В отличие от традиционных методов обучения ИЯ, предлагающих усвоение знаний в ис-кусственных ситуациях, интерактивная модель способствует повышению мотивации общения на ИЯ и позволяет задействовать возможности непроизвольной памяти.
Разделяя мнение Е.Н. Солововой, которая отмечает, что «не исполнительность, а иници-ативность выдвигается на первый план условиями современной жизни», мы полагаем, что та-кие качества личности, как гибкость, мобильность, творческий подход, могут помочь в выборе оптимального способа выхода из трудного положения, обеспечить успех в любом виде дея-тельности [4].
Интерактивное общение на фоне эмоционально благоприятной среды и выявление усло-вий развития и реализации творческих способностей студентов призваны способствовать до-стижению целей обучения. Основополагающими принципами в этой связи являются принципы взаимодействия, активности обучаемых, опоры на коллективный опыт, принцип осуществления обратной связи между преподавателем и студентами.
Приведем одно из определений интерактивного обучения, которое гласит, что интерак-тивное обучение – это обучение, построенное на взаимодействии учащегося с учебной средой, которая служит источником усваиваемого опыта. В отличие от традиционного, интерактивное обучение имеет иной характер взаимодействия преподавателя со студентами, инициатива в обучении передается студенту, при этом наблюдается более тесная связь между обучаемым и обучающим [5].
Интерактивное обучение понимается нами как определенная форма организации по-знавательной деятельности студентов, способ познания, осуществляемый в форме совместной деятельности обучаемых, где все участники взаимодействуют друг с другом, обмениваются информацией, моделируют ситуации, оценивают речевое поведение других и свои собствен-ные достижения, погружаются в реальную атмосферу делового сотрудничества в целях реше-ния поставленных задач.
В Новом словаре методических терминов и понятий дается достаточно подробная харак-теристика интерактивных методов преподавания, к которым относится группа современных ме- ISSN 2075-9908 Историческая и социально-образовательная мысль. Toм 7 №6 часть 1, 2015 Historical and social educational ideas Tom 7 #6 part 1, 2015
- 395 -
тодов, базирующихсяна интеракционизме. В рамках этой психологической концепции важней-шей особенностью межличностной коммуникации считается способность человека принимать роль другого, видеть себя глазами партнера и на этой основе конструировать собственные дей-ствия. Одной из главных задач таких методов является развитие у обучаемых критического мышления. Эти методы применимы и в рамках традиционного обучения, прежде всего на заня-тиях ИЯ. Критическое мышление понимается как сложный ментальный процесс, включающий стадию вызова, смысловую стадию и стадию рефлексии, на которой учащиеся размышляют над полученной информацией и таким образом непроизвольно закрепляют учебный материал. К таким методам можно прежде всего отнести кластерный метод (метод карты понятий), метод сравнительной диаграммы, метод пазла, метод целенаправленного чтения, метод двухчастного дневника и др. [6].
К основным задачам интерактивных форм обучения можно отнести следующие:
вызвать интерес к материалу с целью его эффективного усвоения;
инициировать самостоятельный поиск учащимися путей и вариантов решения постав-ленной учебной задачи;
культивировать терпимость к любой точке зрения;
стимулировать командное взаимодействие;
формировать профессиональные навыки общения;
обеспечить выход на уровень осознанной компетентности студента.
Современные требования к выпускникам вузов, способным самостоятельно совершен-ствоваться в сфере профессиональной деятельности, вызывают необходимость усиления вни-мания со стороны ученых к вопросам организации самостоятельной работы студентов и развития автономии в процессе обучения в вузе. Следует заметить, что вопросами формирования авто-номии обучаемых занимается широкий круг ученых (например, Н.Ф. Коряковцева, Л. Порше, О.А. Сергеева, Е.Н. Соловова, Б. Синклер, Е.А. Цывкунова и др.). Принцип автономии в процес-се овладения ИЯ признается одним из основополагающих в процессе реализации личностно-ориентированного и социокультурного подходов в обучении [7].
