– Там тишина.
– Но я слышала! – упрямо наклонила голову Таня.
– Может, посмотрим, что там? – предложил Никита.
– С ума сошел?! – испугалась Света. – А если эта мерзость ворвется сюда.
– Займемся геометрией, – бесшабашно ухмыльнулся Никита, – будем пятый угол в четырехугольной комнате искать! Сделаем так, – он взял железный прут, махнул им пару раз, привыкая к весу, – Таня аккуратно открывает дверь, Света осторожно выглядывает, я стою на страже. Если слизь ринется в комнату, я ее тресну и буду выпихивать обратно, а вы закрывать дверь.
– Хитренький, – сварливо сказала Света, – себе самое безопасное выбрал! А почему тебе не выглянуть?!
Никита насупился:
– Легко. Бери, – он сунул Свете тяжеленный металлический прут. Света охнула и согнулась.
– Тяжело? – ласково осведомился Никита. – Держать тяжело?
Света кивнула.
– Заметь, даже держать тяжело, а им надо еще и орудовать. – Он забрал прут и поинтересовался: – Еще возражения имеются?
Возражений не имелось. Таня встала возле двери, Никита с прутом наперевес напротив, Света сбоку. Таня приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы Света могла выглянуть. Света выглянула. Никого. Осмелела и, сделав пару шагов, посмотрела за дверью – тоже пусто. Отступила назад:
– Чисто!
– Берем рюкзаки и вперед, – скомандовал Никита. – Надо торопиться, неизвестно, сколько у нас времени.
Когда шли по коридору, Никита стал всерьез опасаться, как бы не потерять голову. В прямом смысле. Он и не подозревал, что может так безостановочно крутить ей, назад, в стороны, вверх. Перед лестницей замешкались, не знали, какой путь выбрать. Таня пригляделась к полу, к ступенькам и сказала:
– Слизь ползла по лестнице.
– С чего ты взяла? – Никита смотрел недоверчиво.
– Если приглядеться, можно увидеть след.
Никита и Света наклонились и разглядели еле видный влажный след.
– Придется лезть в шахту, – решил Никита.
– А какая разница? Слизь все равно уже уползла, – сказала Света.
– А вдруг надумает вернуться тем же путем? И вообще непонятно, почему она вдруг решила ползти вверх, а не в конец коридора, как мы предполагали? Вдруг она просто направление перепутала? А когда сообразит, что неверно определила источник шума, скоренько вернется. Хороши мы будем, столкнувшись с ней на лестнице! Решено, лезем в шахту. Впрочем, ты можешь выбрать свой путь. – Никита одарил Свету насмешливым взглядом синих глаз.
– Нет уж, я с вами, – буркнула Света и полезла вслед за Никитой.
Поднимались медленно, осторожно, памятуя о том, что склизкая тварь обладает отменным слухом. До тумбочки, блокирующей двери лифта, оставалось примерно метра полтора, когда у Светы что‑то выпало из кармана, с лязгом ударилось о скобы и грохнулось вниз.
– Телефон! – вскрикнула Света, провожая мобильник взглядом.
– Тс‑с, – напомнил об осторожности Никита, но было поздно. Сверху послышалось шипение, сырое скольжение и одно щупальце свесилось с тумбочки. Ребята окаменели, а Света не сдержала еле слышного хныканья. Бурая масса перевалилась через препятствие и замерла, не зная, куда ползти. Ребята перестали дышать, в шахте царила гробовая тишина. Слизь подрагивала, слабо шевелила склизкими отростками, затем поползла вниз, к счастью, не по скобам, но в опасной близости от них.
Очень медленно, с остановками она сползала вниз. При каждой ее остановке сердце Никиты обрывалось в пустоту, спазм сводил желудок. Несомненно, эта зараза чуяла, что добыча рядом, но не могла определить где.
Света зажмурилась, но знала, слизь рядом. Это она определила по тошнотворному запаху, ударившему в ноздри. К горлу подкатывала тошнота, еще немного – и ее вырвет.
