Личное, национальное, интернациональное и общечеловече­ское в искусстве

4. Личное, национальное, интернациональное и общечеловече­ское в искусстве. Английский поэт XVII в. Джон Донн писал: «Смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе». Эти слова, афористично сопоставляющие личность с человечеством, как известно, Хемингуэй сделал эпиграфом к своему роману «По ком звонит колокол». Смерть каждого героя романа переживается как утрата всего человечества. Хемингуэй рисует яркие национальные характеры испан­цев, и американца Джордана, и русского журналиста Каркова.

Исторически и национально обусловленное художественное сознание выражает общечеловеческое. И это позволяет великим творениям, пре­одолев историческую и национальную ограниченность их создателей, со­хранять свою ценность в веках и прорываться к сознанию людей новой

эпохи, имеющих иные ценностные ориентации. Прекрасное — непремен­ное качество истинного произведения искусства. Осваивая мир и его яв­ления по законам красоты, художник неизбежно оценивает их с точки зре­ния значения человечества. Общечеловеческое начало лежит в фундамен­те художественного творчества, для которого естественны национальная природа, гуманизм и интернационализм.

Личностное — национальное — интернациональное — общечелове­ческое — определяют структуру образного мышления.

Понимание общечеловеческой ценности исторически и национально обусловлено. И чем самобытнее национальное видение, тем больше оно несет в себе драгоценной, неповторимой общезначимой художественной информации и опыта отношений. Именно в сочетании интернациональ­ного и национального — условие общемирового звучания произведения.

Интернациональное в искусстве — это ценностные связи художника и его произведения с современным человечеством.

Общечеловеческое в искусстве — это ценностные связи искусства с человечеством как субъектом истории (со всем человечеством, сущест­вовавшим во всемирной истории).

Национальное в искусстве «...состоит не в описании сарафана, но в самом духе народа. Поэт даже может быть и тогда национален, когда описывает совершенно сторонний мир, но глядит на него глазами своей национальной стихии, глазами всего народа, когда чувствует и говорит так, что соотечественникам его кажется, будто это чувствуют и гово­рят они сами» (Гоголь. 1953. С. 34).

Национальная самобытность культуры, патриотизм, национальная гордость противо­стоят национализму. Академик Лихачев пишет: «Национализм — это проявление слабости нации, а не ее силы. Заражаются национализмом по большей части слабые народы, пытаю­щиеся сохранить себя с помощью националистических чувств и идеологии. Но великий на­род, народ со своей большой культурой, со своими национальными традициями обязан быть добрым, особенно если с ним соединена судьба малого народа. Великий народ должен помогать малому сохранить себя, свой язык, свою культуру... Истинный патриотизм в том, чтобы обогащать других, обогащаясь сам духовно. Национализм же, отгораживаясь стеной от других культур, губит свою собственную культуру, иссушает ее. Культура должна быть открытой... Патриотизм — это благороднейшее из чувств. Это даже не чувство — это важ­нейшая сторона и личной и общественной культуры духа, когда человек и весь народ как бы поднимаются над самими собой, ставят себе свехличные цели. Национализм же — это под­лейшее из несчастий человеческого рода. Как всякое зло, оно скрывается, живет во тьме и только делает вид, что порождено любовью к своей стране. А порождено оно на самом деле злобой, ненавистью к другим народам и к той части своего собственного народа, которая не разделяет националистических взглядов. Национализм порождает неуверенность в самом себе, слабость и сам, в свою очередь, порожден этим же» (Лихачев, 1980. С. 36-37). Общече­ловеческий дух искусства противостоит не патриотизму и национальным чувствам, а наци­онализму.

Итальянский филолог В. Страда говорит, что национализм — это преувеличенно пози­тивный образ самих себя с одновременно негативным образом некоего «враждебного» на­рода, национализм обычно диктуется стремлением социальной группы к господству внутри своей страны и вне ее (Страда N 1 C. 61-64) Положения Лихачева и Страды особенно акту­альны для многонациональных сообществ

Искусство национально и по складу мышления художника и по свое­му содержанию, и по форме. Национальная структура образного мышле­ния проявляется в своеобразии эмоциональных алгоритмов смены чувств, красок, оттенков. Формула русского алгоритма по Пушкину: «То разгулье удалое, то сердечная тоска». А вот другое национальное воспри­ятие мира — картина Сарьяна «Армения». Она вся пронизана ярким юж­ным солнцем. Небо раскалено почти добела, и его отблески сияют на сне­говых вершинах высоких гор, светом и тенью ложатся на землю, прини­мая очертания деревьев. Цветистые одежды людей повторяют краски гор, полей, садов. Люди слиты с природой, которую они очеловечивают и ко­торая накладывает свой празднично-прекрасный и сурово-торжествен­ный отпечаток на их облик. Только глаз художника, привыкший к жаркому южному солнцу, раскаленным и напоенным зноем горам, мог так увидеть мир. Солнце стоит почти в зените, тени уходят под ноги людей. Зенит жизни древнего и молодого народа предстает перед нами на картине, ко­торая вся проникнута национальным духом.

Национальный опыт неповторим в своей повторяемости. Он повторя­ем, так как народы живут по единым общечеловеческим законам. Он не­повторим, ибо общечеловеческие законы индивидуально проявляются в истории каждого народа.

Общечеловеческое звучание произведений и острота их националь­ного своеобразия усиливаются благодаря взаимодействию разных нацио­нальных культур в творчестве художников.