Понятие автономии как способности к самостоятельному овладению и использованию ИЯ включен в современный стандарт языкового образования в качестве цели и компонента содер-жания обучения ИЯ. Для успешной коммуникации на ИЯ необходимо обладать не только учеб-ной автономией, но и другими видами автономии, позволяющими человеку ставить цели и за-дачи общения, намечать пути их решения, брать на себя ответственность за их реализацию и оценивать результат в процессе независимого использования языка в реальной жизни. По мне-нию исследователей в области теории и методики профессионального образования, использо-вание технологии интерактивных форм обучения способствует эффективному формированию иноязычной коммуникативной компетенции студентов за счет развития ключевых умений, вхо-дящих в состав автономии. При этом отмечается, что мотивирующие и развивающие возмож-ности интерактивных форм работы в целях развития автономии студентов реализуется посред-ством:
стимулирования коммуникативной активности и речевой инициативы;
позитивного настроя на успешность выполнения задания;
развития навыков социальной перцепции, умений более объективно оценивать себя;
усиления контроля и самоконтроля [8].
Интерактивный характер обучения проявляется в коммуникативных заданиях речевого взаимодействия, которые носят деятельностный характер, лежащий в основе коммуникативно-го подхода в обучении ИЯ. При этом преследуется цель создать условия для максимальной самореализации студентов в процессе иноязычного общения.
Для решения поставленных задач в учебном процессе НИУ ВШЭ основное внимание уделяется использованию разнообразных форм взаимодействия между:
преподавателем и всей группой студентов;
преподавателем и отдельными студентами группы;
каждым студентом и преподавателем;
студентами группы между собой в рамках аудиторной и самостоятельной работы по курсу с использованием информационно-коммуникационных технологий и без таковых.
При этом аудиторная работа включает:
введение и активизация нового языкового и речевого материла;
отработку эффективных стратегий выполнения различных типов заданий, в том числе используемых в международных экзаменах; Образование и педагогические науки Education and Pedagogical Science
формирование умений пользоваться шкалами оценивания различных типов заданий, сопоставимыми с требованиями международных экзаменов;
контроль и обсуждение результатов выполнения самостоятельной работы;
проведение устных опросов, дискуссий, диспутов, ролевых игр и т.д.;
выполнение единых/индивидуальных тестовых заданий и т.д.
5. Подготовить сообщения на тему: «Мнемотехнические приемы в подготовке студента». «Вклад Э.Эббингауза в исследование памяти». «Взаимосвязь мышления и творчества». «Творческое мышление и креативность».
Мнемотехнические приемы в подготовке студента
Мнемонический - означает "связанный с памятью или относящийся к ней" но наука мнемотехника - это также и орудие, помогающее вам лучше запоминать. Мнемотехника существует уже давно - настолько давно, что ее назвали в честь греческой богини Мнемозины, которая была богиней памяти, дочерью неба и земли (Урана и Геи), и матерью муз.
Находить яркие, необычные образы, картинки, которые по "методу связки" соединяют с информацией, которую надо запомнить. Например, нам надо запомнить набор слов: карандаш, очки, люстра, стул, звезда, жук - запомнить это будет легко, если вы вообразите их "персонажами" яркого, фантастического мультфильма. Чтобы повысить эффективность запоминания по "методу связок", полезно сильно искажать пропорции (огромный "жук"); представлять предметы в активном действии ("карандаш" подходит); увеличивать количество предметов (сотни "звезд"); менять местами функции предметов ("стул" на "люстре").
Метод свободных ассоциаций представляет собой последовательность опорных образов, формируемых по следующему принципу. Вспомните произвольный образ, зафиксируйте внимание на нем и ждите, пока в сознании по ассоциации с ним возникнет следующий образ. После формирования цепочки свободных ассоциаций закрепите ее мысленным повторением. Запоминаемые сведения привязываются ассоциативными связями к последовательности выделенных опорных образов. Метод основан на том, что в памяти уже существует огромное множество ассоциаций, образованных естественным путем (ложка чашка блюдце стол...). Применяется для расширения других методов. Например, для образования дополнительных образов к отличительному признаку при запоминании информации о человеке, формул и постоянных величин. Этим же приемом можно получить дополнительные образы для образных кодов чисел и букв алфавита.
Метод наводящих ассоциаций позволяет преобразовывать в зрительный образ или ассоциацию практически любое слово. Используется в составе других методов для запоминания географических названий, терминов, понятий, иностранных слов, фамилий, а также бессмысленных буквосочетаний. Представляет собой комбинацию приема символизации, приема привязки к хорошо знакомой информации, приема кодирования по созвучию и приема образования слова по слогу. Какая комбинация перечисленных приемов запоминания будет использована — зависит от запоминаемого слова. Часто встречаются названия, для преобразования которых в образы приходится применять сразу несколько приемов. Т.е. в одной ассоциации, обозначающей название, образы будут получены разными приемами кодирования.