А Таня держалась из последних сил. Она замерла в очень неудобной позе, схватилась одной рукой за скобу, а вторую протягивала, чтобы достать следующую, да так и застыла. Изменить положение тела нельзя, а пальцы руки, которой она держалась за скобу, начинали понемногу разгибаться.
И в этот момент, когда ребята готовы были сдаться, снизу пришел спасительный грохот. Слизь на секунду замерла, затем шустро поползла вниз. К грохоту прибавились человеческие крики, и бурая масса ускорилась.
Лишь когда студенистое тело исчезло из шахты, Никита позволил себе тихо вдохнуть спертый воздух подземелья. Таня просунула сквозь скобы свободную руку и стала разминать уставшую. Света беззвучно плакала. Никита толкнул ее ногой и указал глазами, наверх!
В полной тишине ребята выбрались из шахты. Никита жестами изобразил: ищем комнату.
Эдик сорвал голос и замолчал, но стучать по батарее не переставал до тех пор, пока в руках были силы. Отбросил лом, вытер пот со лба и спросил Анжелу:
– Как ты думаешь, эта гадость уже здесь?
– Должна быть. Проверить бы как‑нибудь?
Эдик сморщил лоб, размышлял, прикидывал. Можно, конечно, приоткрыть дверь, выглянуть и сию секунду назад! Но кто ее знает, соплю плотоядную, насколько быстро она реагирует и насколько сильна. Смогут ли они закрыть дверь, если слизь навалится на нее с той стороны? С их цыплячьим весом это проблематично. Если бы они были все вместе, впятером, Эдик бы даже не сомневался, справятся, а двоих вражина склизкая может одолеть.
Внезапно дверь слегка шелохнулась. Эдик не мог поверить собственным глазам, дверь медленно открывалась. Сообразила Анжела, бросилась на дверь, придавила всем телом. Дверь с неприятным чмоканьем вернулась на место, из‑за нее донеслось злобное шипение.
– Закрой замок!
Анжелин крик вывел Эдика из ступора. Он кинулся к двери, повернул ручку замка. Металлический щелчок оповестил, что замок закрыт.
– Будешь витать в облаках, быстро на небо отправишься, – укорила Анжела, потирая ушибленное плечо. – И о чем ты так задумался?
– Ты не поверишь! – нервно засмеялся Эдик.
– Я теперь во все, что угодно, поверю, – серьезно сказала девочка.
– Я раздумывал, как узнать, клюнул слизняк на нашу приманку или нет?
Анжела вяло улыбнулась:
– Теперь мы знаем, что клюнул, а дальше что?
– Дальше? Дальше будем сидеть и ждать, когда нас Никита с Таней вызволят. Их очередь тормошить извилины.
– А мы будем просто сидеть и ждать?
– Ну, не просто, тоже будем думать. Хотя, если честно, когда я размышляю об этой твари, у меня от страха извилины распрямляются.
– А ты посмотри наверх, – посоветовала Анжела.
Пару минут Эдик добросовестно разглядывал потолочное покрытие.
– Ничего не видишь?
– Особенного ничего. Обычная потолочная плитка, белая в серую крапинку.
– А что под плиткой? – начала терять терпение девочка.
– Наверное, сказочная страна, – огрызнулся Эдик. – Что может быть под плиткой?! Потолок!
– А если нет? – тихо спросила Анжела.
До Эдика дошло.
– Ты думаешь… – начал он и не договорил. Подошел к стене, уперся в нее руками. Анжела забралась ему на плечи, встав на цыпочки, дотянулась и сдвинула в сторону одну пенопластовую плитку.
– Что там? – Не сдержав любопытства, Эдик задрал лицо вверх и потерял равновесие. Анжела успела схватиться одной рукой за рейку, которая держала потолочное покрытие. Рейка опасно прогнулась, но выдержала. Перебирая руками и сбивая плитки, Анжела добралась до середины комнаты. Повисла на одной руке, кулаком второй постучала по более широкой рейке, она отозвалась металлическим звуком.
