Сенсорно-перцептивная организация

Сенсорно-перцептивная организация представляет собой систему межанализаторных связей и определяет целостность чув­ственного отражения человеком объективной действительности.

Б.Г.Ананьев писал: «...сложилось понимание мозговой работы как информационной деятельности, осуществляе­мой всей многообразной совокупностью сенсорно-перцеп­тивных аппаратов. Именно в этой деятельности и заключе­на наиболее общая работа головного мозга как единого ги­гантского анализатора внешней и внутренней среды орга­низма» [7, с.49].

Об этом говорил еще И. П. Павлов — что большие полуша­рия представляют главнейшим образом мозговой конец анали­затора [130].

194

 

Такие высказывания позволяют представить мозг как «при­емник» сигналов из внутренней и внешней среды — не более того, а никак не «генератором» психической феноменологии.

Структура субъекта деятельности неслиянно и нераздель­но, как и все в человеческой индивидуальности, связан^ со структурой индивидных свойств.

Сенсорная организация, представляя собой морфологи­ческие особенности анализаторов, структура которых обуслов­лена генетическим фактором — т.н. задатки — компонент ин­дивидной структуры, с одной стороны; с другой — является основой перцептивных процессов — когда свойства внешней реальности «опредмечиваются» и интерпретируются. Перцеп­ция традиционно относится к более высокому уровню психи­ческих свойств, чем ощущения — к структуре субъекта.

Еще в опытах Н.И. Ланге обнаружилось, что восприятие не только интерпретируется мышлением, но само осуществ­ляется как наглядное суждение, тесно связанное со структурой предложения. Помимо экспериментальных доказательств, Н.И. Ланге ссылался также на данные из истории языка, со­гласно которым безличные формы предложения первичны.

Об этой так называемой «внутренней активности» уже шла речь в I части, когда рассматривался процесс формирования психического образа. К «глазу» присоединяется деятельность мышления — обобщенные и осмысленные знания ускоряют процесс различения, распознавания объекта. Работа II сиг­нальной системы в виде общих представлений и мыслительных процессов сенсибилизирует работу органов чувств.

Поэтому, несмотря на генетическое значение различий в структуре сенсорной организации, главное основание для об­разования индивидуальных различий чувствительности заклю­чено во влиянии высших отделов коры головного мозга, счи­тал Б.Г.Ананьев [7, с. 111]. В процессе жизни индивидуализа­ция чувствительности прогрессирует. Индивидная структура — сенсорная организация — задатки — представляет необходи­мый потенциал для развития — трудоспособности, одареннос­ти и специальных способностей для реализации деятельности субъекта. Имеется и обратное влияние деятельности: состав и структура чувственного отражения образуют сенсорную орга­низацию, зависящую от образа жизни и деятельности — в за­висимости от них складывается определенное взаимодействие

195

 

анализаторов, их соподчинение, доминирование одних над другими.

Имеются экспериментальные данные, которые показыва­ют влияние слова, упражнения, мышления, трудовой деятель­ности на изменение чувствительности анализаторов, их сенси­билизацию.

Эти данные и вскрывают ту взаимосвязь индивидных и субъектных свойств, которые слиты нераздельно и неслиянно. Кроме координаты внутренней активности, внутренней энер­гии в формировании психического образа, мы в I части также установили и роль «внешней» энергии, которую несет сигнал. Сигнал, поступающий в нервную систему, несет «внешнюю энергию» ^информацию. Е.Н. Соколов показал, что уже в сен­сорной организации заложен потенциал для выполнения раз­ных функций.

Е.Н. Соколов предложил классификацию межанализатор­ных связей из двух групп: активирующих и информирующих [165].

Основным эффектом активирующих связей является из­менение чувствительности в зависимости от силы побочного раздражителя и от исходного состояния анализатора. Это про­явление известного в психофизиологии закона начального уровня Уайльдера [191, 210]..

Все активирующие связи, влияющие на динамику состоя­ния и уровень чувствительности, не сказываются на содержа­нии чувственных образов, нейтральны к их информационной структуре.

Информирующие связи определяют информационную структуру и содержание образа. Ассоциации ощущений раз­личных модальностей, синтезирование образов в сложные на­глядные образования — все это создает информацию об объектах внешней действительности и их свойствах, ориенти­рует человека в разнообразных отношениях между объектами.

Б.Г. Ананьев писал, что исследования сенсорного голода в условиях депривации показали исключительную важность для поддержания общего рабочего тонуса мозга сенсорных сигна­лов разных модальностей. Потребность в видении, слышании приводит к возникновению сенсорного голода при невозмож­ности их удовлетворения.

196                                         '

 

Этот сенсорный «голод» переживается человеком более остро, чем голод телесный — известно наступление грубой, необратимой патологии мозга, возникающей после длитель­ных состояний сенсорной депривации. Эти и другие данные позволяют считать вполне правомерной гипотезу Л. Божович о наличии у человека потребности во впечатлениях (информа­ции) как одной из базовых потребностей человека [24].