Например: штат Северная Дакота «Северная» преобразуется приемом символизации (белый медведь), Дакота — приемом кодирования по созвучию (ДвА КОТА). Название этого штата можно зафиксировать ассоциацией «На голове у белого медведя сидят два кота». Получившиеся в процессе кодирования зрительные образы легко могут запомниться последовательно и при припоминании подсказывают (наводят) нужное нам слово. В результате мысленных повторений запомнившиеся в образах слова закрепляются в памяти и в дальнейшем воспроизводятся непосредственно (сразу в виде звукового сообщения). Запомнившаяся этим методом информация безошибочно узнается в тексте.
Метод Цицерона (метод размещения) основан на ассоциациях, образованных естественным путем, представляет собой последовательность опорных образов. Они формируются припоминанием хорошо знакомых помещений. Можно вспоминать хорошо знакомую дорогу (например, от дома до метро). Представьте, что обходите свою комнату, где вам все хорошо знакомо. Информацию, которую вам надо запомнить, расставьте мысленно по ходу вашей прогулки по комнате. Запоминаемые образы и ассоциации «прикрепляются» к выделенным вами предметам приемом образования ассоциативной связи. Вспомнить информацию вы сможете опять, представив квартиру, - все будет на тех местах, где вы их расположили при предыдущем "обходе". Этот метод применяется преимущественно для запоминания последовательности первых образов разных ассоциативных цепочек и блоков информации. Рекомендуем закреплять в памяти опорные образы, многократно запоминая на них случайные числа. Закрепленную систему опорных образов можно в дальнейшем использовать для долговременного запоминания блоков информации.
Метод цепочек. Этим приемом запоминаются горизонтальные взаимосвязи, например, последовательность точных сведений в отрывке текста.Образы связываются в ассоциации попарно. Размеры образов примерно одинаковые в каждой паре. Когда вы образовали связь между первым и вторым образом, первый образ убирается из сознания переносом внимания на второй. После этого образуется взаимосвязь между вторым и третьим образом и т.д. Когда цепочка образов припоминается, в сознании возникают сразу по три-пять образов. Цепочка образов выходит из памяти, появляется в сознании и вновь исчезает в памяти. Всегда образуйте связи по определенной системе. Если ассоциация горизонтальная — первый образ размещайте слева. Если ассоциация вертикальная — первый образ размещайте внизу. Если образы при соединении проникают друг в друга — помещайте второй образ в первый. При припоминании считывайте образы в том же порядке.
Вклад Э.Эббингауза в исследование памяти
Экспериментальное исследование памяти было начато немецким психологом Эббингаузом (1885). Влияние Эббингауза оказалось настолько сильным, что экспериментальная психология памяти, по существу, и сегодня продолжает оставаться на позициях Эббингауза. Эббингауз использовал бессмысленный материал. В частности, это, во-первых, позволяло обеспечить одинаково индифферентное отношение испытуемых к запоминаемому материалу. Дело в том, что человеку в своей жизни приходится сталкиваться только с осмысленным материалом, а поскольку каждый из нас имеет отличный от других, свой собственный опыт, невозможно подобрать такой осмысленный материал, чтобы он был бы одинаково незнакомым для всех, а потому был одинаково труден для запоминания. Что касается запоминания бессмысленного материала, то такой опыт у нас, как правило, отсутствует. Эббингауз считал бессмысленный материал наиболее подходящим экспериментальным материалом для изучения памяти. Эббингауз составлял такой материал в соответствии с определенным принципом, в частности, каждое бессмысленное слово состояло из трех букв — одной гласной, расположенной между двумя согласными, то есть это было слово с одним слогом. Оно не должно напоминать ни одно знакомое слово; например, слог бан для русскоязычного испытуемого не годится, так как напоминает слова баня или банк. Можно составить множество таких бессмысленных слов, а что самое главное — каждое из них действительно можно считать единицей.