Литературовед Вильмонт, сам будучи потомком бояр Колычевых, шотландской коро­левской фамилии Стюартов, немецкого религиозного реформатора Лютера, пишет: «Втор­жение инородного начала (расового или культурно-сословного) обычно только и делает большого человека полновластным хозяином национальной культуры. Тому первый при­мер Пушкин, потомок "арапа Петра Великого" и правнук Христины фон Шеберх... и к тому же его в лицее прозвали "французом"... Но именно о нем скажет Гоголь: "Пушкин есть явле­ние чрезвычайное, и, может быть, единственное явление русского духа". Архирусский Су­воров был с материнской стороны армянином.. Только будучи большим барином и просвещенным ценителем Паскаля, Руссо и Стендаля, Толстой сделался, как заметил Ле­нин, первым "подлинным мужиком" в русской литературе. А романские глаза, по како­му-то неизвестному мне закону генетики унаследованные Гете от римских легионеров, осевших в прирейнском крае? Томас Манн придавал им большое значение. Разве не ими смотрел "величайший немец" на мир и на немецкое захолустье? Надо думать, слишком не­разреженно-почвенное противоречит полету духа (как слишком плотно уложенные дрова не дают разгореться огню)..."Лишь все человечество в своей совокупности — по выраже­нию Гете — представляет истинного человека"» (Вильмонт. 1987. С. 185).

Такие чисто русские художники, как Ломоносов, Кольцов, Гончаров, Чехов, Есенин внесли большой вклад и в отечественную, и в мировую культуру. Однако русская художест­венная культура создавалась и вовсе не русскими по крови, а порою даже по подданству людьми Тому пример француз Фальконе, итальянец Растрелли, датчанин Даль, немец Брюллов, еврей Левитан, татарин Державин, полукровка Герцен (мать — немка). Лермон­тов имел шотландских предков, Фет — еврейских, Гоголь — украинских и польских. Мож­но в этом ряду назвать еще много громких имен. Если строить историю русской культуры по принципу национальной «чистокровности», потери ее будут невосполнимы, не говоря уже о том, что татарское нашествие на Русь и совместное проживание в течении многих веков на одной территории более сотни этносов вообще делает проблему «чистокровности» трудной для обсуждения.

Не в меньшей степени эта особенность бытия культуры относится к американской культуре и не противоречит истории французской, немецкой, итальянской, английской культур Разве что островное существование, долго обеспечивавшее известную изоляцию японцев от внешнего мира, может дать другую картину. Однако при всем том японская ху­дожественная культура испытала мощное воздействие со стороны китайской и индийской. Так что феномен относительно изолированного развития, национальной "чистоты" культу­ры можно найти разве что у папуасов в Океании, к сожалению, не давших значительных ре­зультатов в истории мировой культуры.

История культуры опровергает фашистские, расистские, почвеннические концепции, утверждающие непременную необходимость "чистоты крови", "расовой полноценности" для национально-культурной деятельности. Взаимодействие культур — факт, как правило, положительный для каждой национальной культуры. Что же касается "смешанной" крови и расовой "нечистоты", то это фактор биологический и к культуре прямо не относящийся, впрочем через биографию художника порой интенсивно способствующий благотворному межкультурному взаимодействию.

Наша страна многонациональна, и жить в ней можно только в нацио­нальном согласии, когда ни один из народов не чувствует себя обездолен­ным. Россия, которая победила фашизм, сумеет справиться с националь­ными трудностями.

Искусство — сфера безусловного приоритета общечеловеческих цен­ностей. В острые периоды истории художник обращается к актуальному, исторически горячему национальному материалу. Так, Пушкин после восстания декабристов интересуется проблемами философии истории, роли народа в истории, правомерности и результативности бунта. Однако, вторгаясь в остросовременную проблематику (в «Борисе Годунове», «Ка­питанской дочке», «Медном всаднике», «Дубровском»), Пушкин, отдавая дань актуальному, утверждает общечеловеческие ценности. Именно поэ­тому его творения уходят в вечность, бесконечно повышаясь в своей зна­чимости. В этом и сказывается приоритет общечеловеческих ценностей и интересов в творчестве Пушкина, который при всем том остается сыном своей эпохи, укорененным в ее проблемы, победы и беды, трагедии и свершения.

Общечеловеческое в искусстве имеет следующие источники: 1) худо­жественное освоение жизненного материала по законам красоты требует

рассмотрения всех явлений с точки зрения их эстетической ценности, их значения для человечества; 2) истинно великое произведение ставит об­щезначимые проблемы; 3) общечеловеческие начала есть в самой лично­сти художника.

Народность искусства.

5. Народность искусства. Народность — эстетическая категория, вы­ражающая взаимоотношения художественного творчества и народа и от­ражающая саму природу искусства, его корни.

Первые теоретические идеи о народности в искусстве возникли в тру­дах Дж. Вико и Ж. Ж. Руссо, у немецких и английских предромантиков. Те­оретически проработанную форму этой категории придали немецкие про­светители Гердер и Гумбольдт. Свой вклад внес и Ф. Шлегель, увидевший источник развития немецкой культуры в мифологии древних германцев.

Народность была непременной категорией многих эстетических кон­цепций начиная с XIX в., когда разные политические движения, предста­вители разных духовных и практических сфер приняли во внимание на­род как историческую силу, стали клясться в служении народу или дейст­вительно сочувствовать его трудной жизни и даже реально защищать его права.

Народность отстаивали и Пушкин, и его враг — министр просвеще­ния Уваров, выдвинувший принцип «самодержавие, православие, народ­ность», и Гоголь, и оспаривавший некоторые его идеи Белинский, и Ле­нин, и продолжатель его дела Сталин, и его подручный в эстетике Жда­нов. Пестро! Попытаюсь обобщить рациональное в ранее высказанных идеях о народности искусства и сформулирую свою точку зрения.

Структура народности и факторы, определяющие эту эстетическую категорию: