– Мне надо кончить, Колтон, – выдыхаю я. – Пожалуйста, дай мне кончить!
Он кругами гладит мой зад, мягкую кожу правой ягодицы, а другой рукой растирает некую точку высоко на стенках моего отверстия так, что я постанываю, задыхаясь. Потом вонзает два пальца внутрь и резко выдергивает, снова и снова, и вновь принимается тереть то место. Его язык безжалостно и неутомимо щекочет и кружит вокруг клитора, дразнит, лижет. Колтон всасывает клитор и тянет, нежно прихватив зубами.
Я уже близка. Совсем близка.
– Я сейчас, – слышу свой прерывающийся голос. – Не останавливайся. Не останавливайся.
Колтон не отвечает, возобновив свою атаку, и вот я на грани, трепещущая, дрожащая, готовая упасть. Голова запрокинута, и я, не сдерживаясь, испускаю стоны, прижимая его лицо к своему сокровенному месту, и ритмично подгибаю колени в такт движениям языка.
Он потянул мой клитор зубами, всосал его, яростно растирая меня пальцами, и я кончила. Когда у меня вырвался крик, объявивший об оргазме, Колтон шлепнул меня по заду, и я кончила так ярко, что дыхание остановилось и крик оборвался. Он снова шлепнул меня по заду, по другой ягодице, продолжая отдергивать пальцы и засовывать их внутрь, и отвесил мне третий шлепок. С каждым шлепком он кончиком языка теребил клитор, и я кончала, кончала, кончала, согнувшись вперед, с широко раскрытым, но безмолвным ртом.
– Покричи для меня, Нелли. – Он сопроводил приказ последним шлепком, самым увесистым, и прикусил мой клитор почти до боли.
Не в силах удержаться, я громко закричала и упала. Колтон поймал меня в объятия и встал. Меня сотрясали накатившие волны удовольствия, но я с усилием открыла глаза и увидела, как Колтон идет по коридору в ванную, роется в шкафчике под раковиной и достает невскрытую пачку презервативов. Надорвав клапан, он вытянул ленту пакетиков, оторвал один и бросил остальные на пол рядом с кроватью.
Глядя на него, я поняла, что готовится. Позволять оральные ласки, трогать его, целовать, доводить до оргазма рукой – это одно. Но секс по‑настоящему, чтобы он лег на меня и проник внутрь… это другое.
Колтон стянул трусы и лег на кровать, опираясь на локоть и склонившись надо мной.
– Передумала? – спросил он, что‑то угадав по моему лицу. – Я не заставляю. Не хочешь, не будем…
– Хочу. – Я погладила его по спине, лаская чуть выступающие позвонки до самой поясницы. – Правда хочу, уже очень давно. Я нервничаю, но хочу этого.
– А призраки?
– Здесь, но я с ними справлюсь. – Я провела кончиками пальцев по его боку, по ребрам и вниз, к бедру. – А ты?
– То же самое. – Взгляд Колтона, скользивший по моему телу, вызывал ощущение физического давления. – Ты такая сексуальная, Нелл. Такая красивая. И вдруг я. Ты красавица. Я не заслуживаю такого прелестного маленького ангела.
Волнение исчезло под затопившей меня волной нежности и желания.
– Я не ангел, – сказала я, приподнимаясь на локте и пихнув Колтона в грудь, чтобы лег на спину. – Ты меня заслуживаешь. И вообще, ты заслуживаешь кого‑нибудь получше…
– Я хочу именно тебя, – перебил он, взяв меня за бедра, когда я села между его расставленных ног. – Только тебя. Хорошую и плохую. Всю тебя. Всю такую красавицу.
Я смотрела на него, моргая от волнения. Это не были слезы, нет, просто нахлынули чувства. Перенеся взгляд на огнедышащего дракона, надписи и рисунки на этом прекрасно развитом теле, я принялась гладить Колтона по животу, дрожащими пальцами выводя латинскую букву V. Точкой соединения у буквы служили низко подстриженные лобковые волосы и – боже, какой огромный, – его член. Я облизнула губы и прикусила нижнюю, колеблясь. Колтон не шевелился, мягко держа меня за бедра.
– Трогай меня, – сказал он. – Делай что хочешь. Не спеши.
Сперва кончиком пальца. Легкое прикосновение к маленькому отверстию. Колтон вздрогнул и сильно втянул живот, но тут же расслабился. Губа болела, так сильно я ее накусала. Пальцы на моем бедре напряглись – Колтон призвал на помощь все свое самообладание. Я делала это однажды, но он тогда спал и не смотрел. Сейчас все иначе. Я хочу знать, что ему нравится, чего он хочет, что ему приятнее всего. Я хочу коснуться его члена, взять его рукой. Я хочу коснуться его губами и узнать его вкус. Я занималась этим раз или два давным‑давно, и мне захотелось попробовать это с Колтоном.
Сидя на поджатых ногах, я отодвинулась назад, до его коленей, и, глубоко вздохнув, взялась за его орудие. Оно показалось мне очень толстым в ладони, твердым как камень, с нежнейшей кожей, очень горячим. Сердце дико колотилось в горле, я едва могла дышать. Колтон пристально смотрел на меня с непонятным выражением. Я провела рукой до основания пениса. Какой длинный… хватит места и для другой руки. Слегка сжав пальцы, я провела ими вверх, потом вниз, и ритм задался сам собой.
– Господи, Нелл… Мне нравится, как ты меня трогаешь, – медленно, отрывисто проговорил Колтон.
Я не ответила, наклонившись над ним. Розовая, с набухшими венами, плоть оказалась у самого лица.
– Я хочу попробовать тебя.
– Делай, что хочется, – сказал Колтон, – но в рот тебе я не кончу.
– Не кончишь? – переспросила я и коснулась губами головки.
– Нет. По крайней мере на этот раз. Я хочу быть в тебе, когда кончу. Я хочу смотреть в твои прекрасные глаза, когда мы кончим вместе.
Он запустил пальцы в мои волосы и резко откинул голову назад, когда я набралась смелости и впустила член в рот. Я почувствовала горячую солоноватую кожу, а на самом кончике подтекала влага. Коснувшись языка, она оставила на нем слабый вкус мускуса и соли. Колтон застонал, и я взяла его глубже, дюйм за дюймом погружая член в рот и водя по нему языком. Я продолжала ласкать его рукой у основания, и вскоре дотронулась губами до своей руки. Член оказался у меня во рту довольно глубоко, прежде чем я подавилась. Я отодвинулась, выпустив его и подбадривая рукой, и снова наклонилась. Бедра Колтона чуть задрожали, когда его член коснулся моего горла.
– Извини, я не хотел…
Я вынула его изо рта, продолжая работать руками, и поглядела на Колтона:
– Все нормально. Мне нравится твой вкус.
Не дожидаясь ответа, я снова пропустила член в кольцо своих губ и взяла глубоко.
На этот раз я подавилась нарочно, из любопытства – посмотреть, насколько глубоко у меня получится.
– Иисусе, Нелл. – Колтон попытался подать бедра назад, но места под ним не оказалось, и он зашипел, напрягая пальцы в моих волосах: – Если хочешь это делать, попробуй хоть горло расслабить. Не делай ничего, что тебе не нравится, только потому, что я этого якобы жду.
Я ненадолго выпрямилась и снова нагнулась. На этот раз я расслабила горло и взяла его глубже. Боже, боже мой… Как глубоко. Такой огромный… Почти слишком большой, но мне нравится. Не знаю, что это говорит обо мне, и знать не хочу. Колтону хорошо, я это чувствую. Он сдерживается, но ему очень хорошо. Я задала ритм, проводя по стволу рукой и приподнимаясь, пока в губах не оставалась лишь головка, и снова впускала его как можно глубже.
– Блин, Нелл, это потрясающе, – шептал Колтон, дрожа от усилия лежать неподвижно.
– Можешь двигаться, – сказала я. – Не сдерживайся.
Он застонал и подхватил мой ритм. Я смотрела на него, когда поднимала голову: на лице Колтона, обращенном к потолку, застыло выражение блаженства и боли. Я была счастлива дарить ему удовольствие. Его пальцы запутались в моих волосах. Колтон мягко потянул меня вниз, подбадривая.
Он двигается, двигается, влетая мне в рот. Я принимаю его во всю длину. Колтон сказал, что не кончит мне в рот, но я решила по‑своему. Я этого хочу. Я хочу это проглотить, испробовать вкус, увидеть, как он потеряет контроль у меня во рту.
– Тронь мои яйца, – простонал Колтон сквозь стиснутые зубы. – Пожалуйста.
Я взяла его мошонку в руку – яички в ней напряглись, набухли. Я массировала их как можно нежнее, быстро накачивая пенис другой рукой и все чаще наклоняя голову. Дыхание Колтона стало сбивчивым, бедра двигались в неподконтрольных спазмах. Я всякий раз брала его глубоко и не давилась. Я даже погордилась этим немного. Мне нравилось чувствовать его в горле, знать, что Колтон испытывает удовольствие. Он доставил мне языком огромное наслаждение, и теперь я могла предложить что‑то взамен.
Он попытался отодвинуться.
– Я… я должен остановиться, Нелл. Я слишком близко. – Он дважды потянул меня за волосы.
Но я начала двигаться еще быстрее и вскоре почувствовала, как Колтон сдался – его бедра снова начали помогать мне. Яички напряглись и запульсировали, через секунду, когда он был глубоко во мне, его бедра стали каменными, и я почувствовала, как горячая жидкость заструилась по горлу. Я отодвинулась, удерживая его губами за головку, и проглотила. Колтон громко застонал, ягодицы судорожно задергались, и новая струя вылетела мне в рот. На этот раз я распробовала ее, густую, горячую и соленую, медленно скатившуюся по горлу. Сжав пенис у основания, я продолжала накачивать его и ласкать губами, и Колтон разрядился в третий раз, меньшей и более слабой струей. Когда судороги тела стихли, я в последний раз взяла его глубоко, затем выпустила изо рта и улеглась на Колтона, желая отдохнуть на его груди. Его все еще упругий кончик ткнулся мне в нижние губы, и я невольно задвигалась, стараясь, чтобы он попал в меня. Я хотела почувствовать его внутри.
Колтона по‑прежнему сотрясала сильная дрожь.
– Так‑перетак, Нелл, это было, блин, какое‑то сумасшествие!
Я хихикнула ему в плечо.
– Спасибо. Я не знала, правильно ли это делаю, но тебе вроде нравилось, поэтому…
Колтон замер.
– Ты что, в первый раз?…
Я пожала плечами.
– Да нет, но… это было очень давно, и делала я это всего дважды.
Углубляться в детали я сейчас не собиралась.
Он понял, потому что просто кивнул.
– Ясно. Ну, скажу я тебе, это была лучшая штука, какую я когда‑нибудь знавал в сексе.
Я ощутила прилив гордости.
– Правда?
Мне пришло в голову, что у него наверняка богатый опыт, но совершенно не хотелось это выяснять.
– Блин, да точно!
– Ты это просто так говоришь.
Колтон засмеялся.
– Нет, это реально отлично. – Он сделал быстрое движение, и вот я уже лежу на спине, а он нависает надо мной, и губы касаются моего плеча, мягко впечатывая поцелуи в кожу. – И теперь я поцелую каждый дюйм твоего изумительного тела.
Он так и сделал, покрыв поцелуями действительно каждый дюйм. Встав на колени между моих ног, он начал с плеч, медленно строя дорожку из поцелуев поперек груди. Вскоре он уже целовал мои холмики. Я хотела поцелуев внизу, но он дразнил меня, обцеловывая выпуклость каждой груди, но не беря сосок в рот, как мне хотелось. Серия влажных поцелуев переместилась на живот и пересекла его, спустившись по каждому бедру. Я ждала, что он опять начнет ласкать меня языком, но вместо этого Колтон целовал мне бедра изнутри в опасной близости от центра, водя по нежной коже шершавыми, как наждак, щеками. Однако он ни разу не коснулся губами моих интимных складок.
Перецеловав мои голени, лодыжки и стопы, он начал снова подниматься. Добравшись до коленей, он поколебался, взял меня за бедра и перевернул на живот. Я положила голову на руки и попыталась забыть о стеснении, когда он целовал мои икры, бедра, ягодицы, обильно покрыв поцелуями каждое полушарие и уделив им особое внимание, приминая плоть вокруг губ ладонями, массируя мышцы и проводя пальцем по глубокой борозде в середине.
Его палец погрузился в ложбинку, и вдруг обцеловывание всего тела стало не столько милым, сколько эротичным. Губы Колтона по‑прежнему двигались по моим ягодицам, но его палец прошел между них, дальше, глубже.
– Тебе нравился мой палец сзади, да? – спросил он хрипло и требовательно.
Я лишь тихо проскулила в ответ. Мне очень нравилось, но я не могла сказать такое вслух.
– Ответь мне, детка. – Колтон развел мои бедра коленями. – Нравится?
Он продолжал раздвигать мои колени, пока я уже не могла держать ноги вытянутыми. Я лежала перед ним полностью открытая. Его ладонь рисовала круги на моих ягодицах, и я чувствовала, что Колтон ждет моего ответа. Я молчала. Я хотела посмотреть, что он будет делать.
Он шлепнул меня – слегка, но чувствительно. Низ живота сразу свело судорогой, я увлажнилась, потекла. Застонала в подушку:
– Да, Колтон, мне нравится.
– Хочешь снова?
– Угу, – большего у меня не получилось. Его толстый указательный палец прошелся по ложбинке между ягодицами и углубился ниже, заставив меня задрожать и задохнуться.
Другая рука Колтона скользнула мне под живот, и пальцы принялись массировать клитор. Меня словно пронзали молнии, я извивалась на кровати. Его палец ходил вверх и вниз, касаясь, но не надавливая и не врываясь. Кружение вокруг клитора было нежным, мягким и медленным, как бы спрашивающим, готова ли я. О, я готова. Так готова… Я разбросала ноги, чтобы открыться сильнее. Его палец ненадолго исчез и сразу вернулся. Я почувствовала, как что‑то влажное и теплое уперлось в меня сзади, и ощутила давление.
– Скажи мне, если чересчур сильно.
Он надавил – очень осторожно. Боже, боже мой… Теперь его пальцы действовали быстро и точно, и словно пламя распространялось по мне. Я двигалась в такт, прогибая спину и поднимая зад. Как хорошо. Как хорошо… Я поднялась на колени и принялась толкать себя назад. Мне нравилось ощущение его пальца там. О боже…
– Колтон… не останавливайся.
– Ни за что! – Он сунул палец глубже, и я едва не умерла от удовольствия.
Это так интенсивно, обжигающе, и распирающе, и немного больно, но боль знакома, приятна и эротична. Как прекрасно… но нет, я сразу поняла, что это еще не самое лучшее. Вот когда он будет во мне, станет еще лучше. Его член вместо пальцев.
– Я хочу, чтобы ты был внутри меня, – повернув голову, прошептала я через плечо. – Прямо сейчас.
– Вот так?
– Господи, да, вот так, – яростно шепчу я.
Я услышала шорох, когда Колтон надорвал пакетик, затем его рука исчезла из моих складок. Обернувшись, я увидела, как он ловко надел презерватив одной рукой. Я опиралась на локти, глядя, как он взял свой член в руку и направил в мой вход. Легкое нажатие, и я поймала обеспокоенный взгляд Колтона.
– Нелл, я… – Иногда он авторитарен, отдает приказы, которые я рада выполнить, и выводит меня на неимоверные высоты исступленного экстаза. А иногда нерешителен, колеблется, но только из страха за меня, желая убедиться, что не торопит события и я хочу того, что он делает.
В ту минуту я не нашла слов и лишь сильно подалась назад, на него, почувствовав, как он влетел внутрь и заполнил меня.
