Закрывшись в своей комнате, я напряженно думала. Теперь до меня со скрипом доходило – моя жизнь находится в опасности. Казалось, со мной играют, как кошка с мышью, но чем это кончится… Самое плохое, что кулон никак не реагировал на весь этот ужас.
И как мне быть?
Прошлым ноябрем чертовщина творилась еще хуже, чем теперь. Вилор настойчиво советовал мне уехать подальше и тем самым спастись. Но тогда в опасности оказались и мои друзья, а потому сбежать и бросить их я сочла позорным. Но то было тогда. А сейчас, похоже, опасность грозит мне одной, и воспользоваться советом Вилора не помешало бы.
Итак, уехать. Надо бы, но куда? Все мои родственники живут здесь же, в нашем городе. Хотя, может быть, я не всех родственников знаю? Поговорить бы с мамой, рассказать ей все начистоту. Уж она‑то мне поверит, сама с таким сталкивалась, и может быть, подскажет выход.
Ох, не хочется ее пугать! Постараюсь начать издалека, а там видно будет.
Мама сидела на кухне и вязала, поглядывая при этом то в монитор своего ноутбука, то в раскрытую книгу. На ней красовались мои новенькие наушники, а на углу стола дымилась чашка чая, накрытая сверху бутербродом с растаявшим маслом.
Я подошла и бесцеремонно стащила с мамы наушники.
– Да не смыслю я ничего в алгебре! – испуганно сказала она. – Спиши у кого‑нибудь.
– Ладно, так уж и быть, алгебру я решу сама, – заверила я. – А вот ты мне лучше скажи: почему у других есть дедушки и бабушки в деревнях, а у меня нету?
– А, вот ты о чем! – она вздохнула с облегчением. Вообще моя мама имела крепкие нервы и почти никогда не выходила из себя, но у нее была страшная аллергия – на мои школьные проблемы. Когда у меня не ладилось с уроками, а она не могла помочь, то ей становилось плохо в прямом смысле этого слова.
– Или все‑таки есть? – продолжала допытываться я. – Ну, не дедушки с бабушками, так хоть кто‑нибудь?
– Нет, Ника, никого у нас в деревнях нету. Я ведь говорила тебе уже – отец мой умер, а мама уехала за границу. Дедушек и бабушек моих тоже давно на свете нет, а остальных родственников ты знаешь, все здесь живут. Так уж получилось.
– А… мой отец? – решилась спросить я. Вообще это у нас было запретной темой. Мама утверждала, что сбежала от него еще до моего рождения, и говорить об этом не желала. А если я настаивала, то она ужасно злилась. Смешно сказать, но я даже не знала имени своего отца. По документам числилась Ивановной, но мама не скрывала, что это отчество выдумано.
Вот и теперь мамины глаза потемнели:
– Что – твой отец?
– А он… где живет?
– Не знаю и знать не хочу. Познакомиться решила?
– Нет‑нет, это я просто к слову, – торопливо отмахнулась я. Еще поссориться не хватало! – Значит, у нас ни в деревне, ни в каком‑то другом городе никого нет?
– Нет, – улыбнулась мама. – А тебе что, в деревню захотелось? Если хочешь, можем летом съездить в Святогорье, отдохнуть на природе в какой‑нибудь деревушке.
– Летом… До лета еще дожить надо. Понимаешь, мам… У меня проблемы.
– В школе?
– Если бы! Меня преследует какая‑то чертовщина! – О неприятностях в Лилькиной семье я решила не говорить. – Э‑э, мы вчера с Лилькой пошли посмотреть, в каком доме в поселке был пожар. По словам соседей, хозяева этого дома занимались колдовством… И после того, как мы там побывали, со мной это началось. Вечером я видела, как ветки дерева сами собой пляшут и протягивают ко мне руки…
– Руки?
– Да, руки! А потом я видела во сне, как те же руки тянутся из‑под ванной…
– Так вот в чем было дело!
– А сегодня уже на самом деле они высунулись из люка у перекрестка и схватили меня за штанину! Правда! Я чуть под машину не попала!
Вообще мама относится к таким вещам с пониманием, но тут моя речь получилась полным бредом.
– А с Лилей что‑нибудь подобное происходит? – серьезно спросила мама.