В соответствии с методом Эббингауза, испытуемые должны запомнить этот материал. Материал, разумеется, предъявляется в упорядоченном виде, что осуществляется механически, посредством специально сконструированного аппарата — так называемого мнемометра. Испытуемый читает ряд бессмысленных слогов до тех пор, пока не запомнит их. 1. Метод заучивания. Испытуемый повторяет ряд бессмысленных слогов до тех пор, пока не сумеет безошибочно воспроизвести его. 2. Метод экономии, или сбережения. Допустим, испытуемому для заучивания определенного ряда бессмысленных слогов нужно 11 повторений. По истечении определенного времени, когда он их совершенно забывает, ему вновь предлагается запомнить этот же материал. На сей раз для его заучивания испытуемому потребуется гораздо меньшее число повторений (допустим, 5), фактически он забыл этот материал не полностью, иначе разве сумел бы он заучить его, повторив всего лишь пять раз вместо одиннадцати. 3. Метод узнавания: испытуемому предъявляется ряд бессмысленных слогов; предварительно его предупреждают, что он должен узнать их среди новых слогов. 4. Метод запомненных членов. Испытуемому один (или несколько) раз предъявляют для запоминания ряд бессмысленных слогов, а затем просят перечислить их. Количество запомненных слогов дает коэффициент правильности запоминания. 5. Метод правильных ответов (впервые введен Иостом, затем переработан Мюллером и Пилцеккером). Испытуемый получает задание ямбически или трохеически прочесть попарно ряд бессмысленных слогов. Затем экспериментатор называет первый член какой-либо пары, а испытуемый должен назвать второй. Как видим, все эти методы ставят перед испытуемым определенную задачу: он должен запомнить определенный материал. Следовательно, испытуемый ставит себе цель запоминания этого материала. Протекание последующей работы его памяти полностью представляет собой целенаправленный процесс. Отсюда очевидно, что посредством данных методов исследуются только случаи произвольного запоминания, а не всех форм памяти. метод бессмысленных слогов позволяет исследовать именно произвольную память. Поэтому все полученные данным методом результаты касаются, по сути, только этой формы памяти, причем лишь одной ее разновидности.
Взаимосвязь мышления и творчества
Мышление тесным образом связано с творчеством, однако творческие и мыслительные процессы нельзя отождествлять. Мышление является одним из видов познания, творчество же в свою очередь возможно не только в сфере познания, но и, например, в движении, пении, искусстве и т. д.
Важный вклад в изучение вопросов творческого мышления сделал Дж. Гилфорд. Он выделил два вида мышления: конвергентное и дивергентное. Конвергентное (схождение) необходимо для нахождения одного единственно верного ответа. При этом конкретных решений может быть несколько, но их количество все равно ограничено. Дивергентное мышление Гилфорд определяет как «тип мышления, идущего в разных направлениях», благодаря этому мышлению возникают оригинальные и неожиданные решения. Гилфорд считал операцию дивергенции основой креативности как общей творческой способности.
Дж. Гилфорд выявил четыре основных особенности креативности: 1) оригинальность – способность продуцировать необычные идеи, образы, ассоциации, ответы. Творческий человек почти всегда и везде стремится найти свое собственное, отличное от других решение; 2) семантическую гибкость – способность видеть объект под новым углом зрения, обнаруживать его новое использование, расширять функциональное применение на практике; 3) образную адаптивную гибкость – способность изменять восприятие объекта таким образом, чтобы видеть его новые, скрытые от наблюдения стороны; 4) семантическую спонтанную гибкость – способность продуцировать разнообразные идеи в неопределенной ситуации, в частности в такой, которая не содержит ориентиров для этих идей.
Впоследствии предпринимались и другие попытки дать определение творческому мышлению, но они внесли мало нового в то его понимание, которое было предложено Дж. Гилфордом.
Процесс творчества включает три этапа: порождения (генерации) идей, анализа и доработки выдвинутых идей и выбора из нескольких идей лучших. В жизненных ситуациях не всегда присутствуют все названные этапы творческого процесса. Поэтому ситуации можно разделить исходя из того, какой из этапов наиболее представлен. Есть задания, в которых требуется проявить способность к генерации идей (первый этап творческого процесса), – критерием выполнения таких заданий выступает количество и качество выдвинутых идей. Существуют ситуации, которые в основном требуют умения проанализировать и доработать уже выдвинутые идеи (второй этап творчества). В этом случае человек должен выявить последствия принятия каждой из идей, найти способы усиления «положительных» эффектов и способы минимизации отрицательных. Наконец, существуют ситуации, в которых нужно сравнить возможные альтернативные идеи с точки зрения их практической ценности.
Сегодня психологи убеждены: творческому мышлению можно научить. Для этого необходимо развить соответствующие способности, участвующие в процессе творческого мышления, и преодолеть внутренние барьеры к творчеству. Обычно психологами называются четыре внутренних барьера к творчеству.
1. Конформизм – желание быть похожим на других. Люди опасаются высказывать оригинальные идеи, чтобы не выделяться среди других. Их опасения чаще всего связаны с печальным детским опытом непонимания и осуждения их идей среди взрослых или сверстников.
