Лекции.Орг
 

Категории:


Поездка - Медвежьегорск - Воттовара - Янгозеро: По изначальному плану мы должны были стартовать с Янгозера...


Нейроглия (или проще глия, глиальные клетки): Структурная и функциональная единица нервной ткани и он состоит из тела...


Архитектурное бюро: Доминантами формообразования служат здесь в равной мере как контекст...

Кто лгал – старый или новый Блэр?



 

Есть одна довольно занятная игра, когда берут Библию, томик Шекспира или путеводитель по историческим местам Карла Бедекера, а еще лучше Коран и цитируют отрывок, сначала точно, а потом импровизируя, а слушатель должен угадать, с какого точно места пошло отклонение от текста. Полагаю, мне следует процитировать что‑нибудь из Тони Блэра. Вам нужно будет крикнуть или свистнуть, как только я начну пародировать попытки Блэра говорить, как тори. Готовы? Начали. Вот что говорил Блэр весной 1995 года:

«Долг – краеугольный камень достойного общества».

«Полагаю, что приверженность Маргарет Тэтчер предпринимательству была правильной».

«Родителей следует предупреждать, что пропуски занятий детьми могут закончиться в суде».

«Максимальная налоговая ставка больше не уравнивает богатых».

«Я за смертную казнь для тех, кто убивает полицейских».

Хорошо, согласен, последнее я выдумал. Но мысль понятна, надеюсь.

Это вид «социализма», который обеспечит беспощадное поражение партии тори на выборах в органы местного самоуправления 4 мая и, как убеждают нас некоторые, ускорит падение Мейджора. На момент выхода The Spectator шансы Блэра потерять голоса из‑за изменения четвертого пункта[36] снизились до предела.

Лидер лейбористов по любым меркам впечатляет своим пиаром. Как органный мастер он мечется между штабелированными клавиатурами прессы, играет всеми нами одновременно и даже не фальшивит. Его убедительное решение проблемы «учителей», которые напугали собаку Бланкетта[37], обратилось для лейбористов из минуса в плюс.

Стремление к переменам настолько страстное, желание довериться ему настолько отчаянное, что избиратели, кажется, готовы простить ему всё. А стоит ли?

Теоретически мера годности государственного мужа к власти определяется его tenax propositi («непоколебимость намерения»), тем, придерживается ли он принципа. Так что давайте сыграем еще в одну игру, которую могли бы транслировать на Би‑би‑си, будь ее ведущие чуть жестче по отношению к тем, кого нам предлагают называть «новыми лейбористами». Игра эта – старый грубый политический прием. Я прибегаю к трюку только потому, что это так старомодно, и потому, что с лейбористами тем не менее обращаются очень почтительно. Игра называется «Но вы сказали, Блэр, – и я вам зачитаю это».

Мы все слышали о Блэре‑Модернизаторе. Блэр‑Модернизатор уверял Среднюю Англию, что не собирается тайно изменять закон о профсоюзах, принятый партией тори, который в основном восстановил доверие к Великобритании за рубежом. Но есть и другой персонаж: можно назвать его пра‑Блэр. Это Блэр‑Архаик в вопросе Закона о профсоюзах 1984 года, важной демократической реформе, которая сделала обязательным голосование за проведение забастовки: «Это позор, что сегодня мы должны обсуждать отмену основных свобод, за которые боролись британские тред‑юнионисты… Мы будем голосовать против законопроекта, который является позорной и недемократической мерой». Как явствует из «Хансарда»[38], молодой Тони был таким же лишенным чувства юмора левым и в отношении закона 1982 года и ограничений вторичного пикетирования[39].

Каждый может утихомириться, особенно после четырех поражений на выборах. Но политику, казалось бы, труднее менять свои инстинкты. Важный вопрос для всех нас как избирателей, голосующих за лейбористское правительство, следующий: когда они говорили правду о том, что действительно думают, тогда или сейчас?