Боже… мой. Я опустила голову на руки и напрягла плечи, насаживаясь на него еще глубже.
– Черт, Нелл, боже, ты такая узкая… – Голос Колтона напряжен, низок. Его руки сжимают меня за бедра и притягивают к себе.
– Ты такой большой, Колтон, – сказала я и подавила смешок. Я нечаянно сказала это с придыханием, и получилось как в порнофильме. Но это правда – он очень большой, он растягивает меня.
– Все нормально? Я не делаю тебе больно?
Я покачала головой:
– Все отлично.
Я чувствовала, как во мне растет странное давление, будто готовится излиться вулканическая лава. Колтон медленно вынул его, остановившись, когда во мне оставалась лишь головка, чуть помедлил и медленно вошел. Я беззвучно вскрикнула. И снова медленно вышел и вернулся глубоко внутрь, а палец входил и выходил из меня сзади, отчего кровь бросилась в голову, а тело пронизывали молнии и искры. Колтон снова помедлил у моего входа – головка зарылась в мои складки, и на этот раз вошел резко, быстро, почти грубо.
– Да, боже, да, Колтон! Вот так.
Он вытянул и снова вошел глубоко и сильно.
– Вот так?
– Да, – выдохнула я.
Снова резко и глубоко.
– Тебе нравится жестко?
Ритм стал грубым, он входит глубоко и быстро.
– Да, Колтон… мне нравится жестко.
– Боже ты мой, блин, Нелл. – Колтон наклоняется надо мной и кладет голову мне на спину. – Ну как же ты настолько, блин, прекрасна?
Я не знаю, что ответить, да и возможности нет, потому что он принимается долбить меня, будто молотом. Я постанываю, прижимаясь к Колтону, когда он проникает глубоко. Не существует никаких мыслей, кроме этого мгновения, никаких воспоминаний, кроме как о предыдущем движении, и никого в целом мире, кроме Колтона. Давление приближающегося оргазма во мне – словно отдаленный рокот грома, и я знаю, что когда он настанет, на меня обрушится целый океан.
Тут Колтон замедляется и уже не входит глубоко. Останавливаясь на половине, он совершает волнообразные движения. О черт, как хорошо! По‑своему даже лучше, чем жестко. Эти волны отзываются во всем теле, заставляя меня вибрировать. Я готова разрядиться, оргазм вот‑вот наступит. Колтон вводит палец глубже, быстро двигает им и вдруг входит глубоко и сильно. Я словно рассыпаюсь, дроблюсь на осколки. Я кричу, вбивая задницу ему навстречу, и кончаю, кончаю, кончаю.
Затем меня переворачивают. Я не чувствую его присутствия во мне. Я лежу на спине и готова молить его войти в меня снова, но Колтон и сам входит нежно, осторожно, и я с облегчением вздыхаю, что он снова там, где и должен быть.
– Нелл, посмотри на меня.
Я резко открываю глаза и встречаю пристальный ярко‑синий взгляд, в котором светится неприкрытое обожание.
– Привет, – говорю я.
– Привет, – отвечает он и поднимает меня за плечи, пока я не оказываюсь сидящей на его коленях, немного неловко. – Обхвати меня ногами за талию.
Он сидит по‑турецки, держа меня, и я скрещиваю ноги за его спиной. Новая позиция сразу все меняет. Он… глубоко. Так глубоко во мне, что это кажется нереальным. У меня вырывается вздох, а затем я не могу даже дышать – рот широко раскрыт в немом крике, когда я насаживаюсь на него до основания.
– О боже, вот блин, – говорит Колтон. – Ты, блин, такая узкая. Я уже это говорил?
– Может… может быть, – выдыхаю я. – Я рада быть узкой для тебя.
– Двигайся. Приподнимайся и снова садись. Доведи себя до оргазма. – Голос Колтона ласкает меня, глаза не отрываются от моих.