– Нет, ничего.
– А как отнесся к этому твой медальон?
– Он был холодным, в том‑то и самое удивительное! – воскликнула я.
Мама встала, прошлась по кухне.
– М‑да, похоже, тебе действительно нужен отдых, – резюмировала она. – Переучилась ты, только и всего. Да еще в придачу сидишь в Интернете до утра, смотришь ужастики – чему же тут удивляться! В общем, так: больше никаких ужастиков, и изволь ложиться спать раньше. А на весенних каникулах, возможно, действительно куда‑нибудь съездишь, я наведу справки в турагентстве.
Я хотела возразить, но в это время в дверь позвонили.
– Кто это в такую пору? – удивилась мама. – Ты кого‑то ждешь?
– Нет, – испугалась я. – Не открывай!
Но мама уже направилась к входной двери:
– Кто там? – низким голосом спросила она, не глядя в глазок.
– Откройте, почта! – раздалось с той стороны, и мы обе узнали голос нашей почтальонши Леночки Воеводиной. – Вам телеграмма.
Тогда мама все же посмотрела в глазок, вслед за ней выглянула и я. Там и в самом деле стояла Лена Воеводина с какими‑то бумагами в руках.
Мы с мамой переглянулись, и я уловила в ее обычно невозмутимом взгляде хорошо скрытый страх. Впрочем, это длилось мгновение, а потом мама все же открыла дверь.
– Вам телеграмма. Распишитесь, пожалуйста. Ишь, еще и в наши дни их кто‑то отправляет. Давненько уже никому не носила, – добродушно улыбнулась почтальонша. – Да еще срочная, пришлось в такую пору на работу бежать.
Из книг и фильмов я, конечно же, знала, что такое телеграмма, но не думала, что в наш век мобильной связи такое раритетное явление еще существует. Мама расписалась в бланке, и Леночка заторопилась вниз по лестнице.
– Это от кого? – спросила я.
Мама не отвечала, стоя в каком‑то оцепенении. Тогда я взяла телеграмму у нее из рук.
«Тасенька приезжай хочу напоследок тобой повидаться дочку привози тчк твоя любящая бабушка Аня Семенюк».
– Уф, а я уж испугалась, что тут угрозы от бандитов! – выдохнула я. – Что с тобой, тебя что‑то напугало?
– Да нет, ничего, просто поздние звонки в дверь так напрягают, – тихо ответила мама своим обычным тоном, но я поняла – она все еще чего‑то боится. Я еще раз перечитала телеграмму, в которой был указан адрес – район и область, деревня Холмище, дом пять. И имя – Тасенька. Мою маму зовут Анастасия, для друзей – Настя, но я знаю, что в детстве ее в семье называли Тасей.
– И как это понимать? – осведомилась я. – Только что ты утверждала, что у нас нет никаких дедушек‑бабушек, и вот, пожалуйста, – у тебя находится некая любящая бабушка Аня!
Мама, тяжело ступая, прошла на кухню, залпом выпила стакан воды и швырнула его в раковину. Только чудом стакан уцелел.
– Это, Ника, не моя родная бабушка, – сказала она наконец. – Да и потом, я сомневалась, что она еще жива.
– А кто она тебе?
– По сути, чужой человек, но относилась ко мне, как к родной внучке, и я называла ее бабушкой. В очень трудный период моей жизни, когда со мной рядом не было ни одного близкого человека, она оказала мне помощь и моральную поддержку. Когда‑нибудь я расскажу тебе об этом, но не сейчас.
– Вот так новости! – изумилась я. – Почему же я ничего не знала о ней? Ты что, перестала с ней общаться?
– Да, практически. Было несколько писем и телеграмм, давно уже, и все. Но не сочти меня неблагодарной эгоисткой, на это были очень уважительные причины.
– А мы поедем к ней?
– Нет, Ника, мы не сможем к ней поехать, – твердо ответила мама. – Но эта телеграмма меня очень удивляет… и пугает.
– Нехорошо получается, – возразила я. – Одинокая старушка решила напоследок повидать свою названую внучку, а та отказывается ехать! Судя по слову «напоследок», она там лежит больная, может быть, при смерти…
– Я не могу сейчас рассказать тебе о причинах, просто поверь – они есть! – воскликнула мама.
