– С начала и по порядку, – сердито сказал Дин.
Они сидели в гостиной. На проигрывателе крутилась пластинка «Disraeli Gears» от «Cream», играла песня «Tales of Brave Ulysses». Манфред сидел в кресле, братья – на диване. Дину хотелось врезать хозяину дома со всей дури, потому что, если бы тот призвал свою память к порядку пораньше, Дину бы не пришлось «наслаждаться» выступлением его группы лишние две ночи. Манфред поставил бутылку пива на колено и пристально изучал ее горлышко:
– Слушайте, это ведь давно было, понимаете? Рокси тогда еще сидела на всём подряд: Мэри Джейн, кока, спид[125], бухло… Она и курила, и нюхала, и пила, и кололась… пришла в «Парковка сзади» с приятелями, мы еще тогда только начинали и по уик-эндам не играли. Ее приятелям не особо понравилось, и они ушли.
«Что-то это меня не удивляет», – едва не ляпнул Дин вслух.
Манфред глотнул пива:
– Она осталась, и после выступления выяснилось, что ей особо и идти-то некуда. Я предложил подвезти ее – в какие-то трущобы в Моррис-Парке, а потом сказал, что у меня есть дом. Мы приехали, нюхнули коки, покрутили пластинки, а потом пошли наверх.
– И ты это только теперь вспомнил? – разозлился Дин.
– Да я забыл, что это она была! Парни, всего лишь один раз! Ну ладно, два раза… но она тогда была в жутком состоянии, а потом легла на лечение. Через год она уже была чиста аки стеклышко. Черт, я ее даже не узнал – никакой косметики, постриглась, начала носить футболки вместо маечек в облипку. Совершенно преобразилась. Она запала на Алдо, и я был рад-радешенек, потому что ее лига трезвости меня начала напрягать.
Дин переглянулся с Сэмом, а Манфред допил пиво, покачивая головой. Сэм пожал плечами и поинтересовался:
– Манфред, а она никогда не проявляла интереса к возобновлению отношений?
– Нет, черт возьми. Я же сказал, она стала совершенно другим человеком. Не хотела со мной водиться.
– А я думал, ей понравился дом, – Дин вспомнил разговор в баре.
– Естественно, потому что этот проклятый дом всем нравится. Джина, например, сколько раз ныла, чтоб я ей позволил въехать.
– Жанин? – уточнил старший Винчестер.
– Да, дочурка моей кузины, – Манфред лучезарно улыбнулся. – Знаешь, Дин, кажется, она на тебя запала, – он посерьезнел. – Ты не поддавайся, ладно? У меня и без этого с сестрой отношения не ахти. Жанин вообще бросается на всё, что шевелится.
– Нет проблем, – заверил Дин.
Даже если б он и заинтересовался Жанин (хотя девочка, надо признать, была огонь), он бы не захотел путаться с семьей Манфреда. В общем, разобраться с духом Рокси, а когда Эш в следующий раз попросит об услуге, пусть пойдет со своей просьбой в темный уголок и на нее сядет.
– Я имею в виду, – пояснил Сэм, – может, поэтому Рокси вас преследует. И ее «Люби меня» относится к вам.
Манфред мотнул головой:
– В чем тогда смысл? Она вернулась из больницы и полностью переключилась на Алдо. А потом я вернулся из Пенсильвании, и она смылась, и…
– А когда ты был в Пенсильвании? – перебил Дин.
– А я что, не рассказывал? – нахмурился Манфред.
– Про что? – Дин съехал на край дивана, сгорая от желания вытрясти из Манфреда душу.
– Ох, простите, парни. Я думал, что рассказывал, как Алдо приглядывал за домом. Тогда я и видел Рокси в последний раз. Ну, не именно тогда, а двумя днями раньше. У меня намечалась семейная встреча в Пенсильвании, а тут кошка жила. Несчастная зверюга откинулась в прошлом году. Короче, у нее тогда был диабет, и кому-то надо было делать ей уколы, а в ветеринарку сдавать не хотелось, потому что характер у неё был норовистый. Моей кошке Алдо нравился, а так как чувак обретается в крохотной квартирке в Мамаронеке[126], он был только рад пожить у меня, – Манфред поднялся. – Если я всё правильно помню, конечно. Пойду еще пива возьму. Принести вам?
– Еще бы, – искренне отозвался Дин: ему надо было выпить.
Когда хозяин дома скрылся из виду, старший Винчестер повернулся к брату:
– Нет, ну ты бы поверил?
– После почти недельного совместного проживания – да, поверил. Дин, странно, что он еще свой адрес не забыл. Он сам сказал, что не помнит, что было на прошлой неделе, и, если ты заметил, он запамятовал, что уже говорил с тобой о Жанин.