Я, конечно, подчиняюсь. Упираясь пятками, я приподнимаю бедра, схватившись за плечи Колтона. Я взлетаю на нем, а затем, расширив глаза и глотая воздух, медленно‑медленно опускаюсь. Снова поднимаюсь, и он подхватывает меня под ягодицы, помогая двигаться. Я ускоряюсь и вскоре начинаю лихорадочно скакать на нем, приближая оргазм.
Он чувствует и видит это.
– Кончи для меня, Нелл.
О да. И так ярко…
По‑моему, он сдерживается.
– Твоя очередь, – говорю я. – Я хочу, чтобы ты сейчас кончил.
Он зарычал, наклонился, так что я оказалась на спине, а он сверху, и вот теперь, теперь это лучше всего. Это рай, счастье, которого я не знала раньше, и я не чувствую ни вины, ни боли, ни стыда, только тело Колтона, прижатое ко мне, его рот, рассыпающий по моей груди жгучие поцелуи, и его член, проникающий глубоко в меня.
Я снова скрестила ноги у него на спине, лаская руками затылок Колтона, прижимая его голову к своей груди. Он входит в меня сперва медленно, почти лениво. Поцелуи переходят с одной груди на другую; ладонями Колтон упирается в кровать. Повернув голову, я поцеловала его железное предплечье и тут же растянула рот в немом крике, потому что он увеличил темп, покусывая мой сосок.
Я не подозревала, что это возможно, но снова чувствую приближение оргазма. Я не вынесу еще одного, ведь они стали куда более сильными. Если это произойдет, меня просто разорвет пополам, но экстаз приближается, наслаждение растет. Колтон уже размашисто дробит меня, бешено молотит, грозя раздавить своим весом. Его грудь трется о мою, его губы у моего уха.
Вламываясь в меня, он снова и снова шепчет мое имя. Одной рукой я вцепилась в волосы у него на затылке, другой царапаю спину, хватаю напрягшиеся ягодицы, прижимая его к себе.
Слышу отрывистый шепот:
– О боже… Я сейчас кончу, Нелл. Кончи со мной. Кончи со мной, детка.
Он вскинул голову, и наши взгляды встретились.
– Да… да… сейчас, – говорю я. – Отдай мне все прямо сейчас.
Это приводит его в неистовство, и он врывается в меня грубо, резко, неконтролируемо. Это самое невероятное ощущение, которое я когда‑либо испытывала, – первобытная сила мужчины, забывшегося в агонии экстаза. Он яростно долбит, врываясь глубоко, а я, запустив пальцы в его плоть и волосы, делаю ногами резкие движения ему навстречу, чувствуя, как накатывает оргазм.
Ритм начинает сбиваться, замедляется, и вот Колтон глубоко входит и выгибается; мышцы напряжены, как тетива лука. Медленно отодвинувшись, он тут же входит снова раз, другой, третий и бессильно падает на меня. Я испытываю острое наслаждение от тяжести его тела.
Я медленно глажу его спину, целую плечо, ухо, висок. Провожу ладонями по позвоночнику, ласкаю ягодицы, касаюсь мышц на боках, запоминая ощущение мускулистого тела на себе.
Колтон шевельнулся.
– Я тебя, наверное, раздавил.
Я удерживаю его.
– Не уходи, мне хорошо. Ты замечательный. Мне нравится чувствовать тебя вот так.
Зарывшись лицом мне в шею, под подбородком, Колтон ровно задышал. Я еще никогда не чувствовала столь полного удовлетворения, как в эту минуту. Мои желания утолены, я счастлива. Все тело пульсирует и покалывает, ошеломленное, потрясенное, разгоряченное экстазом, наполнившим сердце, ум и душу.
И тут я спохватываюсь, что мы часто повторяем: «Мне это нравится» или «Мне нравится, когда ты…». Это общепринятое выражение искреннего удовольствия, но дело в том, что, по‑моему, мы имеем в виду нечто более серьезное. За себя я ручаюсь по крайней мере.
Я ни на что не променяю эту минуту. И ни за что не откажусь от такого с Колтоном. Я хочу испытывать это снова и снова, и как можно чаще. Я чувствую необыкновенную, неизведанную раньше близость с Колтоном. От этого во мне привычно просыпается чувство вины, но я его отгоняю.
