Глаза в этом лице горели так ярко, что она была будто ослеплена силой. Она засмеялась, и этот звук пошел по мне и снова заставил меня вскрикнуть.
Вижу теперь, что он находит в тебе, ma petite, воистину вижу. Я накормила тебя достаточно, чтобы ты осталась жить, но Мерсия и Нивия, и кто угодно другой из Арлекина, принявший в этом участие, должны будут убить тебя, пока ты не дала против них показания. Они не будут знать, что я знаю.
Я пыталась произнести: «Расскажи всем», но губы еще не очень слушались. Да случись сейчас опасность, я не могла бы сползти с кровати, и не медицинская ситуация удержала бы меня здесь. Нет, это отработанный за тысячелетия секс заставил меня лежать и смотреть на нее, или пытаться смотреть. А мир еще светился белыми контурами после оргазма.
Я думаю, у них в совете есть союзники в этой незаконной деятельности, так что здесь я должна действовать не спеша, но тебе нужно быть как раз там. — Она улыбнулась, и наверняка такой же улыбкой улыбалась в Эдемском саду Ева. Девочка, яблочка хочешь? — Я пошлю зов ко всей моей линии на твоей территории — Жан-Клод слишком еще слаб, чтобы этому помешать. Я буду говорить с ними как в прежние времена, до появления у Жан-Клода этой новой силы, за которой они спрятались. Тебе, когда очнешься, понадобится сильная пища для ardeurа. И эту силу ты должна будешь разделить с Жан-Клодом и с твоим волком.
Я кое-как прошептала:
Я не знаю, как это сделать.
Ты поймешь, — сказала она, оседлала меня и наклонилась так, что наши губы встретились. На ее губах был вкус меня. Мы поцеловались — и сон прервался. Я проснулась со вкусом ее поцелуя на губах.
Проснулась, ловя ртом воздух в слишком светлой, слишком белой комнате. В руке что-то болело при попытке ею двигать. Я не могла сообразить, где я, не могла думать ни о чем, кроме вкуса, запаха, ощущения Белль Морт. Проснулась, рыдая и произнося ее имя — или пытаясь произнести хриплым, сорванным голосом.
Рядом с постелью возникло лицо Черри. Сверхкороткие светлые волосы и сверхтемная готская раскраска не могли скрыть тот факт, что она хорошенькая. Кроме того, она дипломированная сестра, хотя работу в местной больнице она потеряла, когда выяснилось, что она леопард.
Анита! Боже мой, боже мой!
Я хотела назвать ее по имени, но слова ускользали.
Не пытайся говорить, не надо. Я позову врача.
Она дала мне кружку воды с изогнутой соломинкой и заставила сделать глоточек. Открылась и закрылась дверь, послышался топот убегающих ног. Кого, интересно, она послала за врачом?
У Черри блестели глаза, но лишь когда тушь потекла черными слезами, до меня дошло, что она плачет.
Говорят, что она водоупорная, но врут бессовестно.
Она дала мне еще глоток воды. Я сумела прохрипеть:
Отчего у меня так горло болит?
Я… — Она снова стала траурной. — Нам пришлось интубировать Ричарда.
Интубировать?
Вставить в горло трубку. Он на искусственном дыхании.
Черт, — шепнула я.
Она вытерла черные слезы, еще хуже их размазав.
Но ты очнулась, и с тобой все в порядке.
Она кивала раз за разом, будто убеждая сама себя. Я почти уверена была, что когда меня, ее королевы леопардов, рядом нет, она куда лучше держит себя в руках. А то для профессионального медика она слишком легко срывается в слезы.
Раздались тихие шаги, и рядом моей кроватью появилась доктор Лилиан. Седые волосы убраны в небрежный узел на затылке, какие-то пряди все-таки летают вокруг худощавого лица. Улыбаются не только губы, но и светлые глаза. Облегчение написано на лбу крупными буквами.
Ты меня била по лицу? — спросила я.
Не думала, что ты помнишь.
Ты меня била по лицу?
Очень был опасный момент, Анита. Мы чуть вас всех не потеряли.
Черри сказала, что Ричард пристегнут к аппаратам и сам не дышит.
Это правда.
Он уже не должен был оправиться к этому времени?
Сейчас только ночь того же дня, Анита. Ты не так долго была без сознания.