Эдик правильно все понял, подставил плечи и добродушно проворчал:
– Хорошо, что ты мне досталась в напарники, а не Танька.
– Это почему? – Анжела пыталась прорвать рукой звукоизоляционное покрытие, но блестящий, похожий на прочную фольгу материал не поддавался.
– Мы с Таней низкорослые, она до потолка дотянется, если только прыгнет с моих плеч.
– И мне бы не помешали еще сантиметров десять роста! – сквозь зубы сказала Анжела. – Чуть‑чуть не дотягиваюсь.
– Слезь, передохни. Я придумал, чем прорвать изоляцию.
Анжела тяжело спрыгнула на пол. Эдик заботливо протянул бутылку с водой. Девочка жадно сделала несколько крупных глотков и вернула бутылку. Хотя могла бы выпить вдвое больше, но нельзя быть эгоисткой, да и воду надо экономить. Она села на пол, вытянула ноги и расслабилась.
– Хочешь, я тебе плечи помну, – смущенно предложил Эдик.
– Зачем?
– Когда родители приходят с работы усталые, я им делаю массаж. Они уверяют, что здорово помогает. Я и сам чувствую, как мышцы становятся мягче, податливее.
– Давай, – согласилась Анжела и отлепила спину от стены.
Эдик впился в ее плечевые мышцы на удивление сильными пальцами. Анжела поморщилась, больновато. Но через пару минут боль стихла, напряжение стало отпускать, тело наполнилось энергией.
– Я готова! – Анжела легко вскочила.
Эд взял железный штырь и ткнул им в потолок:
– Им и проткнем изоляцию.
Анжела забралась ему на плечи и, держась за рейку, несколько раз сильно ткнула железным прутом в изоляционное полотно. Похожий на фольгу материал прорвался. Девочка расширила дыру, отбросила штырь. Попросила:
– Эд, чуть‑чуть повыше.
Эдик, багровея от усилий, встал на цыпочки. Анжеле удалось зацепиться за железную балку, но подтянуться силенок не хватало. Мальчик стал подталкивать ее ступни руками.
– Еще чуть‑чуть, – бухтела Анжела.
У Эдика от напряжения вздулись вены на руках, он собрал все силы и толкнул Анжелу вверх. Вдруг давление исчезло, стало легко‑легко, Анжела все‑таки вскарабкалась на балку. Уселась верхом, покачалась, проверяя на прочность. Заверила:
– Слона выдержит, лезь. Хотя погоди, я посмотрю, что там.
Опираясь на руки, она «поехала» в сторону двери.
– Что там? – подпрыгивал на месте Эдик.
– Повезло, – отозвалась Анжела. – Над коридором то же самое, изоляция и плиточное покрытие. Мы сможем дойти до лестницы по краю стены, она в кирпич шириной. Хорошо, что здесь нет капитального потолка. Сэкономили военные.
– Ничего подобного. Они поступили совершенно правильно. Там что за изоляцией?
– Трубы какие‑то канализационные, пучки проводов, – недоуменно ответила Анжела.
– Вот именно. Военные все предусмотрели, случилась авария или замыкание, не надо ни пол вскрывать, ни потолок разбирать.
– Тогда ладно. Давай рюкзак, – Анжела свесилась с балки, подцепила рюкзак. По своей инициативе Эдик подал два железных прута и беспомощно огляделся:
– А как мне туда забраться? Подсадить некому, подставить тоже нечего.
– Да. – Анжела почесала лохматую голову. – А если так. – Она взяла рюкзак за одну лямку, вторую спустила вниз. Выдержит?
– Выдержит стопудово! Рюкзак! А ты свалишься! – уверенно предрек Эдик. – Поройся в рюкзаке, там веревка должна быть.
Веревка нашлась. По Эдикову распоряжению Анжела закрепила веревку на балке, навязала узлов, чтобы легче было забираться. Но мальчику пришлось порядком помаяться, прежде чем удалось вскарабкаться на балку.