– О чем ты думаешь, Нелли, детка? – Колтон перевернулся на спину, не отпуская меня, и теперь я лежу почти сверху.
Я забросила на него ногу и огладила грудь. Мои волосы разметались, укрыв нас обоих.
– Я думаю, что это лучшая минута моей жизни. За всю жизнь я ни к кому не была ближе, чем к тебе сейчас. Я хочу и дальше делить с тобой эти минуты. – Глубоко вздохнув, я решилась: – Я борюсь с ощущением вины, ведь речь идет о твоем брате, но так обстоят дела. К тебе я сейчас ближе, чем была к нему. Это обидно и непонятно, ведь я любила его, но… отчего‑то у нас с тобой… отношения глубже, чем с ним. Я… не знаю.
Он погладил меня по волосам, приглаживая ералаш на голове.
– Я понял. Со мной то же самое. Я любил Индию, но с тобой… все будто совсем почти по‑другому. Нечто новое.
Я чуть передвинулась и подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза.
– Я влюбляюсь в тебя, Колтон. Не знаю, не рано ли об этом говорить, но это правда. Мне немного страшно, потому что не все меня поймут, но сейчас мне все равно. Я должна тебе признаться, потому что… В общем, потому что.
Он привлек меня к себе и поцеловал. Моя щека целиком умещалась в его огромной ладони. Рядом с Колтоном я чувствую себя совсем крошечной, будто могу свернуться калачиком рядом с ним и исчезнуть.
– Вовсе это не рано. Я собирался сказать то же самое, но ты меня опередила.
Я улыбнулась.
– Все равно скажи. Пожалуйста…
Колтон шумно выдохнул, собираясь с мыслями и рассеянно глядя на меня.
– Я не просто влюбляюсь в тебя, Нелл. Я растворяюсь в тебе. Ты океан, в который я погружаюсь. Я тону в глубинах твоего существа. Как ты сказала, это немного страшно, но это еще и самое необычайное, что со мной было. Ты самое потрясающее, что у меня есть.
Впервые после смерти Кайла я заплакала от счастья. Надо же, совсем забыла, что бывают и счастливые слезы.
Глава 12
Познать тебя нагую
Я проснулась от звуков гитары и пения Колтона – слабого, долетавшего издалека. Он на крыше. Я протерла глаза, отбросила падающие на лицо волосы, спустила ноги с кровати – нашей кровати? – и надела чистую футболку из корзины для белья, стоявшей на полу. Было еще темно, но, взобравшись на крышу по скрипящей лестнице с гитарой в руке, я увидела первые серые полосы в просветах между небоскребами и жилыми домами. До рассвета осталось час или два.
Колтон сидит в своем кресле в широких спортивных штанах и старом‑престаром, местами рваном сером анораке «Чэмпион». Капюшон натянут до бровей, на лоб свешивается клок черных спутанных волос. Ноги широко расставлены, босые подошвы упираются в ограждение крыши. Глаза закрыты, гитара лежит на животе, пальцы подбирают медленную приятную мелодию, чем‑то напоминающую «Сити энд колор». Он негромко напевает, морща лицо и сводя брови, когда берет высокие ноты, сообщая песне силу своих чувств. На полу рядом с ним стоит большая кружка с дымящимся кофе и огромный термос. Я присела на парапет, поставив ноги на ступеньки, и слушала. Слов я не разобрала, часть он бормотал и выпевал негромко. Иногда Колтон останавливался и повторял последние аккорды, исправляя мелодию или фразу.
Я поняла, что он сочиняет песню.
Закончив петь, он потянулся за кофе и заметил меня.
– О, привет. Надеюсь, я тебя не разбудил?
Я пожала плечами и пошла к коротенькому диванчику.
– И хорошо, если разбудил. Мне нравится просыпаться под твой голос. – Господи, как сентиментально это вышло, но мне было все равно, особенно когда я увидела, как засветились глаза Колтона. – Что ты сюда поднялся так рано?