Дин кивнул:
– Ты думаешь то же, что и я, Пинки?[127]
– Ага, – Сэм вздохнул. – Надо копать.
Манфред вернулся, нагруженный тремя бутылками пива. Дин завладел одной и сделал большой глоток:
– Манфред, послушай… нам нужно перекопать твой задний двор.
Манфред аж пролил пиво на бороду. Он вытер рот рукавом и переспросил:
– Что, прости?
В этот момент у Сэма зазвонил мобильный. Младший Винчестер подскочил, поставил свою бутылку на свободный пятачок на столе и, вытаскивая телефон, направился к двери:
– Алло? Слушаю, детектив…
Перехватив недоумевающий взгляд хозяина дома, Дин пояснил:
– У нас есть знакомая из отдела по розыску пропавших без вести. Мы попросили ее узнать про Рокси.
– Ну… замечательно. А причем тут раскопки на заднем дворе?
– Серьезно? – переспросил Сэм. – А с кем еще разговаривали? Ясно. Ясно. Ясно. Спасибо, детектив. Позже еще поговорим, – он вернулся на диван. – МакБейн сказала, что об исчезновении Роксаны Кармайкл заявили в сорок девятый участок двадцать третьего сентября две тысячи четвертого.
– Звучит правдоподобно, – подтвердил Манфред. – Эти семейные посиделки всё время после Дня труда[128].
Сэм заграбастал бутылку:
– Дело всё еще открыто. И кстати, по нему беседовали с Алдо Эммануэлли, Манфредом Афири и Томом Дэли.
– Не помню такого, – удивился Манфред.
– Еще они идентифицировали расчлененное тело под полом. Женщину звали Сара Лоуренс, и она работала в магазине видео на Бостон-роуд. По результатам медэкспертизы смерть наступила от шести до двенадцати дней назад.
– Проклятье, – пробормотал Дин.
Ему очень хотелось повесить убийство на малявку Маккея, но похоже, женщина была мертва еще даже до приезда братьев в Нью-Йорк. Они не могли сделать для нее ничего – только отомстить.
Манфред явственно побелел:
– Боже, вы о чем вообще?
– Долго рассказывать, – отмахнулся Сэм.
– Ладно, – Манфред дернул плечом. – Отвлекаясь от расчлененки, на что вам сдался мой задний двор?
– Вероятно, – медленно проговорил младший Винчестер, – Алдо и Рокси серьезно поссорились, когда жили у вас. В итоге Рокси погибла, а Алдо зарыл ее на заднем дворе. Вот почему она продолжает появляться в доме.
– И вот почему после выступлений, – добавил Дин.
– Вы уверены?
Винчестеры неловко переглянулись, и Дин выдавил:
– Вообще-то… нет. Просто рабочая версия.
– Но вполне подходящая под описание, – подхватил Сэм. – Мы не первый день таким занимаемся и ошибаемся реже, чем оказываемся правы.
Манфред поднялся сменить пластинку и ухмыльнулся:
– В отличие от меня. Ладно, предположим, вы найдете тело Рокси. И что потом?
– Посолим и сожжем.
– А, точно, – Манфред поставил «The Low Spark of High-Heeled Boys» от «Traffic»[129]. – Вы же мне говорили. Жутковато о таком думать, честно говоря.
«О чудо! Он помнит!» – едва не вырвалось у Дина.
– Жутковато, – повторил Манфред. – Вот чего я вовсе не пойму, так это насчет Алдо. Мы с ним дружим прорву лет, и я бы никогда не сказал, что он похож на убийцу.
– Вероятно, это была случайность, – сдал Сэм.
Дин закатил глаза: младший братишка вечно пытается найти ложку меда в бочке дегтя. Судя по поведению Алдо, когда он заговорил о Рокси, Дин бы с легкостью поверил, что что-то он темнит, или хотя бы что знает о судьбе Рокси, но не говорит.
– Хотя, – продолжил Сэм, – если это был несчастный случай, Алдо следовало о нем доложить.
– Не, он бы не стал, – вмешался Манфред. – Да, я бы не сказал, что Алдо может кого-нибудь убить, но… если всё вышло случайно, он бы не стал поднимать шума, не его стиль, понимаете?
– Погодите, – проговорил Сэм. – А может, и не надо нам копать двор.
Дин уставился на него, как на чокнутого:
– Не понял?
– В смысле, не нужно загадывать наперед. Мы не знаем, есть ли там труп, а если и есть, то где именно, и пускай даже мы его найдем, и что потом?
– Ну, посолим и сожжем.
