуры отношений субъекта затрудненного общения являются отношения манипулирования, враждебности, подозрительности. Ядром структуры отношений субъекта незатрудненного общения выступают отношения подчинения, стремления к эмоциональной близости, принятия, доминирования, заинтересованности и доброжелательности. Субъекты затрудненного общения характеризуются низким уровнем развития эмоциональной, когнитивной и поведенческой составляющих эмпатии. Это проявляется в том, что они дают эмоциональный отклик на состояния партнера, испытывая при этом противоположные по модальности переживания. Для них характерно интерпретировать со значительными искажениями нейтрально и негативно окрашенные эмоциональные состояния партнера, в особенности женского пола. Они демонстрируют в общении неадекватные вербальные реакции на переживания партнера. Субъекты незатрудненного общения отличаются высоким развитием всех трех составляющих эмпатии. В общении это проявляется в том, что они дают эмоциональный отклик на переживания партнера по общению, испытывая с ним однотипные по модальности переживания. Для них характерно адекватно трактовать эмоциональные состояния любой модальности, независимо от пола партнера, демонстрировать адекватные переживаниям партнера как невербальные, так и вербальные реакции.
Существенная особенность невербального поведения заключается в том, что оно формируется и проявляется в процессе общения, взаимодействия между людьми. Поэтому сам процесс общения со всеми его характеристиками опосредует влияние индивидно-лич-ностных, социально-психологических факторов на интерпретацию и понимание невербального поведения.
Контекст общения в широком смысле слова — это условия, диктуемые культурой в целом, а в узком смысле — это условия конкретной ситуации общения. К последним принято относить речевое поведение партнеров, физические, пространственно-временные характеристики общения, задачи общения, направленность Регуляции взаимодействия и т. д. Без учета ситуации общения трудно сказать, что явилось причиной низкой успешности социально-перцептивной деятельности: отсутствие включенности ее в определенный по форме и содержанию контекст общения или, наоборот, «перегруженность» межличностного познания ситуативными элементами, «Подавляющее большинство обобщений здравого смысла будут истинными, — пишет В. П. Трусов, — если мы будем учитывать «ситуационно-опосредующие условия... При недостаточном учете специфики конкретной ситуации (ее «индивидуальности») всегда имеется опасность превращения желаемого результата в противоположный» (181. С. 9).
Влияние конкретной ситуации общения на точность понимания невербального поведения изучалось в большом количестве работ. Выводы этих работ весьма противоречивы. В одних утверждается, что распознание экспрессии осуществляется только на основе ситуации, которая решительно изменяет психологическую интерпретацию, в других говорится, что знание ситуации положительно влияет на точность понимания выражения лица и кардинально не изменяет значение выражения, в третьих предпринимается попытка определить, в каких случаях знание о ситуации оказывает положительное, а в каких случаях отрицательное влияние на успешность понимания невербального поведения. В исследовании Ю. А. Менджерицкой показано, что у субъектов затрудненного и незатрудненного общения проявляется феномен «сворачивания» эмпатии, включается защитная функция эмпатии в ситуациях затрудненного взаимодействия. То есть наблюдается увеличение степени инверсии, ситуативности и ограниченности эмпатии. Особенно ярко феномен «сворачивания» эмпатии проявляется в ситуациях «отказа», если партнер по взаимодействию мужчина, и в ситуациях ограничения, если партнер — женщина. Это свидетельствует о том, что ситуации «отказа», вызванные мужчиной, и ситуации «ограничения», вызванные женщиной, воспринимаются субъектами затрудненного и незатрудненного общения как наиболее угрожающие и
рирующие. Во-вторых, полученные данные свидетельствуют, что снижение показателей эмпатии или «сворачивание» эмпатии у субъектов затрудненного общения и субъектов незатрудненного общения зависит от задачи общения, т. е. от направления регуляции затрудненного взаимодействия. Так, «сворачивание» эмпатии у субъектов затрудненного общения проявляется в большей степени, если перед ними стоит задача сгладить возникшие трудности. А у субъектов незатрудненного общения защитная функция эмпатии проявляется в большей степени в том случае, если перед ними стоит задача усилить возникшие во взаимодействии затруднения. В третьих, интенсивность «сворачивания» эмпатии зависит от тендерного фактора. Данный параметр ситуации является наиболее сильным для субъектов незатрудненного общения (118).