2. Ригидность – трудность переключения с одной стереотипной точки зрения на другую. Ригидность не позволяет совершенствовать готовые решения, «видеть» необычное в обычном, знакомом.
3.Желание найти ответ немедленно. Было замечено, что наилучшие решения приходят во время «творческой паузы», когда человек дает себе возможность отвлечься от упорного сидения над проблемой, отдохнуть. Если же человек во что бы то ни стало стремится решить проблему сразу, то риск преждевременного, непродуманного решения очень велик.
Творческое мышление и креативность
Творческое мышление – один из видов мышления, характерный созданием субъективно нового продукта и новообразованиями в ходе самой познавательной деятельности по его созданию. Эти новообразования касаются мотивации, целей, оценок и смыслов. Творческое мышление отличается от процессов применения готовых знаний и умений, называемых репродуктивным мышлением.
Творчество— психический процесс создания новых ценностей и как бы продолжение и замена детской игры. Это деятельность, результат которой — создание новых материальных и духовных ценностей.
Будучи по сути культурно-историческим явлением, творчество имеет и психологический аспект — личностный и процессуальный. Предполагает наличие у субъекта способностей, мотивов, знаний и умений, благодаря которым создается продукт, отличающийся новизной, оригинальностью, уникальностью. Изучение этих свойств личности выявило важную роль воображения, интуиции, неосознаваемых компонентов умственной активности, а также потребности личности в самоактуализации, в раскрытии и расширении своих созидательных возможностей. В творчестве особое место занимает творческое воображение. Наряду с воображением творчество включает в себя интенсивную работу мышления, оно пронизано эмоциональностью и волей. Но оно не сводится к одному воображению, одному мышлению или одному чувству.
Отечественные психологи и педагоги о проблеме творческого мышления.
Отечественные психологи и педагоги (Л.С. Выготский, В.В. Давыдов, А.В. Запорожец, Н.Н. Поддьяков, Н.А. Ветлугина, Н.П. Сакулина, Е.А. Флерина и др.) доказали, что творческие возможности детей проявляются уже в дошкольном возрасте. Л. С. Выготский о проблеме творчества писал: «Творческой деятельностью мы называем такую деятельность человека, которая создает нечто новое, все равно, будет ли это созданное творческой деятельностью какой-нибудь вещью внешнего мира или известным построением ума или чувства, живущим и обнаруживающимся только в самом человеке. Всякая такая деятельность человека, результатом которой является не воспроизведение бывших в его опыте впечатлений или действий, а создание новых образов или действий, и будет принадлежать к этому второму роду творческого или комбинирующего поведения. Мозг есть не только орган, сохраняющий и воспроизводящий наш прежний опыт, он есть также орган комбинирующий, творчески перерабатывающий и созидающий из элементов этого прежнего опыта новые положения и новое поведение. Если бы деятельность человека ограничивалась одним воспроизведением старого, то человек был бы существом, обращенным только к прошлому, и умел бы приспособляться к будущему только постольку, поскольку оно воспроизводит это прошлое. Именно творческая деятельность человека делает его существом, обращенным к будущему, созидающим его и видоизменяющим свое настоящее».
Особенности творческого мышления в исследованиях Р. Арнхейма.
Творческое мышление не обязательно связано только с одним из видов мышления, скажем, словесно-логическим; оно вполне может быть и практическим, и образным. Р.Арнхейм отмечает, что видеть свойства какого-либо предмета — значит воспринимать его как пример воплощения определенного общего понятия, что всякое восприятие состоит в выделении ранее абстрагированных черт. Следовательно, абстрактное содержится не только в мышлении, но и в других познавательных процессах. По этому поводу Р.Арнхейм пишет, что элементы мышления в восприятии и восприятия в мышлении взаимно дополняют друг друга. «Они превращают человеческое познание в единый процесс, который ведет неразрывно от элементарного приобретения сенсорной информации к самым обобщенным теоретическим идеям».
Определение творческого мышления Дж. Гилфордом
Что же такое творческое мышление? Одним из первых попытался сформулировать ответ на данный вопрос Дж. Гилфорд. Он считал, что «творческость» мышления связана с доминированием в нем четырех особенностей:
А. Оригинальность, нетривиальность, необычность высказываемых идей, ярко выраженное стремление к интеллектуальной новизне. Творческий человек почти всегда и везде стремится найти свое собственное, отличное от других решение
Б. Семантическая гибкость, т.е. способность видеть объект под новым углом зрения, обнаруживать его новое использование, расширять функциональное применение на Практике.