Он протянул мне кружку с кофе, и я отпила глоток.
– Я проснулся с этой песней в голове. Надо ее сочинить, выпустить, понимаешь?
– Очень красиво, судя по тому, что я слышала, – искренне похвалила я.
– Она еще не закончена, но все равно спасибо.
– А о чем она?
Колтон провел по струнам большим пальцем.
– О тебе. О нас. Она родилась из того, что я сказал тебе ночью.
– Сыграешь?
Он широко улыбнулся и покачал головой:
– Не‑а. Пока не будет готова – нет. У нас в четверг выступление, вот тогда ты ее и услышишь.
Я притворилась обиженной, но Колтон лишь засмеялся. Мы по очереди пили кофе из кружки, смотрели, как из‑за линии домов на горизонте поднимается солнце, и разучивали песни, которые предстояло исполнять.
Я счастлива, и я отказываюсь позволить чему‑нибудь испортить эту радость, даже привычному чувству вины и тоске по Кайлу.
Я поняла, что всегда буду скорбеть о нем, и где‑то в душе навсегда останется вина за то, что я осталась жива, а он нет. Так обстоят дела, и с этим мне предстоит жить.
Настал четверг, и меня не оставляет волнение перед выступлением. В этот раз у меня три сольных песни, а Колтон впервые споет свое новое сочинение. Мы справились с каверами «Мамфорда и сыновей», «Гражданских войн», Рози Голан и других. Я спела «Пусть это буду я» Рэя Ламонтаня и мои каверы песен Эллы и Билли, ставшие уже любимыми у публики за те несколько недель, что я выступаю с Колтоном.
А затем, сразу после перерыва, Колтон кашлянул в микрофон, подстраивая гитару. Это его способ привлечь внимание зала.
– О’кей, значит, у меня новая песня, – сказал он. – Оригинальное сочинение Кольта. Все хотят послушать?
Я заорала в микрофон «Да!» и зааплодировала вместе со всем баром. Колтон улыбнулся – он знал, как я хочу ее услышать. С самого предрассветного джем‑сейшена на крыше я осаждала его просьбами сыграть хоть разок.
– Тогда я, так и быть, спою. – Он глубоко вздохнул и шумно выдохнул. – Значит, называется она «Растворяясь в тебе», и эта песня о Нелл. Что‑то вроде любовной баллады, но никому не говорите, а то прощай моя репутация подлой скотины. – Все засмеялись. Послышались одобрительные крики.
Медиатором и пальцами Колтон выдал виртуозную аранжировку. Мелодия стала более сложной, но я узнала основную тему, слышанную на крыше. Затем он запел, не сводя с меня взгляда, и я поняла, что поет он для меня одной. Мы выступали в баре перед сотней слушателей, но вдруг словно оказались наедине.
Кажется, всю свою жизнь
Я падал,
Обманывал надежды,
Бил,
Едва держал голову над водой.
А потом однажды
Увидел тебя,
Стоящую за раскидистым деревом,
Отказывающуюся плакать.
Но даже тогда я видел
Тяжесть боли, таящейся в твоих глазах.
И тогда пожелал,
Там, под этим деревом,
Забрать твою боль.
Но у меня не было слов исцелить тебя.
Я не знал слов, чтобы исцелить себя.
И тогда вмешалась судьба,
Задумав свести нас,
Несмотря на годы между нами,
Несмотря на боль в твоих глазах,
Несмотря на призраков, преследующих нас,
Как туманные силуэты неприкаянных душ.
Я все еще пытаюсь найти слова, чтобы исцелить тебя,
Забрать твою боль и сделать ее своей,
Чтобы твои прекрасные глаза могли улыбаться,
Чтобы в душу тебе сошел покой.
И тогда вмешалась судьба,
Задумав свести нас.
Я не могу устоять перед соблазном твоих глаз,
Перед искушением твоей красоты,
Перед твоим сладкозвучным голосом морской сирены,
Шепчущим мое имя
В тихой спальне,
В темноте под моим одеялом.