В ряде работ показано, что в ситуации рассогласования между выражением и речью, пространственно-временными характеристиками общения невербальное поведение выполняет главную роль в создании образа партнера. Низкий уровень точности понимания невербального поведения не столько зависит от знания ситуации или его отсутствия, утверждается в других, сколько от степени выраженности компонентов невербального поведения в общении.
Не только наличие партнера влияет на характер и успешность интерпретации невербального поведения, но и речевое поведение общающихся. В жизни мы часто наблюдаем случаи рассогласования между вербальным и невербальным поведением общающихся людей. Например, беседуют руководитель и подчиненный. Руководитель слушает своего подчиненного с подозрительной усмешкой, смотрит отсутствующим взглядом и произносит следующие слова: «Очень интересно, продолжайте. Я Вас слушаю». Что станет точкой отсчета Мя определения действительного отношения руководителя к подчиненному и к тому, что он говорит? В ситуции рассогласования между вербальным и невербальным поведением мы склонны доверять в большей степени последнему. В работе А. Мехребиена, И. Ферриса были объединены голос, мимика и вербальное сопровождение трех состояний: безразличие, приязнь — неприязнь. Авторы получили регрессивное уравнение, резюмирующее относительное значение мимического, голосового и вербального компонентов в истолковании объединенной мимико-интонационной позиции. А. Мехребиен высказывает предположение, сходное с гипотезой Н. Фрийды, что в случае расхождения между вербальным и невербальным факторами, последний будет доминировать, определяя сообщение в целом. На основе анализа возможных отношений между невербальным и вербальным компонентами, А. Мехребиен выделяет два вида связи: последовательную и непоследовательную связь, которая может быть как положительной, так и отрицательной. Примером отрицательной непоследовательности является соединение отрицательного интонационного или мимического компонента с положительным вербальным содержанием. Примером положительной непоследовательности может служить следующее: человек «словесно» обижает другого и одновременно ему улыбается. В отрицательных «непоследовательностях», как утверждает А. Мехребиен, основную нагрузку выполняет мимика, в положительных — интонация.
Некоторые исследователи особое значение придают лексическому содержанию слов, сопровождающих невербальное поведение. Показательна в этом плане работа Д. И. Рамишвили (152). Она предложила опознать восемь эмоциональных состояний, сыгранных актрисой. Демонстрационный материал шел в сопровождении словесного текста на родном и иностранных языках. В одном случае невербальное поведение соответствовало вербальному, а в другом случае ему противоречило или предъявлялось без мимического сопровождения. Были получены следующие результаты. Успешность опознания мимики была выше в том случае, когда вербальное и невербальное поведение соответствовали друг другу
Истолкование мимики в соответствии со смыслом слов происходило в 49% случаев. Далее, автор, пытаясь определить самостоятельную информативную ценность невербального поведения, проводит серию экспериментов, в которых мимика сопровождалась текстом на непонятном для испытуемого языке. Эти опыты показали, что неадекватное речевое поведение снижает успешность опознания, а адекватное повышает его. Д. И. Рамишвили делает вывод: «При непонятном словесном тексте ведущую роль начинает играть мимика. Выразительные движения голоса в этом случае истолковываются соответственно мимике» (152. С. 112). Факты о повышении успешности опознания в том случае, когда речевое поведение общающихся адекватно их невербальному поведению, отражают специфику обыденного общения, совпадение речевой ситуации и невербального поведения.
К факторам среды, контекста общения, опосредующим влияние ряда ситуативных переменных, традиционно относят культуру, этнические особенности субъектов познания. Исследование влияния культуры на выражение психических состояний, отношений, а следовательно, на успешность понимания осуществляется в двух направлениях. Представители первого считают, что связь невербального поведения с определенным психическим содержанием личности строго детерминирована культурным контекстом. Исследователи, принадлежащие ко второму направлению, считают, что культурные различия не являются ведущими. Они будут проявлять себя в некоторых стимулах, которые благодаря образованию стали известны как причины определенных психических явлений, в правилах контролирования невербального поведения, в действиях, которые следуют за определенным психическим состоянием. В ряде исследований, выполненных П. Экманом и другими, получены данные, которые свидетельствуют в пользу представителей второго направления. Эти ученые предъявляли испытуемым, живущим в Японии, Аргентине, Чили, Бразилии, США, фотоизображения лицевой экспрессии шести состояний и предложили соотнести их с эмоциональными категориями. Подавляющее число испытуемых одинаково выполнило это задание, независимо от того, к какой культуре они принадлежали. Т. Нийт и другие, используя фотоизображения экспрессии лица, измеренные по FAST и предлагаемые в исследовании Экмана, получили сходные данные по распознаванию выражений лица эстонцами и киргизами (130).