Один из этой парочки, пра‑Блэр или Блэр, лжет. Я почти уверен, что враль – пра‑Блэр, Архаик. Другими словами, что вы сейчас видите, то и получаете. Он действительно социал‑демократ с примесью тори, который, как ни удивительно, возглавляет Лейбористскую партию. Многие новообращенные среди нас пожелают рассматривать это именно в таком ключе. Они проявят снисхождение к пра‑Блэру. Они узнают, почему он говорил «Мы обсудим условия выхода из ЕЭС, которое высосало все наши природные богатства и уничтожило рабочие места» в своем предвыборном обращении в 1983 году. Он взывал к ним, скрестив пальцы, поскольку был способным малым, который хотел сделать карьеру в Лейбористской партии, как и те тори, которые энергично отстаивали механизм валютных курсов в 1991 и 1992 году, а потом раскаялись.

Более интересный вопрос, возможно, касается другого. Какой комплекс предложений отражает истинные устремления теневого кабинета, на ведущих представителей которого Блэр должен обратить внимание, особенно если, что вполне вероятно, у него незначительное большинство в парламенте? Итак, они хитрили все эти годы, а потом – примерно год назад – решили сказать правду? Или они лицемерят сейчас? Не поленюсь повторить, что теневой кабинет единодушно выступал против каждой приватизации правительства, что 14 его членов являются, как известно, участниками Движения за ядерное разоружение и что шесть из них голосовали против членства Британии в ЕС.

Интересно, действительно ли эти коллеги Блэра утратили чувства, которые двигали ими в то время и побуждали идти в политику: глубокие сомнения в капитализме; ненависть к корысти; осторожное отношение к коммерческой конкуренции; классовая ненависть; инстинктивная вера в то, что государство лучше организует бизнес; стремление взять и перераспределить деньги?

Каков настоящий Джек Стро в вопросе образования? Есть Джек Стро, который с улыбкой приветствовал решение Тони и Шери Блэр послать своего сына Юэна в государственную школу. Или есть Джек Стро, который на конференции местных органов власти в 1992 году назвал планы тори, означавшие по сути передачу контроля над детьми от левых муниципалитетов родителям и директорам школ, «позорной и провальной системой». В пресс‑релизе 1988 года старый Джек Стро, пра‑Стро, заявил, что городские технические колледжи и школы, перешедшие на государственное обеспечение, «предназначены систематически подрывать центральное значение единой средней школы». Еще в 1991 году он хотел сократить «затратные» городские технические колледжи и таким образом сэкономить, по его словам, примерно £50 млн.

Я знаю, какой Джек Стро настоящий. Влезьте в мозги того, кто полагает, что «монархия – это глубоко упадническая и обособленная система, за которую платим мы все». Он – студент‑социалист – переросток.

А каков настоящий Джон Прескотт? Тот, кто вместе с Блэром превратил четвертый пункт в заявление типа формулировки миссии ресторана быстрого питания, или тот, кто сказал нам всем в феврале 1994 года: «…Я вышел из чрева профсоюзного движения. Я типичное создание этого движения». Психологически убедительный Прескотт, конечно, тот, кто сказал в мае 1994 года: «Я не верю в отмену четвертого пункта, так как верю в значение общественной собственности»; тот, кто рассказал изданию Labour and Trade Union Review 1990, что он сделает с реформой занятости тори: «В этом законопроекте нет нечего, что стоит сохранить. Он должен исчезнуть».

Новые лейбористы и новый Блэр нам говорят, что минимальный размер оплаты труда не должен отражаться на количестве рабочих мест. Но 18 марта 1992 года пра‑Прескотт проболтался на Sky TV: «Полагаю, следует признать, что в некоторых местах произойдут сокращения». И опять Тони Блэр искусно и туманно выразился о том, что новые лейбористы сделают с нашими налоговыми декларациями. О налогах он ничего не говорит, за исключением того, что тори лгали и грабили народ.

Но подождите, вот что сказал Прескотт в 2005 году: «Максимальная ставка, определенно, повысится… Можно возражать по этому поводу, но, если мы хотим справедливой налоговой системы, с этим придется согласиться».