– Передышка! – устало выдохнул он, устроившись рядом с Анжелой. Она понимающе кивнула. Но передохнуть Эдику не удалось. Содрогнулось изоляционное полотно, завибрировало, с треском отлетели потолочные плитки, что‑то тяжело хлюпнуло вниз.
– Это она! – Анжела побледнела и вцепилась в Эдика. Он тоже сразу сообразил, что произошло. Пока они корячились, забираясь на стену, слизь подобралась совсем близко, но пенопластовые плитки не выдержали ее тяжести и отвалились.
Мальчик обшарил лучом фонарика изоляционное полотно вокруг. Вроде все в порядке, разрывов не видно. Если чудищу удастся пробраться за изоляцию, им придется несладко. И это еще мягко говоря.
Анжела словно прочитала его мысли, еле слышно прошептала:
– Оно не сможет сюда попасть?
– Не должно.
Слизь настойчиво рвалась к добыче. В другом месте посыпалась плитка, раздалось тяжелое чмяканье, за ним последовало разъяренное шипение.
– Двигай, – подтолкнула Эдика Анжела.
Маленький рост позволил мальчику встать на ноги и идти, не пригибаясь. Анжеле было хуже, ей приходилось сутулиться и нагибать голову, чтобы не задеть трубы и пучки проводов. А потеря равновесия и падение чреваты гибелью. Изоляционное полотно не выдержит упавшего на него веса.
Эдик шел как по болоту, сначала нащупывал прутом стену, определял границы. Мягкое, проложенное толстым слоем стекловаты, серебристое полотно не позволяло визуально определить, где кончается стена.
Слизь бесновалась. С треском отрывались все новые и новые потолочные плитки, тварь падала раз за разом. Яростное шипение не смолкало ни на секунду. Она слышала добычу, она чувствовала добычу, а добраться не могла. Каждая клетка ее студенистого тела жаждала горячей крови. Каждая порция трепещущей плоти наполняла ее злой энергией и яростным желанием настичь и сожрать новое живое существо. Твари было неведомо чувство насыщения.
По серебристой поверхности прокатилась опасная рябь, Эдик почувствовал, что скользкое полотно уходит из‑под ног. Он посмотрел влево и увидел, как опасно прогнулась изоляция. Тварь прилепилась к ней и теперь медленно, но верно, подбиралась к добыче.
Разум взбунтовался. Он не желал стать жертвой непомерно разросшейся медузы! Много чести!
– Эд! – отчаянно вскрикнула Анжела. Он проследил за ее полным страха взглядом и увидел, как кусок полотна оторвался вместе с прилипшей к нему корчащейся слизью. Сейчас она снова вползет наверх и…
– Много чести! – процедил мальчик, встал устойчивее и крепко сжал железный прут.
Глядя на его суровое, решительное лицо, Анжела тоже справилась со страхом. Удобнее перехватила прут, нацелив острый конец на прорыв в изоляции.
Если бы в этот момент ребята могли увидеть себя со стороны, то скорее всего не узнали бы своих лиц. Такие жесткие, чеканные профили выбивали на старинных монетах.
Тварь не заставила себя ждать, шипя, оскальзываясь, но с удивительным проворством вползла на полотно. Но так как ребята стояли, не шелохнувшись, она растерянно заколыхалась. По студенистому телу побежали сине‑фиолетовые молнии.
– Не смотри, заворожит, – предупредил опытный Эдик.
Слизь моментально отреагировала, окрасилась в свой обычный буро‑серый цвет и поползла на голос.
Мальчик и девочка обменялись пристальными взглядами и поняли друг друга. Эдик поднял прут, как копье, Анжела в знак согласия слегка наклонила голову. Подняв оружие, они спокойно ждали приближения врага.
Два копья одновременно опустились и пронзили склизистое тело алчной твари. Слизь издала свистящее шипение, скрутилась в тугой комок и с тяжелым шлепком упала вниз.
Эдик ободрал руки и чуть не свалился вместе с тварью, пытаясь удержать железный прут. Анжеле удалось сохранить прут лишь благодаря тому, что она выше ростом и смогла схватиться второй рукой за трубу над головой.