Заслуживают внимания результаты исследования А. П. Оконешниковой (132), демонстрирующие зависимость успешности опознания экспрессии лица от национальной принадлежности как объекта, так и субъекта восприятия. Если субъект и объект отражения принадлежат к одной и той же этнической группе, то интерпретация мимики значительно более определена, более однозначна, чем если они принадлежат к разным группам. Наблюдаются также различные тенденции интерпретации мимики представителями другой этнической группы.
Культурные особенности влияют как на уровень распознавания экспрессии, так и на оценку интенсивности ее проявления. Эти сведения получены в результате осуществления кросс-культурного сравнения (42), Показатели успешности распознания лицевых экспрессии российскими гражданами были сопоставлены с результатами кросс-культурных исследований университета г. Сан-Франциско, в которых приняли участие студенты из Японии, Вьетнама, Суматры, Венгрии, Польши, Америки. Оказалось, что студенты из России значительно успешнее распознавали страх, грусть, удивление, отвращение и менее успешно распознавали счастье, гнев, радость по сравнению со студентами из других стран. Автор этого исследования Ю. В. Гран екая справедливо замечает, что снижение чувствительности к определенным эмоциональным проявлениям у российских студентов детерминировано обстоятельствами их жизнедеятельности, также большой терпимостью русских людей, обусловливающей более позитивное толкование экспрессии гнева.
Таким образом, конкретная ситуация общения, сложившаяся культура невербального поведения задают ракурс понимания, интерпретации, но влияние этих переменных неоднозначно. С. Л. Рубинштейн в теоретико-методологическом плане так определил принцип взаимосвязи ситуации общения, выразительного поведения и его понимания. «В изолированно взятом выражении лица, — пишет С. Л. Рубинштейн, — зря ищут раскрытие существа эмоции, но из того, что по изолированно взятому выражению лица, без знания ситуации, не всегда удается определить эмоцию, напрасно заключают, что мы узнаем эмоцию не по выражению лица, а по ситуации, которая ее вызывает. В действительности из этого можно заключить то, что для распознания эмоций, особенно тонких и сложных, выражение служит не само по себе, не изолированно, а в соотношении со всеми конкретными взаимоотношениями человека с окружающим миром» (158. С. 407).
Таким образом, в течение последней четверти века в психологии невербального общения накоплено огромное количество данных о роли индивидно-личностных и ситуативных, культурных факторов в распознании экспрессии. Разнообразие данных и определенные противоречия в них объясняются не только тем, что применяются различные опросники, шкалы, тесты, выясняющие личностные, когнитивные, интеллектуальные особенности человека, а в большей мере разнообразием тестов, определяющих успешность распознания и интерпретации экспрессии. Результаты о влиянии личностных особенностей субъектов познания на точность понимания невербального поведения получены на различном стимульном материале, с привлечением разнообразных способов репрезентации выполнения задания. Поэтому является закономерным то, что перечни качеств личности, влияющих на точность понимания, изменяются от исследования к исследованию. Но главное препятствие на пути обобщения, сопоставления полученных данных возникают из-за того, что с целью диагностики личностных особенностей используются методы, авторы которых имеют различные взгляды на структуру личности.