Воцарилось молчание. Я пыталась собраться с мыслями. Моя мама никогда не была эгоисткой, всегда старалась помочь, кому могла. И если она не хочет ехать, значит, причины на то действительно есть. Но какие? Очень трудный период ее жизни… Тася. Хм, а не в этой ли деревне Холмище состоялось ее неудачное замужество, о котором она вспоминает с содроганием и ничего не хочет рассказывать? А что, такое вполне возможно! И вполне возможно, что ее бывший муж, он же мой родитель, до сих пор там живет! Так вот почему она не хочет туда ехать! Наверное, боится быть узнанной.
– Постой! – осенило меня. – А что, если я поеду одна? Меня‑то там никто не знает.
– Нет!!! – резко подскочила мама. – Ты туда не поедешь ни‑ког‑да! Поняла?!
Я так и села, ошеломленная. Такой я свою маму еще не видела. Даже когда в первом классе открыла на плите газ и забыла зажечь огонь. Впрочем, мама уже успокоилась и сказала устало:
– Прости, я, похоже, переутомилась. Куда ты поедешь – у тебя же школа! Возможно, я все‑таки съезжу туда, но одна.
Если бы, в самом деле, не школа! Тогда я, может быть, и уговорила бы маму, но сейчас она была непреклонной:
– Нет‑нет, Ника, пока четверть не закончится, ни о каких поездках не может быть и речи! Вон по истории тройка намечается. Лучше спать ложись пораньше, а я пока тут посижу, и никакая нечисть тебя не тронет.
В тот вечер она заставила меня лечь раньше, а сама еще долго сидела в гостиной, сразу за моей дверью, с вязанием и ноутбуком. И действительно, ночь прошла тихо и спокойно.
Вечеринка у Стаса
Рано утром меня поднял звонок… нет, не будильника, а мобильника.
– Алло, Ника, ты уже, конечно, проснулась? – услышала я в трубке голос Кольки Шарова, моего одноклассника и приятеля.
Я хотела высказать ему, что думаю о таких ранних «звонарях», но он бесцеремонно продолжил:
– Молодец, что встаешь рано! Детки, в школу собирайтесь, петушок пропел давно, а могли бы спать и дальше – толку нету все равно! Нашу школу на карантин закрыли!
– Чего?!
– Того! Мне вчера вечером Юрик Лазуткин звонил! Недели две как минимум будем вольными пташками!
Это уже внушало доверие: Юра Лазуткин был внуком директрисы нашей школы и по совместительству Колькиным другом.
– Ладно, Ника, давай, а то мне еще половине класса звонить надо… пока они сами не проснулись, бу‑га‑га!
Не до конца поверив этому любителю розыгрышей, в школу я все же сходила и убедилась – на этот раз Шаров не шутил, в школе действительно объявили карантин. Что ж, карантины в это время года были частым явлением, удивляло то, что нашу школу закрыли, как потом выяснилось, единственную в районе. Нет, остальные закрыли тоже, но намного позже, когда уже все гриппом заболели. Однако на тот момент я еще этого не знала и, как все прочие ученики, была рада непредвиденным каникулам.
– Ура! – вопила какая‑то третьеклашка, узнав радостную новость. – Я на целых две недели к бабушке уеду!
Я так и замерла. К бабушке! Теперь‑то и я получила возможность съездить к своей еще не знакомой бабушке! И как у меня сразу из головы вылетело?
– Мама! – с порога закричала я, вернувшись домой. – У нас в школе карантин! На две недели!
– Что, опять грипп? – Мама вышла мне навстречу.
– Вроде того.
– Еще и половина школьников с температурой не лежит, а уже объявили карантин – вот чудо‑то! – хмыкнула мама. – Ну что ж, теперь будешь лентяйничать на законных основаниях. Может, и перестанет мерещиться всякая ерунда.
– Теперь я смогу съездить к бабушке! – напомнила я.
– Нет, нет, нет! – решительно замотала мама головой. – Туда я тебя ни за что не отпущу!
Обычно мою маму уломать легко, но тут уговоры привели лишь к тому, что она снова рассердилась:
– Только через мой труп! Нет, даже и тогда не пущу! Сейчас карантин – вот и отдыхай, хоть на голове ходи!
– Ма‑ам, – протянула я. – Поверь, я ничего не придумала, со мной действительно творится что‑то странное, и мне надо отсюда уехать! Ну, хоть ненадолго…
– К сожалению, сейчас не получается. Разве что к концу следующей недели, – грустно вздохнула мама. – У меня на работе напряженка.
Еще лучше, подумала я. Когда мама так говорит, это обычно означает, что она опять будет пропадать на своей таинственной работе сутками.
– Не бойся, все будет хорошо, – улыбнулась мама, вставая. – Если вдруг что‑то не так – обращайся к тете Ксене. А на той неделе мы обязательно выберемся куда‑нибудь, обещаю!
На той неделе… Сегодня ведь только понедельник! Когда она еще наступит, та неделя!
Впрочем, этот день прошел без происшествий, даже весело, потому что ко мне мало‑помалу подтянулись друзья‑подружки, и мы дурачились до самого вечера. А когда они разошлись, я долго сидела в Интернете. Все было хорошо и спокойно. Может быть, мама права и я действительно переучилась?
Однако какое совпадение вышло! Как только понадобилось уехать, у меня сразу и бабушка в деревне обнаружилась, и карантин в школе сделали. Я где‑то читала и убедилась на примерах, что если человеку в жизни что‑то по‑настоящему нужно, то судьба это нужное ему подбросит. Значит, сама судьба распорядилась, чтобы я уехала в ту деревню. Как там она называется? Холмик? Нет, Холмище. Странное название. Впрочем, бывают и похуже.
Я открыла карты Гугла и долго искала деревню Холмище. Деревня нашлась, но, как выяснилось, к ней не шел никакой транспорт. Ходил какой‑то автобус к соседнему – километрах в двадцати – поселку, и все. А от нашего города нужно было ехать еще электричкой, причем довольно долго.
На всякий случай я распечатала всю информацию о маршруте. Может, конечно, и обойдется. А вдруг… Нужно быть готовой ко всему.
На следующий день я проснулась с самыми оптимистичными мыслями. Скорее всего кошмары действительно прекратились.
И я с чистой совестью валялась на диване с книжкой, сидела в Интернете, болтала по телефону – словом, использовала неожиданную передышку для полноценного отдыха. А ближе к вечеру мне позвонила Таня Незванова, сказала, что вся наша компания собралась у Стаса, одной меня не хватает.
Это уже было что‑то новенькое. В нашей тесной и дружной компашке все были ровесниками и учились в одной школе – за исключением Стаса. Он был на два года старше нас, жил далеко и ходил в другую школу. Что привело его к нам, не знаю – сама‑то я влилась в компанию последней.
Я, конечно, очень удивилась этому приглашению – обычно мы собирались у меня, Лильки или Егора, но чтобы у Стаса – такого никогда не было. Мелькнуло смутное сомнение, хорошая ли это идея идти к Стасу. Как я уже говорила, он предлагал мне встречаться неоднократно, и стоило немалого труда каждый раз его отшивать. Но раз там собрались все, то чего мне бояться? Можно и сходить, все равно делать нечего.
– Мам, я к друзьям!
– А я – на работу. Допоздна не засиживайся там.
– На работу?! А когда ты вернешься?
– Боюсь, что завтра.
– Хорошо, если завтра, – проворчала я, натягивая курточку.
У Стаса я бывала всего раза три или четыре, и то дальше порога не заходила. Но сегодня вся наша компания действительно собралась у него. Ребята сидели за столом и о чем‑то оживленно болтали. На столе я заметила бутылки с колой и бутерброды. Впрочем, это все было сдвинуто на край, а народ увлеченно собирал на столе пазлы.
– Привет! – встретили меня разноголосым хором, не отрываясь от своего занятия, а Стас подошел и помог мне пристроить курточку на вешалку, после чего мы вошли в гостиную.
– От сердца и почек дарю вам цветочек! – торжественно произнес он, жестом фокусника выудил откуда‑то и протянул мне на ладони мягкую игрушку – симпатичный бархатный цветочек с улыбкой‑смайликом на сердцевинке.
– Спасибо! – Признаюсь, я удивилась. Такие сентиментальные подарки были вовсе не в его духе.
– Ну как, нравится?
– Нравится.