Восстановив сбитое дыхание, Эдик осторожно наклонился, посмотрел на лежащий внизу комок. Тварь не подавала активных признаков жизни.
– Как ты думаешь, она… того? – тихо спросила Анжела.
– Не знаю, проверить бы.
– Сдурел?! Двигаем отсюда, – девочка решительно пошла вперед. Эдик продвигался гораздо медленнее, теперь у него не было прута, чтобы нащупывать дорогу.
У стены Анжела остановилась, дождалась Эдика и сказала:
– Пришли. Там лестница. Надо прорывать изоляцию и потолок, спускаться и бежать наверх.
– Надо было все же проверить, сдохла эта гадость или нет.
– Вот сейчас и проверишь, – обнадежила Анжела и принялась рвать прутом изоляционное полотно. Получалось плохо, прут протыкал серебристый материал, но не разрывал.
Эдик покопался в рюкзаке, достал нож и изоленту. Забрал у Анжелы прут, прикрутил к нему изолентой нож. Страхуя друг друга, ребята вырезали в изоляции большой четырехугольник и сбили его на пол вместе с потолочной плиткой. Рискуя упасть, Эдик пытался увидеть ту часть коридора, где упала слизь, пока Анжела не остановила его.
– Хватит. Свалишься, шею сломаешь, и тебе будет глубоко поровну, жива эта тварь или нет.
Эдик взглянул на слабо освещенный пол коридора и поежился:
– У меня даже душа мурашками покрылась. Жутко так наобум лезть вниз.
– Есть другие варианты? Кстати, ты заметил, что свет тускнеет, похоже, скоро генератор накроется.
– Да? Тогда надо действовать, не хватало еще остаться с этой тварью в полной темноте.
– Пугающая перспектива, – согласилась Анжела, сосчитала до трех и прыгнула вниз. Она приземлилась на ноги, но подвели скользкие сапоги, девочка растянулась во весь рост, но быстро вскочила и понеслась вверх по лестнице. Эдик понял, еще пара секунд промедления, и он не решится прыгнуть. Он согнул ноги в коленях и оттолкнулся. Прыжок получился удачным. Эдик выпрямился и краем глаза заметил какое‑то движение. Он повернулся и замер от ужаса, из‑под сорванных потолочных плиток выбиралось студенистое чудовище.
Желудок скрутило в тошнотворный узел. Разум кричал «Беги!», а ноги, казалось, прилипли к мраморному полу. С лестницы что‑то отчаянно кричала Анжела.
Слизь собралась в тугой комок, напружинилась и прыгнула, распрямляясь в полете. Мальчика обдал омерзительно сладкий запах гниения. Он понял, сейчас эта гадость его накроет и все, конец!
Адреналин хлынул в кровь, тело наполнилось злой энергией. Эдик кувыркнулся вперед, на то место, где он стоял полсекунды назад, смачно хлюпнулась тварь.
– Беги‑и‑и! – истошно кричала Анжела.
Перепрыгивая через ступени, Эдик мчался по лестнице. Сердце бешено колотилось о ребра, в венах жарко пульсировала кровь. Он не сразу смог затормозить, пролетел мимо Анжелы и ребят.
Никита и Света с Таней навалились на дверь, а Анжела яростно колола железным прутом. Дверь захлопнулась, Таня повернула ручку, закрывая замок. Из‑за двери раздалось пронзительное, злобное шипение.
Эдик обернулся, убедился, что дверь заперта, и метнулся к лифту.
– Кит, помоги!
Тумбочка, блокирующая двери лифтовой шахты, в открытом положении сидела плотно.
– Отойди, – велел Никита и несколькими сильными пинками сбросил тумбочку в шахту. Двери с лязгом сомкнулись.
– Боюсь, она их сможет открыть, – Таня с сомнением смотрела на двери. – Просунет щупальце и раздвинет. Надо их заблокировать.