В целом, в результате анализа индивидно-личностных, субъектных факторов успешного понимания экспрессии, невербального поведения напрашивается вывод о том, что результаты интерпретации есть соединение влияния ряда факторов: личностных особенностей, ситуации и типа социально-перцептивной задачи, решаемой субъектом общения. Поэтому комплекс индивидно-личностных факторов, определяющих успешность распознания экспрессии, является подвижным. Несмотря на этот факт, можно назвать ряд индивидно-личностных особенностей, которые оказывают существенное влияние на успешность распознания экспрессии в различных ситуациях общения и в процессе решения самых разнообразных задач. Ниже приводятся психологические портреты людей, интерпретирующих невербальное поведение с различной степенью успешности. Портреты составлены на основе сравнительного принципа (лучше — хуже; точнее, успешнее, адекватнее)
В табл. 14 отсутствуют сведения о влиянии мотивации достижения и других социальных потребностей на успешность распознания, в ней не отражены многочисленные отношения личности к себе, не учтены многие сведения, касающиеся полезависимости — независимости, экстраверсии — интроверсии, и т. д. Эти данные достаточно противоречивы. В табл. 14 представлены только те характеристики, которые подтверждаются в самых разнообразных исследованиях.
На наш взгляд, обнаруженный комплекс индивидно-личностных и социально-психологических характеристик имеет внутреннюю согласованность.
Таблица 14
Психологические и социально-психологические характеристики субъектов успешно-неуспешно интерпретирующих экспрессию другого человека
| Характеристики | Лучше, точнее, адекватнее распознают экспрессию | Хуже, не точно, менее адекватно распознают экспрессию |
| пол | женщины | мужчины |
| когнитивные навыки | умение экстериоризи-эовать графическим и вербальным способами эталоны экспрессии, когнитивно-сложные | умение экстериоризи-эовать вербальным способом эталоны экспрессии, когнитивно-простые |
| интеллект | невербальный интеллект, художественный тип, социальный интеллект | вербальный интеллект, мыслительный тип |
| личностные качества | сензитивные, тревожные, эмоционально-неустойчивые, самоуверенные, социально-зрелые, с личностной экспрессивностью, общительные, с высокой саморегуляцией экспрессии, с внутренним локусом контроля | эмоционально-устойчивые, эгоцентричные с высоким уровнем притязаний, с низкой сензитивностью, социально-незрелые, необ-щительные.с низкой саморегуляцией экспрессии |
| отношения к другим | заинтересованные, доброжелательные, дружелюбные, стремление к эмоциональной близости, к принятию | агрессивные, враждебные, подозрительные, дистантность, эмоциональная холодность, непринятие других |
| социальный статус в группе | популярные, лидеры, социально-компетентные | непопулярные, отвергаемые, социально-некомпетентные |
| субъект-ность | субъекты незатрудненного общения | субъекты затрудненного общения |
Интерпретация, распознание экспрессии включает ряд процессов, в том числе социально-перцептивный процесс сличения сформировавшихся «интерпретационных схем», эталонов с образом экспрессии. На формирование определенных эталонов экспрессии и умение их экстериоризировать оказывает влияние опыт общения человека с другими людьми. Известно также, что люди, которым присуща общительность, формируют различные по уровню сложности эталоны экспрессии. Но сама по себе общительность человека не определяет содержание эталонов экспрессии и умение их экстериоризировать. Специфика познания людьми друг друга состоит в необходимости опознавать эмоциональные состояния по их выражению «с места», оперируя эталонами экспрессии состояний. В связи с этим для процесса распознания экспрессии состояний другого человека имеет значение не только уровень общительности субъекта, но и уровень развития его невербального интеллекта, сензитивность к невербальному поведению, развитое воображение. У эмоционально-подвижного человека, с ярко выраженной экспрессивностью, с развитым умением саморегуляции экспрессии дополняются знания об особенностях выражения состояний богатым личным опытом, что также оказывает влияние на формирование различных по содержанию эталонов и, следовательно, на успешность распознания экспрессии. Для людей дружелюбных, стремящихся к эмоциональной близости, принимающих других, адекватная оценка человека является важнейшей социальной ценностью, что безусловно приводит к развитию социального интеллекта, социальной компетентности, к увеличению популярности и приобретению статуса субъекта незатрудненного общения. Таким образом, оказывается, что успешность интерпретации, понимания экспрессии — это производная от определенного комплекса индивидно-личностных свойств и социально-психологических качеств человека, которые будут оказывать влияние на этот процесс в самых различных ситуациях общения в том случае, когда действуют вместе, когда являются ядром структуры личности субъекта общения.