– Вот и славно. Спрячь поскорее, чтобы никто не стащил!
Я сунула цветочек в сумку, уселась в компьютерное кресло и присоединилась к собиранию пазлов. Картина – пейзаж – оказалась большой и сложной, но все мы любили эти трудности. Я увлеклась, собирая один непростой фрагмент, с азартом выискивала нужные частички…
– Ну что, Ника, – вдруг раздался голос Стаса рядом со мной. Я не спешила отрывать взгляд от пазлов, только‑только увидев в россыпи нужную мне деталь и вновь потеряв ее.
– А?
– Теперь‑то ты будешь со мной встречаться, – произнес Стас, и в этом голосе были какие‑то не свойственные ему властные нотки. Это был не вопрос, а скорее утверждение.
Воцарилась мертвая тишина. Я выпрямилась, развернула кресло. Стас стоял рядом со мной и в собирании пазлов участия не принимал.
Опять начинается! Сколько уже можно, я ведь говорила ему… Впрочем, и сейчас скажу то же самое.
– Стас, ты же знаешь! Знаешь, что даже если я соглашусь встречаться с тобой, то думать при этом буду о другом…
«…разве тебе такое надо?» – хотела продолжить я, но он грубо перебил:
– Да сколько уже можно думать об этом другом! Больше года прошло, нормальная девчонка давным‑давно бы забыла, с глаз долой – из сердца вон, все вы, девчонки, такие! Нет его больше, и не будет никогда, поняла? Прекращай уже строить из себя скорбящего ангела. Итак, с этого момента ты встречаешься со мной, и никаких соплей чтобы я больше не видел.
– Что?!! – Я подскочила так резко, что кресло укатилось прочь и ударилось о батарею. Как мне хотелось сейчас немедленно съездить с размаху кулаком в эту смазливую физиономию! Сдерживал только тот факт, что я находилась у него в гостях. – Не твое это дело, понял! Целуйся со своими «нормальными девчонками»!
Ребята сидели, втянув головы в плечи и со страхом глядя на нас. На лице Стаса была досада и почему‑то удивление. Он еще и удивляется! Неужели действительно считал меня такой пустопорожней вертихвосткой?
– Да ты просто цену себе набиваешь, – процедил он сквозь зубы. – Но в этот раз…
Я не узнавала Стаса, таким он никогда не был – грубым, властным. И ничего не придумал умнее, как решать подобные вопросы при всех! Я с трудом подавила гнев и сказала ледяным тоном:
– Но в этот раз я тебя бить не буду. Начищу физиономию при следующей встрече, на нейтральной территории. Пока, народ, мне больше нечего здесь делать.
Нарочито медленно я взяла сумочку, обулась, набросила куртку и с чувством собственного достоинства вышла за дверь.
Только на улице я дала волю ярости, пнув несколько раз валявшийся у подъезда фанерный ящик, после чего быстрым от злости шагом помчалась домой. Что он себе возомнил, этот Стас! Думает, наверно, что наглостью всего можно добиться. Ну, может, с такими, как он говорил, «нормальными девчонками» и можно, но не со мной!
Я срезала угол через незнакомый двор. Было темно, поэтому скорость пришлось убавить и чаще смотреть под ноги.
– Ника! – вдруг донесся до меня тихий голос. Даже скорее шепот, и трудно было понять его направление. Я резко повернулась – кто еще там?! Если Стас вздумал меня преследовать, то я ему точно в глаз дам!
И верно, Стас. Хорошо знакомая фигура возникла у меня за спиной из зарослей – видимо, он знал более короткую дорогу. Тем не менее я от неожиданности машинально отскочила на добрых полтора метра.
– Ника, подожди, – так же тихо произнес он. – Ты не так меня поняла…
– А как тебя надо было понимать? – снова рассердилась я. – По‑моему, ты объяснил все ясно и доходчиво. Счастливо оставаться!
– Нет, Ника! – Он не сходил с места, продолжая говорить тем же тоном. – Я знаю, что тебе милее другой. И даже знаю, как помочь тебе выручить его оттуда… где он сейчас находится.
– Как?!
– Подойди. О таких вещах не кричат на всю улицу.
