Впервые мы с отцом Даниилом встретились в 1996 году на Крутицком подворье, когда он был еще диаконом. Я помню его как человека принципиального, серьезного, который не любил говорить «ни о чем», а постоянно что-то делал. Мы разрабатывали программу для молодежного движения, обсуждали возможности церковной реабилитации бывших сектантов. Но тогда на этом наше общение и закончилось, не виделись мы потом долго.
Следующая наша встреча произошла уже в Николо- Перервинской духовной семинарии, где мы преподавали: я — сектоведение, отец Даниил — миссиологию. О том, как он преподавал, как относился к студентам, я смог судить, когда уже после его убийства сам стал преподавать миссиологию и мне передали начатый им журнал с оценками. Могу сказать, что он не щадил ни себя, ни студентов, смело ставил двойки, но на пятерки тоже не скупился. Оценки у каждого студента были совершенно разные.
Еще с тех времен мне запомнились общесеминарские лекции, которые проходили в конце каждого учебного года, и каждый раз их читал кто-то из преподавателей. В 2009 году такую лекцию как раз должен был читать отец Даниил. Отец ректор предупредил его, чтобы он хорошо подготовился, написал конспект, но отец Даниил сказал, что писать ничего не будет, так и поступил, но выступил просто прекрасно. Об этой лекции потом говорили, что это была «лебединая песня» отца Даниила...
Глубокие знания, владение словом пригождались ему и на дискуссиях с представителями других религий, в которых он постоянно участвовал, прежде всего — в диспутах с мусульманами. Помню один из таких
диспутов — он проходил в библиотеке имени Тургенева в Москве. Отец Даниил тогда, как и обычно, говорил очень быстро, боялся не успеть сказать всего, что хотел и что действительно нужно было сказать. В перерыве я подошел к нему и попросил говорить медленнее, так как многие наверняка просто не успевали слушать и понимать. Батюшка внял этому совету, но я тогда понял, что лишнего времени у миссионеров нет.
Впрочем, для людей отец Даниил никогда не жалел времени. Особенно явно я это заметил во время нашей совместной поездки в Нижний Новгород. Мы иногда ездили в миссионерские экспедиции в семинарии разных епархий, таким же образом мы встречались со студентами Калужской духовной семинарии. В Новгородскую семинарию мы отправились по приглашению преподавателя Московской духовной академии, кандидата богословия Романа Михайловича Коня. Там отец Даниил всю ночь не давал нам спать — с кем-то беседовал, отвечал на вопросы, что-то выяснял. Он никому и никогда не говорил «мне некогда».
К разным людям отец Даниил находил разный подход. Он просто чувствовал, с кем нужно быть строже, а с кем — наоборот, мягче. Разговаривая с некоторыми инославными или с мусульманами, он сразу начинал с вопроса: «Когда будешь креститься? Я тебе сейчас всю догматику расскажу...». Долгое время борясь с сектами, он знал, что с сектантами нельзя лебезить. Например, он спокойно приходил в Московскую церковь Христа и прямо говорил ее членам: «Вы не правы». Сектантов отец Даниил знал хорошо, ведь свою дипломную работу он писал как раз об адвентистах.
Служил, молился и работал отец Даниил абсолютно при любых обстоятельствах. И никогда не жаловался. Есть даже фотография, на которой запечатлен отец настоятель, спящий на лавочке в храме, — дома причта не было, а ему нужно было где-то отдохнуть. Помню и другой случай — как отец Даниил сломал ногу, но, несмотря на это, продолжал служить.
Последний раз я видел отца Даниила за день до его убийства — во вторник, 17 ноября 2009 года. Батюшка, как всегда, был веселым, улыбался. В четверг я должен был проводить занятия в миссионерской школе в храме Апостола фомы, но отец Даниил попросил меня отдать этот день ему... А в четверг я узнал о том, что в батюшку стреляли: мне позвонили и сообщили об этом сразу же, ночью. Конечно, мы все сразу же начали молиться. Было страшно.