В. Образная адаптивная гибкость, т.е. способность изменить восприятие объекта таким образом, чтобы видеть его новые скрытые от наблюдения стороны.
Г. Семантическая спонтанная гибкость, т.е. способность продуцировать разнообразные идеи в неопределенной ситуации, в частности в такой, которая не содержит ориентиров для этих идей.
Тема 6. Психология внимания. Психология речи и воображения.
Практические задания:
1. Составить конспекты из Хрестоматия по вниманию/ Под ред. А.Н.Леонтьева. –М., 1976. – с.220-227.: Гальперин П.Я. К проблеме внимания. Ланге Н.Н. Внимание. Ланге Н.Н. Теории внимания.
Итак, волевое внимание есть внимание целеподчиненное. Значит, чтобы получить эффект волевого внимания, нужно как бы наперед иметь то, что и найдет свое место, займет — образно говоря — наше внимание, то есть наше сознание, что окажется особенно ясно воспринятым, что вступит в это относительно узкое поле сознаваемого. Это положение прозвучало в известном смысле даже парадоксально. Чтобы очень ясно увидеть, то есть ясно воспринять, нужно иметь подлежащее восприятию. Оно должно быть дано как бы наперед. Отсюда и введение понятия цели. Ведь есть нечто, что нам дано до достижения эффекта, результата.
Если мы возьмем понятие действия применительно прямо к выполняемому процессу, то, собственно, цель и выступает как результат, который задан наперед в действии, правда? А затем этот результат сопоставим с действием, то есть цель может быть достигнута или не достигнута, достигнута в большей степени или в меньшей степени. Но вот то, что должно быть достигнуто, дано наперед, дано как известное представление в голове человека, в актах восприятия.
Мы хотим получить отчетливый образ данной вещи, данного воздействия, отчетливое его восприятие. Хотим мы его иметь — обращаем произвольное, волевое внимание, ставим перед собой такую цель. «Но — замечает Ланге, — желая чего-либо, мы уже должны знать, что мы желаем». Вот в этом-то и заключается парадокс.
И этот парадокс решается Ланге введением категории цели в акты восприятия, в процесс восприятия. И тогда, как вы понимаете, восприятие на этом уровне произвольного внимания выступает как настоящее действие, то есть процесс, по определению, целеподчиненный, целенаправленный. Получается то же самое, что в известном выражении Маркса, «цель определяет как закон».
Но только здесь нет внешнего действия, вносящего изменения в предмет. Здесь есть другое. Здесь есть очень своеобразное действие, которое завершается вот этим
очень ясным видением и только. «Ясным» в смысле — это Ланге очень часто подчеркивает — усиленным. Вот так и усиливается действие в квадратах на доске Рево д'Аллона. Вот крест выступает. Я жду этот крест, и крест делается ярче, чем другие поля. Или рамка делается как бы сильнее, выступает среди других квадратиков. Но для этого нам нужно иметь представление этой рамки или этого креста.
Вот это представление Ланге обозначает термином, который вас не должен смущать. Он говорит об «образах памяти». И понятно почему. Потому что эта цель формируется где-то прежде и выступает как воспроизводящееся. Мы можем легко с вами заменить термин Ланге «образ воспоминания» термином «представление». И этот термин очень хорошо входит в традицию, психологии и удерживающуюся до настоящего времени в ней. Поэтому, когда вы будете читать Ланге (а вам стоит почитать хотя бы часть его исследования), то вы всегда можете, читая «образ памяти», думать — «представление». То, что уже сформировалось, что уже существует и что воспроизводится как условие <нрзб>.
Отсюда вытекает еще одно чрезвычайно важное следствие. Это следствие состоит в том, что во всяком актуальном образе, то есть образе вещи, которая воздействует на наши органы чувств, находится перед нами, предстает перед нашим зрением, слухом, содержатся как бы два разных элемента, элементы двух разных типов или разных содержаний. Одно — это то, что прямо нам дают рецепторы, органы чувств. Другое — это то, что мы можем назвать предваряющим, предварительным, имеющимся, попросту говоря, представлением, которое здесь выполняет по отношению к перцептивному акту, то есть акту восприятия, произвольного восприятия, роль цели.