А какова реальная политика лейбористов в вопросе национализации? В штаб‑квартире Тони Блэра мне сказали: предположения о том, что лейбористы возьмут под контроль некоторые отрасли, «полная чушь». Но по словам морского волка и заместителя лидера, напечатанным в Morning Star 30 августа 1986‑го, «коммунальные службы следует вернуть в общественную собственность и государство должно вмешиваться, когда капитализм дает сбой…». Или возьмите Фрэнка Добсона, который 2 июля 1991 года сказал в парламенте: «Мы постоянно говорим, что вернем National Grid Company[40] в собственность государства. Уверяю достопочтенных членов, это будет первоочередной задачей». Маргарет Бекетт, Робин Кук, Тони Блэр, Энн Тейлор: все призвали вернуть водное хозяйство в государственный сектор.

Что касается политики в вопросе единой валюты, что же, ответ – «да». Как изложил Блэр в палате общин: «Ответ – однозначно “да”; или как сказал Прескотт в радиопрограмме Today Programme 15 июня 1991 года: «Да, мы против единой валюты».

Теперь Джереми Хенли или тот, кто заменит его на посту председателя партии, должен убедить электорат, что новые лейбористы – это на самом деле старые лейбористы, что в реальности они остались теми же. Он должен навести всех на мысль, что это немного похоже на фильм «Вторжение похитителей тел». Похитители крадут благовидную наружность, но под ней скрываются невнятно бормочущие создания из политического космоса.

Но надо отдать должное лейбористам. Под руководством Блэра партия меняется. Некоторые левые члены парламента сообщают о получении странного письма от избирателей, сетующих на утерю радикализма. Ассоциации старомодных избирателей были глубоко оскорблены решением Блэра, что 50 % всех кандидатов должны быть женщины, и возмущение отражается на этом показателе. Но те 80 000 новых членов, вступивших в ряды партии, когда он стал лидером, разбавляют, как говорят, твердолобых левых активистов.

Следует также отметить, что часть левых старомодных лейбористов действительно не верят, что поворот на 180 градусов станет крутым маневром, когда новые лейбористы придут к власти. «Похоже на коммунистическую партию Горбачева в Советском Союзе», – грустно отмечает один известный член парламента от лейбористов. – Они просто следуют тому, что говорит их лидер. Они отупели от поражения», – доказывает он. Теневой кабинет послушен не только сейчас. Они будут послушными и когда придут к власти.

«Может, я слишком пессимистичен, но я не думаю, что Джон Прескотт выйдет из повиновения, когда встанет у руля. Джон – хороший парень, но он любит свой «ягуар». Мичер никогда в действительности не протестовал. Кук будет соглашаться со всем, что предложат».

Но следует помнить, что это критика левых лейбористов. Для здравомыслящих сторонников есть только один способ проверить, искренни с ними новые лейбористы или нет, а именно задать следующие вопросы Блэру и его компании: «Уменьшите ли вы бремя последующих поколений, следуя правительственной политике поощрения частного пенсионного обеспечения? Обуздаете ли нахлебников, сохраняя пособия по безработице? Поддержите ли попытки г‑на Лилли отбить охоту у симулянтов претендовать на пособие по нетрудоспособности? Сохраните ли обязательные конкурсные торги для местных властей?»

Думаю, ответом на все эти и другие подобные вопросы будет «нет». И об этом следует открыто сказать. Гордон Браун явно говорит своим друзьям, что лейбористы сделали достаточно много, чтобы снять страхи среднего класса. «Скоро, – говорит он, – лейбористы должны объяснить свою действительную политику».

Давайте, новые лейбористы. Пришло время перейти в наступление и сказать нам, что вы действительно думаете. Это единственная надежда тори.

 

29 апреля 1995 г., The Spectator

 

Положение Мейджора стало настолько неприятным, что он в конечном счете набросился на своих критиков, объявил об отставке с поста лидера консервативной партии и провоцировал их бросить ему вызов. Что и сделал Джон Редвуд и проиграл.

 





Дата добавления: 2018-11-12; просмотров: 35 | Нарушение авторских прав


Рекомендуемый контект:


Поиск на сайте:


© 2015-2020 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.004 с.