У наших нидерландцев, в отличие от других народов, существует очень хороший, по моему мнению, обычай, в силу которого родители, даже и богатые, заставляют детей своих еще с раннего возраста учиться какому‑нибудь искусству или ремеслу, которое всегда, а особенно во время войн или бегства из родных мест, могло бы им очень пригодиться. И действительно, мы видим, что превратности судьбы и разные несчастья на сем свете слабее отражаются на искусстве, чем на богатстве, и что искусство, которому научаются в юности, часто становится якорем спасения в нужде и надежным средством для предохранения себя от печальных последствий крайней нищеты. Справедливость этого испытал на себе и даровитый Йорис Хуфнагель из Антверпена, родившийся в 1545 году[326] от очень богатых родителей, которые, наперекор его природе, желали сделать его купцом. Хотя все его мысли и желания были обращены к живописи, все‑таки родители не хотели позволить мальчику ни дома, ни в школе делать того, к чему постоянно влекла ею мать‑природа и чего он не был в силах бросить. Если в школе учитель отнимал у него бумагу, он сгребал на полу пыль или песок и рисовал на них пальцем или палочкой; у себя же дома он забирался потихоньку на чердак и рисовал там мелом. Раз как‑то он рисовал на доске одной рукой другую свою руку; это увидал живший в доме его отца посланник герцога Савойского и горячо вступился за него перед родителями, что также сделал и его школьный учитель; после того Хуфнагель получил дозволение заниматься рисованием сколько ему было угодно.
Сверх того, он учился языкам, в чем также проявил дарование, и сделался впоследствии очень ученым человеком и хорошим поэтом.
Когда он собрался путешествовать по разным чужим странам, то завел большую книгу, в которую заносил все, что ему казалось замечательным: способы обработки земли, виноградный пресс, водоподъемные машины, обычаи, нравы, свадебные обряды, танцы, празднества и многое подобное. Он всюду рисовал с натуры города, замки и всевозможные одежды и костюмы, как это можно видеть в напечатанной книге видов разных городов, из которых самые красивые подписаны его именем – Хуфнагель[327]. В Калис‑Малисе, в Испании, один нидерландский художник прислал ему ящик со всевозможными сортами водяных красок, воспользовавшись которыми, он написал прекрасный вид Калиса. Это было первое произведение, которое он исполнил в красках.
Собрав множество разных редких вещей и сделав массу рисунков со всевозможных чужестранных животных и растений, он опять вернулся в Нидерланды, где еще некоторое время продолжал учиться у Ганса Бола.
Когда он, наконец, поселился в Антверпене, то лишился всего своего товара. Торговал он вместе с отцом драгоценными камнями, которых он на несколько тысяч спрятал в колодезь; но об этом знали его жена и служанка, из‑за которых все это попало в разбойничьи руки испанских солдат во время грабежа Антверпена, известного под именем «испанского бешенства». После этого Хуфнагель вместе со знаменитым географом Абрахамом Ортелиусом поехал в Венецию. Когда они прибыли в Аугсбург к Футгерам, те очень хорошо их приняли и посоветовали съездить в Мюнхен и посмотреть кунсткамеру герцога Баварского. Последовавши этому совету и запасшись рекомендательным письмом этих господ, они отправились в Мюнхен. Герцог позволил им все осмотреть и спросил Хуфнагеля, нет ли с ним чего из его работ. Тот показал ему портреты – свой и своей первой жены и еще миниатюру на пергаменте, где были изображены звери и цветы. Когда они вернулись в гостиницу, герцог прислал к ним гофмейстера или какого‑то другого придворного спросить, сколько желает взять Хуфнагель за небольшую картинку с маленькими зверями, так как расставаться с портретами он не хотел. Хуфнагель, не считавший себя живописцем и совсем не думавший, что он имеет какое‑либо значение в живописи, затруднялся назначить какую бы то ни было цену. Но Ортелиус, ободряя его, сам вместо него попросил сто золотых крон, которые герцог тотчас же велел выдать, предложив, сверх того, Хуфнагелю поступить к нему на службу, что тот и обещал исполнить по возвращении из Италии. Тогда герцог дал ему еще двести золотых крон, чтобы он выписал свою жену из Нидерландов, и когда Хуфнагель вернулся в Мюнхен, он нашел ее уже там.
Итак, Хуфнагель благодаря своему искусству получил много больше того, на что мог рассчитывать, ибо он ехал наудачу, надеясь в Венеции заработать себе пропитание, либо получивши какое‑нибудь место в фактории, либо сделавшись маклером.