Ланге, и в этом его заслуга, особенно настаивает на том, что для субъекта оба эти содержания актуального образа воспринимаемых нами предметов слиты и в естественных, обычных условиях, неразделимы. Когда я вижу передо мною расположенную вещь, отбрасывающую отражаемые ею лучи на сетчатку моих глаз, я вижу перед собой вот этот прибор, микрофон. Здесь для меня нет никакого разделения того, что мне актуально дано (цвет, форма) и — того, что составляет полное содержание образа. Я ведь вижу не нечто серое, не нечто продолговатое. Я вижу предмет. И предмет в его значении. Я вижу микрофон. А я могу не знать, что такое микрофон, и тогда я вижу все равно предмет этот в его значении, я вижу некий предмет, значение которого мне не известно.
Кто-то из неврологов уже нашего века замечал, что для восприятия нет бессмысленного, потому что воспринимаемое бессмысленное имеет смысл бессмысленного. Вот почему Ланге делает еще один шаг и вводит следующее положение (опять в терминах его времени, в терминах, им приспособленных, которые могут смущать современного читателя): он говорит, что волевое внимание есть не что иное, как ассимиляция ощущений образом памяти. Как понять мысль, которая лежит за этим термином? Ее, например, можно понять так, что ощущения ассимилируются, поглощаются образами, то есть в субъективном, даже идеалистическом смысле. Это Ланге-то, материалист, выросший в ученого под прямым влиянием Сеченова! (Кстати, я должен оговориться, вы редко встретите имя Сеченова в работах Ланге. Но это не потому, что Ланге не был сеченовцем, а потому, что по университетско-цензурным условиям того времени быть сеченовцем, занимая кафедру в университете, было делом неподходящим.)
Вы увидите дальше, как ясно вырос Ланге из основных идей Сеченова. И это видно в той же теории внимания, волевого внимания Ланге. Это мы увидим, когда будем рассматривать эту теорию дальше.
Мне остается сказать, резюмируя прошлую лекцию, еще несколько слов — вот видите, я в резюме повторяю самое важное, потому что это действительно очень важно. Это надо очень хорошо понять. Именно понять, а не запомнить. Научиться правильно читать Ланге и правильно видеть его место в истории психологии, понять, что Ланге есть патриарх русской психологической мысли, русской психологии. Это крупнейший русский ученый-психолог.
Последний вопрос (прежде чем двигаться дальше) состоит в следующем: я говорил о Ланге, употребляя термин «образ воспоминания». Смотрите, почему «воспоминания»? Почему был выбран этот термин? А для того, чтобы показать, что вот эти представления, эти цели, то, что ассимилирует, как бы впитывает в себя данное в органах чувств, — эмпирического происхождения. Он продолжает в этом отношении прогрессивное содержание гельмгольцевских классических представлений, в этом отношении очищенных от всякой двусмыслицы, которая оставалась, в частности, и у Гельмгольца (как известно, это был такой непоследовательный материалист, с уступками субъективному идеализму, именно «с уступками», учению об иероглифичности). Ланге продолжает борьбу против двух распространенных в ту эпоху идей. Это идеи априоризма, которые владеют психологами кантианскими, кстати, составляющими едва ли не большинство психологов-исследователей той эпохи, то есть середины второй половины прошлого столетия, и идеи нативистов, особенно резко представленные физиологами органов чувств и психофизиками, выводящими возможности группирования ощущений в образы из врожденно заложенных особенностей морфофизиологических, особенностей органов чувств и нервной системы. Не категории Канта, не врожденные предустановленные организации чувственного мира, мира ощущений, а опыт — вот что лежит за так называемыми «образами памяти».
С тех пор как психология стала отдельной областью знания, психологи самых разных направлений единодушно отрицают внимание как самостоятельную форму психической деятельности. Правда, по разным основаниям.
Одни потому, что вообще отрицают деятельность субъекта и все формы психической деятельности сводят к разным проявлениям того или иного общего механизма — ассоциаций, образования структур. Другие потому, что отождествляют внимание с разными психическими функциями или с какой-нибудь их стороной; и не было такой функции, сочетания функций или такого психического явления — от «направленности» до «изменения организации» психической деятельности, от «темного» кинестетического ощущения и двигательных установок до сознания в целом,— с которым не отождествляли бы внимание.
Когда внимание отрицают вместе с другими психическими функциями, это не затрагивает его в частности. Когда же внимание отождествляют с другими психическими явлениями и процессами, то в этом уже проступают реальные трудности проблемы внимания — невозможность выделить его как самостоятельную форму психической деятельности. Анализ этих трудностей приводит к заключению, что в основе самых разных взглядов на природу внимания лежат два кардинальных факта:
1. Внимание нигде не выступает как самостоятельный процесс. И про себя и внешнему наблюдению оно открывается как направленность, настроенность и сосредоточенность любой психической деятельности, следовательно, только как сторона или свойство этой деятельности.