Я живо сделала шаг навстречу, тогда как Стас по‑прежнему не сходил с места. И тут вдруг меня что‑то легонько кольнуло чуть ниже ключицы. Кулон! Не нагрелся и не заледенел, просто один раз кольнул, предупреждая…
Я замерла. Да врет он скорее всего! Действительно, откуда ему знать то, что я уже больше года безуспешно пытаюсь выяснить. Но вдруг?..
И тут мне стало видно лицо Стаса. До сих пор оно терялось в темноте, а теперь я его увидела. Стас улыбался. Широкой, недоброй, злорадной улыбкой… и это не был Стас.
Фигура была в точности его, и лицо похоже… почти. Но не то. Небольшая разница, даже не в чертах, а в мимике и выражении.
– Ну что ж ты не подходишь? – прищурился он. – А мы вот так сделаем.
Он протянул вперед руки, и я с ужасом увидела, как они стали удлиняться. Тонкие, узкие белые ладони, словно никогда не видевшие солнца, тянулись к моему лицу…
Снова кольнуло, на сей раз сильнее. Я, словно со стороны, услышала свой крик, и ноги сами понесли меня прочь.
В считаные минуты я оказалась возле своего дома. Погони вроде бы не наблюдалось. К тете Ксене, срочно, все ей расскажу немедленно! Глянув на окна, я увидела, что в нашей квартире темно, и в квартире тети Ксени, этажом ниже, тоже. Мама на работе, понятно, а где может быть одинокая пенсионерка в такую пору? Может быть, спит?
Я долго звонила в ее дверь, но ответа так и не дождалась. Судя по всему, нашей соседки не было дома. Что ж, зайду завтра.
Я поднялась в свою квартиру. Хорошо все же дома оказаться! Заперты все замки, и теперь я в безопасности. Мысли путались, я без толку пыталась понять, что это было. Если Стас… нет, это был не Стас однозначно! И как странно повел себя кулон – он словно украдкой, втайне от кого‑то, предупредил меня об опасности. Нет, не могла я разгадать этой тайны.
Вместо этого мне надо было успокоить свои взвинченные нервы. Я переоделась, приняла душ и завалилась на диване с книжкой, пытаясь отвлечься. Это мне удалось, книга интересная попалась, и я весь оставшийся вечер провалялась с ней в обнимку, не в силах оторваться.
Дочитав до конца, я глянула на часы – было почти десять. Позвоню‑ка я кому‑нибудь из ребят – утром в школу не идти, они наверняка еще не спят.
Наугад выбрала номер Тани Незвановой.
– Ну как вы, здорово повеселились на вечеринке?
– Ты что, издеваешься? – с укором ответила Таня. – Да после твоего ухода Стас сам не свой сделался, выглядел таким убитым и несчастным…
– Что хотелось дать ему копеечку, – припечатала я.
– Как ты можешь! – возмутилась Таня.
– Как – не знаю, но могу.
– Бессердечная ты! Да он чуть не плакал, все твердил: «Как я виноват! Что же я натворил! Что же теперь делать?..»
– При мне он по‑другому себя вел, – холодно ответила я, решив, что мягкосердечная Таня просто выгораживает приятеля, пытаясь избежать ссоры. – Ты скажи лучше, он никуда не выходил?
– При нас – никуда. А мы еще долго там просидели.
Тут я почувствовала, как холодок снова вползает под кожу. Значит, это все же был не Стас… А кто? Несомненно, вся эта чертовщина связана с тем ужасным типом, с которым я столкнулась в сарае. Кто это и что это – остается только гадать.
Неожиданно вспомнились слова тети Ксени о том, что семейка Куцых «с такими дружбу водит»… А я тогда и не спросила, с кем именно, и зря. Тетя Ксеня наверняка что‑то знает. Интересно, она уже дома?
Я несколько раз набрала номер ее телефона – домашнего, потому что мобильника у нее не было. Но только долгие гудки были мне ответом, дома тети Ксени нет, это понятно.
Какая‑то злая сущность преследует меня, и неизвестно, чего ей нужно. Явно ничего хорошего, а мне теперь хоть из дома не выходи! И придется на полном серьезе сидеть дома, особенно в темное время суток. Самое ужасное, что кулон на эту гадость никак не реагирует, только однажды и подсказал, да и то словно исподтишка.