– А убийца останется разгуливать на свободе, потому что мы уничтожим доказательство.
Дин заткнулся.
– Мы говорим о мстительных духах, – продолжал Сэм развивать мысль. – Возможно, Рокси из их числа. Но вдруг она хочет справедливости, как тот призрак в Балтиморе?[130]
– Тот призрак был предвестником смерти, – возразил старший Винчестер.
Но Сэма уже несло на всех парах:
– Да, но главным образом она желала, чтобы свершилось правосудие. Не думаю, что огонь и соль здесь помогут. То есть, от духа мы, конечно, избавимся, но преступника на чистую воду не выведем.
– Поверить не могу, – покачал головой Дин.
– Во что поверить? – не сообразил Сэм.
– Ты действительно сказал «отправления правосудия»? Чувак, нормальные люди так не говорят.
– Он прав, – поддакнул Манфред. – Какое-то больно замудреное выражение.
– Да неважно… что я, не прав?
Дин вздохнул: все его инстинкты вопили, что надо найти тело, посолить и сжечь, потому что, черт возьми, именно так и расправляются с буйными призраками. Но если поступить, как всегда, убийство сойдет Алдо с рук. Нехорошо получится.
– Положим, и что ты делать будешь, гений? Вмажешь ему по почкам резиновым шлангом?
Сэм улыбнулся так, что Дину стало не по себе:
– Не совсем.
Самой сложной оказалась подготовительная работа. Для верной печати каждый ритуал пришлось провести в строго определенном месте. К счастью, простор для действий всё же имелся. Например, из всего здания по 199-ой улицы понадобилась всего лишь одна нежилая квартира, и он ее нашел. С домом на Вебб-авеню повезло еще больше: с пустыми квартирами там не сложилось, зато подвал сработал как нельзя лучше. А это значит, что цель действительно правая, если сама судьба подкидывает удачные варианты. Осталась последняя (по ощущениям самая легкая) стадия – и пять дней на подготовку.
Он стоял на углу Фордхэм-роуд и Университет-авеню, переименованной в бульвар Мартина Лютера Кинга, и смотрел на башенки церкви Святого Николая Толентинского. На обеих башнях имелись колокола, звонившие по воскресеньям.
«Они и в следующий вторник прозвонят…» Он задохнулся от предвкушения. Наконец-то это произойдет. На прежнее место он не вернется: полиция обнаружила останки бедняжки Сары Лоуренс. Она была чудесной женщиной и наверняка прожила бы долгую счастливую жизнь. Но теперь она послужит высшей цели и, возможно, когда-нибудь, когда люди поймут, что именно было сделано, ее имя увековечат вместе с именами Марка Райеса, двух студентов и предстоящей жертвы… ну и с его собственным именем, разумеется, именем того, кто показал миру величие истинной магии. Мир не оценил гения Персиваля Сэмюэлса, а ведь тот жил в эпоху, когда люди были гораздо терпимее к магии, чем современный мир с его интернет-сайтами, факсами, мобильными телефонами, ай-подами, электронной почтой и прочей высокотехнологичной чушью. Но это неважно. Он вернет Эдгара По обратно, в мир, который оценит его по достоинству, в мир, где он сможет рассказать правду. И это самое главное. Ну что по сравнению с этим значат жизни Марка Райеса, студентов и Сары Лоуренс, не говоря уж о последней жертве. Собственно, для завершающего ритуала человек не требовался. Четвертой точкой печати была колокольня, и требовалось всего лишь воссоздать стихотворение «Колокольчики и колокола». Вопрос в том, как. Он вспомнил стихотворение, в котором часто повторялось слово «колокола». По определенно умел обращаться с ритмом и звукоподражанием, чего так не хватало его современникам. Прочитай это стихотворение вслух – и ты действительно услышишь звон колоколов.
Он тщательно продумывал ритуалы. Рассказы «Бочонок Амонтильядо», «Убийства на улице Морг» и «Сердце-обличитель» он выбрал, потому что они включали убийства, а как известно, самые сильные ритуалы замешаны на смерти, причем человеческая жизнь ценится дороже, чем жизнь животного. Но в этом стихотворении ничего подобного не было. Он вспомнил несколько строк:
Только плакать о пощаде,
И к пылающей громаде
Вопли скорби обращать!