2. Внимание не имеет своего отдельного, специфического продукта. Его результатом является улучшение всякой деятельности, к которой оно присоединяется. Между тем именно наличие характерного продукта служит главным доказательством наличия соответствующей функции (даже там, где процесс ее совсем или почти совсем неизвестен). У внимания такого продукта нет, и это более всего говорит против оценки внимания как отдельной формы психической деятельности.
169
Нельзя отрицать значения этих фактов и правомерности вытекающего из них и столь обескураживающего вывода. Хотя у нас всегда остается какое-то внутреннее несогласие с ним и в пользу такого несогласия можно было бы привести ряд соображений о странном и тяжелом положении, в которое ставит нас такое понимание внимания, но пока соображениям противостоят факты, а у психологии нет других источников фактов, кроме наблюдения (внешнего, за телесными проявлениями внимания, и внутреннего, за переживанием внимания), указанные выше факты сохраняют полное значение, и отрицание внимания как отдельной формы психической деятельности представляется и неизбежным и оправ-данным.
Исследования «умственных действий» позволяют подойти к этому вопросу с несколько иной стороны. В результате этих исследований было установлено, что формирование умственных Действий в конце концов приводит к образованию мысли, мысль же представляет собой двойное образование: мыслимое предметное содержание и собственно мышление о нем как психическое действие, обращенное на это содержание. Анализ показал далее, что вторая часть этой диады есть не что иное, как внимание, и.что это внутреннее внимание формируется из контроля за предметным содержанием действия. Тогда, естественно, следует вопрос: нельзя ли вообще понять внимание как функцию психического контроля? Нижеследующее изложение имело целью показать, что понимание психики как ориентировочной деятельности и знание тех изменений, которые претерпевает действие, становясь умственным, действительно открывают такую возможность и позволяют иначе и более оптимистично взглянуть на положение вещей в проблеме внимания.
Понимание психики как ориентировочной деятельности означает подход к ней не со стороны «явлений сознания», а со стороны ее объективной роли в поведении. В отличие от всякой другой психическая ориентировка предполагает образ — среды действия и самого действия,— образ, на основе которого и происходит управление действием. Управление действием на основе образа требует сопоставления задания с его исполнением. Следовательно, контроль составляет необходимую и существенную часть такого управления. Формы контроля могут быть различны, степень их развития — тоже, но без контроля за течением действия управление им — это основная задача ориентировочной деятельности— оказалось бы вообще невозможным. В той или иной форме, с разной степенью обособления и развития контроль составляет неотъемлемый элемент психики как ориентировочной деятельности.
Но в отличие от других действий, которые производят какой-нибудь продукт, деятельность контроля не имеет отдельного продукта. Она всегда направлена на то, что хотя бы частично уже существует, происходит, создано другими процессами; чтобы контролировать, нужно иметь, что контролировать. Допустим, что
170
внимание представляет собой как раз такую функцию контроля — ведь это даже непосредственно в чем-то близко подходит к его обычному пониманию, — сразу отпадет самое тяжелое из всех возражений против внимания как самостоятельной формы психической деятельности: отсутствие отдельного характерного продукта.
2. Составить схемы: «Факторы внимания», «Виды внимания», «Свойства внимания», «Индивидуальные особенности понимания речевого сообщения». «Функции воображения»,
3. Подготовить сообщения на тему: «Способы развития внимания». «Взаимосвязь мышления и речи». «Индивидуальные особенности понимания речи».
Восприятие речи состоит в ее распознавании. Причем речь воспринимается лишь в обязательной совокупности двух аспектов: как слухового раздра
Жителя и как источника смыслового содержания воспринятых звуков. Первый аспект реализуется слуховой или зрительной системой (в зависимости от формы речи - голосовая или письменная).
Восприятие смыслового содержания задействует более широкий круг психических механизмов человека - таламус, ассоциативную кору полушарий головного мозга и др. Выяснено, что основную роль в восприятии устной речи играет левое полушарие. Правое полушарие более чувствительно к таким характеристикам речи, как ее эмоциональная окраска, интонация, тембр.
Некоторые характеристики восприятия речи:
как слуховой раздражитель речь воспринимается лишь в том случае, когда ее скорость не превышает 2,5 слова в секунду;
как источник смыслового содержания речь воспринимается в том случае, когда, во-первых, фразы, произносимые без пауз, не превышают 5-6 с и, во-вторых, когда фраза состоит не более чем из 8-13 слов;