Он ездил также с Ортелиусом в Рим, к кардиналу Фарнезе, который спросил Ортелиуса, кто такой был Хуфнагель. Когда ему потом были показаны упоминавшиеся уже раньше два миниатюрных портрета, он сильно стал настаивать на том, чтобы удержать живописца у себя на службе, обещая платить ему до тысячи гульденов в год. Но Хуфнагель извинился и сказал, что дал слово герцогу Баварскому. Отказ его тем более огорчил кардинала, большого любителя искусств, которому работы Хуфнагеля очень понравились, что он в это время лишился своего превосходного миниатюриста дона Джулио да Карвациа[328], предавшего свою благородную душу Богу при самом их приезде.
Когда Хуфнагель возвратился из Рима и Венеции, он поступил на службу к герцогу, который ежегодно давал ему помимо большого жалованья бархатную одежду и прекрасный плащ. Он получал еще от инсбрукского герцога Фердинанда по двести флоринов, или четыреста наших гульденов, ежегодно, в продолжение восьми лет, в каковой срок он обязался иллюминировать превосходно написанный требник[329]. Хуфнагель, обладавший в одинаковой мере и большим талантом, и образованием, и изобретательностью, сумел украсить все поля, заглавные буквы и другие свободные места этой книги всевозможными эмблемами, небольшими сценами, имевшими отношение к тексту, и различными мелкими рисунками. Когда условленный восьмилетний срок окончился, он представил книгу в таком совершенном виде и переполненную таким множеством миниатюр, что оставалось только удивляться, как мог человек своей рукой успеть в продолжение жизни исполнить такое огромное количество разных вещей. За эту работу инсбрукский герцог заплатил ему две тысячи золотых крон и золотую цепь ценою в сто золотых крон.
Затем Хуфнагель украсил живописью и рисунками четыре книги для императора Рудольфа. Первая из них была посвящена четвероногим, вторая – пресмыкающимся, третья – пернатым и четвертая – рыбам. За эти книги он получил тысячу золотых крон[330].
Он также украсил живописью и рисунками одну книгу, написанную лучшим каллиграфом в мире и содержавшую примеры из разных отраслей знаний, причем ко всем статьям он присоединил комментарии в очень понятных картинках[331]. Все это было чрезвычайно красиво и смотрелось с большим удовольствием.
Благодаря этой работе он поступил на службу к императору, получив большое вознаграждение и значительное ежегодное жалованье.
В нашей стране, кроме одной прекрасной вещицы, находящейся у Якоба Розета в Амстердаме и вполне заслуживающей быть сохраненной, я не много мог бы указать его произведений.
Чтобы избежать шума придворной жизни, Хуфнагель переехал на жительство в Вену. Здесь он, всегда питавший большую любовь к учению и приобретению знаний, часто засиживался до глубокой ночи, а вставал обыкновенно в четыре часа утра и занимался либо сочинением стихов, к чему имел большие дарования, либо делал что‑нибудь другое. Он так хорошо знал латынь, что, держа перед собою латинскую книгу, читал по‑нидерландски, как будто она была написана на этом языке.
Он был очень добросердечен и щедр и обладал способностью говорить очень умно и убедительно.
Умер он в 1600 году пятидесяти пяти лет от роду[332], оставив сына по имени Якоб Хуфнагель, превосходного и искусного живописца.
Примечания
Подробное жизнеописание, составленное К. ван Мандером, является одним из основных источников сведений о Йорисе Хуфнагеле (1542, Антверпен – 1601, Вена) – крупнейшем нидерландском рисовальщике и иллюстраторе XVI в. Сын богатого купца, он еще в юности много путешествовал – побывал во Франции (1560–1562), Испании (1563–1567), Англии (1568–1569). Самые ранние его работы – изображения городов и архитектурных памятников, сделанные во время путешествия. Позднее по этим рисункам (часть из них находится ныне в Альбертине, Вена) были сделаны гравюры, которыми иллюстрировано издание Георга Брауна «Civitatis orbis terrarum» в шести томах (Кёльн, 1572–1618) – самый обширный атлас того времени. С 1569/70 г. Хуфнагель работал в Антверпене. В конце 1577 – начале 1578 г. совершил поездку в Италию. Затем до 1591 г. работал в Мюнхене при дворе герцога Баварского Альберта IV и его сына и преемника Вильгельма V. В 1591–1594 гг. Хуфнагель жил во Франкфурте‑на‑Майне. В 1594 г. переехал в Вену и до 1601 г. находился на службе у императора Рудольфа II. Он создавал многочисленные рисунки, иллюминировал научные трактаты и рукописи, проявив себя тонким художником‑миниатюристом и знатоком флоры и фауны. В последнее десятилетие жизни Хуфнагель исполнял и самостоятельные цветочные натюрморты в технике акварели (1594, Оксфорд, Музей Ашмолеан; диптих, 1597, Сибиу, Музей), сыграв важную роль в становлении этого жанра в нидерландском искусстве. Его сын Якоб Хуфнагель (1575 – ок 1630), ученик и последователь отца, также работал при рудольфинском дворе. Он, в частности, издал книгу гравюр по рисункам отца «Archetipa studiaque patris Georgii Hoefnagelii».