Никита протянул руку к железному пруту, что держала Анжела, но она отдернула прут и спрятала за спину:
– Это единственное оружие, которое у нас есть.
– Но больше нечем заблокировать дверь. – Никита беспомощно огляделся.
Вдруг Таня что‑то подняла и с размаху бросила на мраморный пол. Брызнули черные пластиковые осколки.
– Ты чего наделала?! – ахнул Никита. – Ты же ее разбила!
– Разбила, – спокойно согласилась Таня. – А зачем она тебе?! В школе хвастаться?
Девочка смотрела прямо и жестко.
– Почему сразу хвастаться? – смутился Никита. – Но без камеры нам никто не поверит. А так было бы видеодоказательство.
– Интересно, кому и что ты собирался доказывать?
– Тань, не пойму, чего ты злишься? Да мало ли кому!
– Никита, до тебя еще не дошло, что никому ничего рассказывать, а тем более показывать не надо.
– Это почему? – искренне удивился мальчик.
Таня вздохнула и терпеливо, как маленькому, стала объяснять:
– Кит, ты понимаешь, где мы находимся? На брошенной научно‑военной базе. Секретной, заметь, базе. И, в общем‑то, проникли мы сюда незаконно. Но это ладно. Не так давно база была замешана в крупном скандале. Не просто ж так ее моментально свернули! Скандал замяли. И вот представь, появляются пять подростков и рассказывают направо и налево о живой плотоядной слизи, живущей в здании базы. А те, кому принадлежала база, вовсе не заинтересованы в привлечении внимания. Что они сделают?
Никита независимо дернул плечом:
– А что они с нами могут сделать?
– Да все, что угодно! – взорвалась Таня.
– Выложил в Инет, и все!
– Вот тогда точно все! – поддержал Таню Эдик. – Они доказали бы, что это видеомонтаж, а нас просто стерли с лица земли.
– Паникеры, – буркнул Никита. – Может, наоборот, это стало бы сенсацией. Живая слизь! Неизвестная ученым форма жизни!
– Кит, как ты полагаешь, откуда вдруг возникла эта самая неизвестная ученым форма жизни? – Эдик смотрел с ехидством.
– Вот ученые пусть и разбираются.
– Никита, твоя голова явно не перегружена извилинами, – не выдержала молчавшая до сих пор Анжела. – Включи мозги и подумай, откуда взялась, как ты скромно выразился, эта «форма жизни»?! Точнее, форма смерти!
– Это ты точно сказала, – подхватила Таня, – форма смерти! Она же одного жаждет – убивать! Переваривать и снова убивать!
Никита растерянно смотрел на друзей:
– Вы хотите сказать, что ученые и вывели эту слизь?
– В оборонных целях, – подсказала Таня.
– Круто. – Никита почесал лохматый затылок и признал: – Скорее всего вы правы.
За это друзья и любили Никиту, он умел честно и открыто признавать свои ошибки.
– Я как‑то об этом не подумал.
– Кто б сомневался! – засмеялась Таня. Но тут же резко оборвала смех и уставилась ставшими совершенно стеклянными от ужаса глазами на створки шахты. Створки медленно разъезжались.
Анжела быстро отреагировала, ткнула в образовавшуюся щель прутом. Мальчики налегли и сдвинули двери. Из шахты донеслось гадючье шипение.
– Держите! – Таня вспомнила, с какой целью разбила камеру. Присела на корточки и стала торопливо собирать пластиковые осколки. Осколки запихала в пазы между створками и полозьями.
– Поможет? – Эдик без особого доверия смотрел на ее манипуляции.
– В нашем лифте это работает, пока не вытащишь, двери не откроются.
Ребята напряженно ждали. Прошипевшись, слизь снова попыталась выбраться из шахты. Дверцы слегка дрогнули, но не открылись.
Глава 12
Нелегкое решение
– Все равно это ненадолго, – обреченно сказал Эдик.
– Рано или поздно тварь выберется оттуда, – согласилась Анжела.
– Надеюсь, мы будем уже далеко, – размечталась Света.
