Протоиерей Вадим Леонов, клирик Патриаршего подворья храмов в Зарядье, доцент, кандидат богословия

С отцом Даниилом, тогда еще просто

Даниилом Сысоевым, я познакомился в 1993 году, когда по­ступил в Московскую духовную семинарию. Он там учил­ся на курс старше, но у нас с ним было одинаковое послу­шание — петь в смешанном хоре в семинарском храме. Мы пели на разных клиросах, а спевки всех хоров часто проходили вместе, поэтому встречались мы постоянно. Даниилу и мне приходилось петь басом, и мы сидели ря­дом, в одной партии, а во время паузы — например, когда разбирали произведение по голосам, обсуждали события разного масштаба.

Сразу бросалось в глаза, что Даниил человек яркий, умный, неординарный. Он всегда привлекал к себе внима­ние, потому что резонировал по любому поводу. Ни одно действие регента или вообще какое-либо событие нашей семинарской жизни не обходилось без его выразительных комментариев, и всегда они были остроумны и оригиналь­ны. Понятно, что не всегда эти комментарии нравились тем, кого они касались, но Даниил всегда открыто выра­жал свое мнение, не лукавил, не человекоугодничал, и ино­гда ему за это доставалось. Тем не менее в семинарии его любили, все понимали, что он говорит искренне, незлобно и с желанием помочь, поэтому в духовных школах недо­брожелателей у него не было.

Оригинальность фонтанировала из Даниила постоянно. Помню, как на первых спевках я увидел его с книгой сказок про Винни-Пуха. В паузах он комменти­ровал это произведение, восторгаясь теми или иными по­ступками главного героя, давал богословское толкование его словам. Получалось весело и забавно.

Конечно, во время учебы у него было много друзей. Я не могу сказать, что мы с Даниилом были очень близки, но по многим темам, по различным богословским вопросам у нас были схожие взгляды. Это нас, конечно, объединяло.

После окончания семинарии я поступил в Духовную академию, а Даниил женился и ушел на приход. Позже в Академию, на заочное отделение, поступил и он. Наши пути на какое-то время разошлись, но вести о его бурной деятельности в Москве вольно или невольно всегда при­ходили в МДА.

В 2000 году мы вновь встретились, произошло это в храме Христа Спасителя. Меня пригласили туда на Рож­дественскую службу, которую возглавлял Святейший Па­триарх Алексий. Конечно же, я приехал заранее, а посколь­ку времени до начала службы было много, то спустился в нижний, Преображенский, храм собора и зашел в алтарь. Там, в полумраке, я увидел отца Даниила со священниче­ским крестом на груди. Он сидел и сосредоточенно молил­ся про себя, и я подумал о том, что он сильно изменился. Мне трудно было раньше даже представить его молчащим, сидящим спокойно, он всегда фонтанировал энергией, был неуемным, а теперь он скрылся от всех и общался только с Богом. Я подождал немного, но потом подошел к нему, мы поздоровались, он рассказал, что над ним недавно была совершена хиротония. Потом мы вместе пошли на службу, и после этой встречи мы снова стали общаться чаще.

Отец Даниил постоянно участвовал в богословских дискуссиях, конференциях. Как и раньше, по многим во­просам наши позиции совпадали, но иногда он выдвигал радикальные идеи и методы их осуществления, тогда я возражал. Отец Даниил прекрасно понимал, что он мо­жет ошибаться, и, если в ходе наших обсуждений ему при­водились ясные аргументы, тут же корректировал свои взгляды. В нем не было безрассудного упрямства, он ни­когда слепо не продавливал свое мнение. Иногда люди его не понимали, уходили в сторону и, боясь оказаться в не­удобном положении, говорили: «Он настолько напорист, энергичен, что я не могу общаться с ним». У меня таких проблем не было. Да, он был напорист. Да, он был энерги­чен. Но в религиозной жизни, если вопрос касается вероу­чения и фундаментальных принципов духовной жизни, никакие компромиссы невозможны.

Особенно близко мы сошлись с ним во время богос­ловской дискуссии о Таинстве Евхаристии. В 2004 году вышла некая спорная статья на эту тему, и я отреагировал на нее своей публикацией. Вскоре мне позвонил отец Да­ниил и сказал, что полностью меня поддерживает. Мы до­говорились продолжить публичное обсуждение этого во­проса. Поскольку эта тема тогда была очень острая, наши статьи согласился опубликовать нонконформистский журнал «Благодатный огонь». Развернулась дискуссия, а спустя некоторое время этот вопрос стал предметом об­суждения на Богословской Синодальной комиссии. Было вынесено решение в пользу тех взглядов, которые отстаи­вали мы, один из наших оппонентов пересмотрел свою по­зицию, и это было воспринято отцом Даниилом не как по­беда над личностью, а как торжество Истины. Он был рад за этого человека.

После этого мы с отцом Даниилом стали созванивать­ся чаще, обсуждать другие темы. В последние два-три года он говорил мне о том, что собирается писать докторскую диссертацию, в которой будет системно изложено вероу­чение Церкви на основе материалов и постановлений Все­ленских Соборов. Подход очень интересный, а поскольку Вселенские Соборы — это непререкаемый источник ве­роучительной Истины в Православной Церкви, то могла выстроиться убедительно обоснованная система догмати­ческих положений. Конечно, в этой теме есть много тонко­стей, сложных для интерпретации, но сама идея правиль­ная и еще не разработанная. Мы созванивались с отцом Даниилом, обсуждали многие вопросы, работа шла. Отец Даниил уже составлял библиографию, уже был задел, но за­вершить свой труд он не успел. Дай Бог, чтобы нашелся человек, который продолжит эту тему, а может быть, отец Даниил оставил какие-то материалы, и, если они достаточ­но проработаны, можно их опубликовать.

Известие о том, что отец Даниил Сысоев убит, стало для меня шоком. Он неоднократно рассказывал, что ему в очередной раз угрожали, что его уже десять раз приго­варивали к смертной казни различными способами. Отец Даниил говорил об этом так легко, полушутя, что не хоте­лось в это верить, хотя в серьезности этих намерений ни­кто не сомневался: публичные выступления отца Даниила были столь выразительными и яркими, что иной реакции ожидать было сложно.

Смерть священника в храме в наши дни — это ка­жется чем-то невероятным, но это факт, который свиде­тельствует о реальном состоянии нашего общества. Ис- поведническая жизнь отца Даниила завершилась яркой озаряющей вспышкой на церковном небе.

Отец Даниил был абсолютно цельным человеком — в своих богословских взглядах, в своих внутренних убеж­дениях. Он не искал смерти, но всегда готовился к встрече с ней. Его смерть испугала многих людей, но его она не за­стала врасплох. Его мученическая кончина — самое глав­ное доказательство его правоты, самая важная его победа.