А меж тем огонь безумный,
И глухой и многошумный,
Все горит,
То из окон, то по крыше,
Мчится выше, выше, выше,
И как будто говорит:
Я хочу
Выше мчаться, разгораться, встречу лунному лучу
А потом еще:
С колокольни кто-то крикнул, кто-то громко говорит,
Кто-то черный там стоит,
И хохочет, и гремит,
И гудит, гудит, гудит[131]
Точно! Вот как всё будет. Он найдет жертву и подожжет под звон колоколов. Горящий человек точно будет орать, а пламя – гудеть. Просто замечательно! Сейчас церковь закрыта, естественно, а вот завтра после работы он подойдет к священнику и попросится поработать звонарем во вторник в полночь. Естественно, подкрепив просьбу щедрым пожертвованием церкви. Это будет несложно. Чтобы проворачивать дела незаметно для полиции, требовались деньги, но после смерти жены в них не было недостатка. В конце концов, жена здорово помогла ему своей смертью: снабдила деньгами и избавила от своего присутствия. План готов, осталось только найти жертву. Он развернулся и направился вниз по улице туда, где оставил машину.
Внезапно путь перегородил коротышка в уродливом костюме. Он знал этого человека – его лицо красовалось на заглавной странице одного весьма сомнительного сайта. Человек, принявший прозвище Артур Гордон Пим в дурацкой попытке высказать преданность писателю, сказал ему:
– Правильно говорят, что преступники возвращаются на место преступления, однако любопытно, что вы пришли на место, где преступление только будет совершено. Уж не знал, что это окажетесь вы.
– Извините, – проговорил он. – Но я не понимаю, о чём вы толкуете.
– Как же. Прекрасно понимаете.
Он попытался продолжить путь, но человечек прицепился как банный лист. Он всё понимал, разумеется, но не горел желанием делиться этим с Пимом:
– Слушайте, я всего лишь наслаждался великолепным видом на церковь…
– В среду в одиннадцать вечера? Я весьма сомневаюсь, особенно если принять во внимание, что эта церковь идеально подходит для вашего ритуала во вторник. Я упустил вас позавчера ночью из-за проклятой проволоки, но уверяю вас, сэр, больше вы никого не убьете.
Вот тут он занервничал. Сначала он планировал от всего откреститься, но если Пим видел его в той квартире, надежды рушились. Хотя… напротив, надежда только рождалась! Довольный осознанием, он усмехнулся.
– Вас что-то рассмешило?
– Да. Вы, – и он ударил Пима по лицу.
Костяшки и запястье тут же пронизала боль, и он, скорчившись, отдернул руку. Когда такое показывали по телевизору, жертва после удара всегда валилась без сознания, но Пим только схватился за больное место и сплюнул красным.
– Вы ударили меня! – завопил Пим окровавленным ртом.
«Ну конечно, я ударил тебя, дуралей, причем тебе положено упасть…» Оружия у него при себе не было: пистолет остался дома. Теперь, когда, казалось бы, проверенный трюк с ударом не прошел, он остался беззащитным. Не придумав ничего другого, он развернулся и пустился наутек – гораздо более эффективный способ избежать неприятностей. Благодаря длинным ногам и элементу неожиданности, он выиграл расстояние, оставив маленького ученого позади. Несясь по улице, он вспомнил, что в машине завалялся моток лески, припасенный, чтобы обездвиживать жертв. Так, он использовал ее в случае с Сарой Лоуренс, отчаянно вырывавшейся, пока он не ввел ей седативное. Правая рука все еще отчаянно ныла, поэтому ключ он доставал левой. Леска оказалась именно там, где он и рассчитывал. Схватив ее и бейсбольный мяч, который достался ему на игре «Янкис», он оглянулся и увидел Пима. Преследователь быстро приближался, держа у уха телефон.
«Не знаю, кому ты звонишь, но я уж позабочусь, чтобы ты не дозвонился!» Он запустил мячом в Пима, целя в голову. Мяч, однако, угодил в живот, но и этого хватило: Пим грохнулся на асфальт. Он подскочил, швырнул телефон о ближайшую стену и, заведя руки противника за спину, начал вязать их леской.
– Что вы делаете? – выдохнул Пим и ойкнул, почувствовав, как леска врезается в кожу.
– Выбираю последнюю жертву, – он затянул путы потуже.
Поблизости были люди, но они спешили по своим делам. Тем не менее, они могли позвонить, куда положено, поэтому в его интересах было поскорее исчезнуть.
– Не беспокойтесь… ваше имя войдет в историю за содействие одному из величайших предприятий в истории, – он ухмыльнулся. – Хотя едва ли вы в настроении принимать это как подарок. Но я отдам должное вашей жертве. Скажем, размещу ваши источники во главе исследования.
Он поднялся и за связанные запястья вздернул Пима на ноги. Судьба снова ему улыбнулась. Да, это и вправду была судьба.
«Совсем скоро я получу ответ!»
ГЛАВА 17