Таня безжалостно обгрызала кожу с губ. Она всегда обкусывала губы, когда сильно волновалась.
– Слизь выберется из подвала и станет бродить по комнатам и коридорам базы.
– Ну и пусть себе бродит, – фыркнула Света.
– Нет, не пусть, – упрямо мотнул головой Эдик. – Потом, оголодав, она выберется из этого здания.
– Интересно как? – Свете хотелось быстрее покинуть это страшное место, и плевать ей, выберется слизь наружу или нет. – Это здание строили профессионалы, строили по особому проекту и с определенными целями. Наверное, они предусмотрели такой поворот.
– «Титаник» тоже профессионалы строили, – напомнил Никита.
Света сделала вид, что не услышала реплики:
– Там внизу не подвал, а самый настоящий бункер! Навороченные электронные замки, стальные засовы.
– По логике вещей, военные перед тем, как покинуть здание, должны были заблокировать все двери, а они открыты, – задумалась Анжела.
Таня кивком указала на остатки видеокамеры:
– Мы просмотрели видеозапись. Замки были закрыты, но то ли студенты оказались шибко одаренными, то ли в электронных мозгах что‑то заклинило, в общем, ребята их без особого труда открыли. И еще. Слизь была маленькой, вполовину меньше, чем сейчас. Питаясь, она растет.
– Растет?! – озабоченно вскинулся Эдик.
– Растет, – подтвердил Никита. – Мы видели, как она напала на первого парня. Того, чей рюкзак мы нашли. Вся компания была пьяная до положения риз.
– Это как? – не поняла Анжела.
– Это, когда жертва алкоголя норовит расположиться на полу, – пояснил Никита. – Пацаны пробрались в подвал через шахту лифта, открыли изнутри двери, и девочки спустились по лестнице.
– А где на них слизь напала? – болезненно поморщился Эдик.
– В коридоре. Они, наверное, могли бы спастись, если бы пиво мозги не туманило. Когда на Славу, так зовут очкарика, напала эта гадость, им весело было. А слизь, – тут Никиту передернуло, – она словно растеклась или растянулась, не знаю, как правильно сказать. Проникла под одежду и там растеклась, облепила жертву. Слава начал кататься по полу и орать, а эти придурки ржали так, что камера вибрировала. Потом до второго парня дошло, что приятель не прикалывается. Он выключил камеру и бросился на помощь, но, видать, поздно.
– А девушки? – спросила Анжела, заранее зная ответ.
– Тоже. А слизь выросла!
– То есть, если она выберется отсюда, она будет жрать все, что шевелится, и станет нереально огромной? – Руки Анжелы, державшие металлический прут, слегка подрагивали.
– Не знаю, есть предел ее росту или нет. Одно знаю точно, если она высвободится отсюда, ничего хорошего не будет. Здесь она ограничена в пище, а там… лес, вода, рыбы, животные, насекомые. Еще неизвестно, может, слизь и растения употребляет в пищу.
– А мы не могли бы поговорить об этом там? – Света раздраженно махнула рукой в сторону выхода.
Никита, Эдик, Анжела и Таня встретились взглядами и безмолвно проголосовали. Никита, неожиданно для себя ставший вожаком, по очереди посмотрел в глаза каждому. И каждый ответил ему едва заметным наклоном головы. Тем не менее Света заметила и закричала:
– Что вы задумали?! Умоляю, пойдемте отсюда! Это не наше дело!
– Раз мы здесь оказались, значит, наше, – решительно ответил Никита.
– Судьба, – с философским видом сказал Эдик. – А как говорит мой папа, судьба и за печкой найдет.
– Какая еще судьба? А если мы все погибнем?!
– Значит, судьба, – хором ответили мальчики.
– Это не судьба, это глупость. – Света залилась холодными злыми слезами.
Подошла Таня, обняла за плечи, участливо сказала:
– Ты иди.
– Куда? – подняла опухшее, заплаканное лицо Света.
– Наверх. Подожди нас немного…
– А если вы не выйдете?!
– Иди домой.
– Разве тебе не страшно? – От удивления Света даже перестала реветь. Она пристально вглядывалась в лицо Тани, искала следы страха и… не находила.
Таня слегка улыбнулась:
– Вообще‑то страшновато. Но есть вещи хуже страха. Чувство вины, например.
Света немного подумала и, видимо, согласилась с Таней, потому что вытерла глаза и твердо сказала:
– Никуда я без вас не пойду. Вместе пришли, вместе и уйдем.
– Девочки, на самом деле, вовсе необязательно всем участвовать в уничтожении слизи. – Никита оглянулся на Эдика, ища поддержки. – Вы можете подняться наверх…
– Нет уж, – тряхнула спутанной медной гривой Таня, – Светка правильно сказала, вместе пришли, вместе и уйдем.
Анжела заметила, что Эдик тоже хочет что‑то сказать, и не сомневалась, что он поддержит предложение Никиты. И не дала ему заговорить:
– Я согласна с девочками. Или все вместе, или никто!
– Это неразумно! – запротестовал Эдик.
– А мы сейчас руководствуемся не холодным рассудком, а интуицией. Скажите, только честно, разве у вас нет ощущения, что мы все делаем правильно?
Вместо ответа Никита забрал у Анжелы прут и распорядился:
– Сделаем так. Вы отжимаете створки, а я проткну слизняка прутом.
– Не пойдет, нужен другой план. Мы с Анжелой дважды проткнули это гнусь лабораторную прутами, при этом мой прут остался в ней. Но она от него как‑то освободилась. Так что ей протыкание прутом, что слону дробина.
– А я предлагаю вот что! – Таня держала в вытянутой руке найденную в рюкзаке студента Славы бутылку виски.
– Напоить чудовище?! – хихикнул Никита.
– Нет. Я предлагаю сжечь эту тварь.
Повисла напряженная тишина, ребята обдумывали Танину идею.
– Я – за! – принял решение Никита.
Остальные молча кивнули.
– Поступим следующим образом, – снова лидировал Никита, – девочки отжимают створки. Эд, твоя задача не дать слизи выползти наружу, – он протянул Эдику прут. – А я оболью гадину и подожгу.
Таня подала Никите коробок спичек.
– Подождите! – Света потянулась за рюкзаком и вытащила сложенный трубочкой журнал.
Увидев журнал, Анжела потрясенно выдохнула:
– Света, ты когда успела наложить в мой рюкзак столько ненужных вещей, маникюрный набор, журнал?!
– Как видишь, не такие они и ненужные! – оскорбленно заявила Света. – Набор пригодился, а теперь и журналу найдем применение. Никита, я думаю, не слишком разумно приближаться к этой мокрице‑переростку со спичками. Лучше держаться подальше от ее щупалец.
Света выдернула из журнала страницу, свернула трубочкой и протянула Никите:
– Сделаешь факел и ткнешь в нее.
Никита с таким восхищением посмотрел на Свету, что девочки недовольно отвернулись.
– Ну что? По местам! – с воодушевлением скомандовал Никита, и ребята заняли свои места.
Девочки сноровисто убрали пластиковые блокираторы, Эдик удобнее перехватил прут и нацелил на шахту, Никита открыл бутылку. Света держала наготове бумагу и спички.
Таня и Анжела синхронно раздвинули двери. Слизь не заставила себя ждать, густым буро‑серым потоком хлынула наружу. Но Эдик не сплоховал, с каким‑то звериным воплем бросился вперед и насадил тварь на прут. Слизь зашипела как тысяча гадюк. А Эдик, откуда только силы взялись, толкнул прут с тварью назад в шахту. Если бы не отличная реакция Никиты, Эд вполне мог бы последовать за прутом и слизью на дно шахты. Но Никита молниеносным движением руки поймал друга за ремень джинсов. Эдик закричал от боли во вторично ободранных ладонях, когда штырь выскользнул из рук. Со дна шахты донесся сырой чавкающий звук.