Перцептивные процессы, как и любые другие, несвободны от влияния «движущих сил» — мотивационных характеристик. Мотивационная сторона перцептивных процессов определяет их направленность, селективность, напряженность = тонус — тоническую функцию.

Таким образом, мы видим, что в целостность психической феноменологии индивидная структура человека вносит харак­теристику актуальности — актуализирует, динамизирует все другие компоненты психики. Если попытаться продолжить представление структур индивидуальности в виде «пирамид», то плоскостью, перпендикулярной к плоскости «функциональ­ное состояние» с координатами «активированность» — «сенсо-рика» — «сенситивность», будет плоскость «перцепция» — «сенсорика» — «сенситивность».

Целостность психики проявляется во взаимосвязях «всего со всем», «много-многозначных зависимостях» (B.C. Мерлин [117]). О целостности психических явлений говорит и то, что неравномерное развитие разных видов чувствительности при­водит к избирательности сенсорного способа заучивания, за-

197

 

поминания материала, к доминированию тех или иных обра­зов в мыслительных процессах, видах творчества.

Таким образом осуществляется взаимовлияние перцептив­ных характеристик на мнемические и аперцепцию в триаде

«отражение».

Память — это плоскость «сенситивность — активирован-ность — запечатление». Есть экспериментальные данные, ко­торые подтверждают успешность запечатления информации от активированности нервной системы — Изюмова С.А. [77].

Мнемические процессы (память)

Триада памяти, или мнемических процессов — это запечат­ление, сохранение и воспроизведение представленной органа­ми чувств информации.

Запоминание проявляется в узнавании предмета.

Воспроизводится не только чувственный образ, но и его обобщенное, смысловое содержание.

По временному параметру — длительности сохранения за­печатленного материала -^выделяется такая триада: память кратковременная, оперативная, долговременная.

По параметру содержания воспроизводимого материала выделяется другая триада памяти: словесно-логическая, образ­ная, эмоциональная.

Аперпепция (представления)

Представления, или аперцепция — это воспроизведение образа объекта на основании прошлого опыта, характеризую­щееся неустойчивостью, фрагментарностью, обобщенностью.

Аперцепция — вершина триады «Перцепция — Память — Аперцепция».                   •

Психические процессы, выполняющие функцию ориента­ции во внешней действительности, образуют триаду «вообра­жение — мышление — речь».

Образы, которые не являются продуктом воспроизведения непосредственно воспринимавшегося материала, называют продуктом воображения.

Воображение — это процесс преобразования, видоизмене­ния когда-то полученных образов и порождение на этой осно­ве новых образов.

198

 

Мышление. С.Л. Рубинштейн дает такое общее определе­ние мышления: мышление отражает бытие в его связях и от­ношениях; в его многообразных опосредованиях [151].

Процесс мышления, переработки запечатленной инфор­мации начинается с операций сравнения, анализа — установ­ления различий между образами объектов- Оперирование об­разами — это чувственное познание или образное мышление, которое по природе своей очень близко к процессу воображе­ния.

Установление различий, выделение существенных призна­ков объектов или явлений, установление между ними отноше­ний, образование понятий — это функции дискурсивного, по­нятийного или логического мышления.

Установление общих признаков объектов или явлений, аналогий, синтеза представленной информации - это проявле­ние интуитивного мышления.

Таким образом, можно выделить триаду видов мышления:

образного, понятийного, интуитивного.

Способы оперирования информацией

В 1964 г. Б.Г, Ананьев высказал гипотезу о билатеральном контуре регулирования психических процессов [б]. Он предполо­жил, что полушария мозга выполняют разные функции, и домини­рование того или иного полушария у конкретного человека в опре­деленной мере обусловлено наследственностью. Он писал, что до-минантность одновременно выступает как структурный и как функционально-динамический принцип деятельности полушарий;

как наследственно-врожденное и как индивидуально-приобретен­ное свойство.

Многие функции осуществляются при участии обоих полушарий, но характер участия левого и правого полушария оказывается различ­ным. Билатеральное регулирование сочетает управление информаци­онными и энергетическими потоками таким образом, что в каждый момент времени каждое из полушарий выполняет по отношению к другому то информационную, то энергетическую функцию [б].

Как установлено к настоящему времени многочисленными экс­периментальными данными, основная функция правого полушария состоит в симультанировании сенсорных раздражителей и пере­работке информации в образной форме. В левом полушарии нахо­дится центр речи — «сигнала сигналов», знакового обозначения сенсорной информации; левое полушарие обрабатывает информа­цию в сукцессивном режиме, оперирует знаковой, вербальной ин­формацией [27, 169].

199

 

£ связи с этим принято считать правое полушарие ответ­ственным за образное, наглядно-действенное мышление; левое по­лушарие — за вербальное, понятийное, дискурсивное, логическое мышление.

Доминантность полушария проявляется в асимметрии сенсо-моторных функций, парных органов. Асимметрия функций возрас­тает к периоду зрелости человека и уменьшается в пожилом и старческом возрасте.

Функциональная асимметрия является признаком активно­сти, сопутствует лучшему качеству психической деятельности и проявляется также в эмоциональной сфере.

Как показал клинический материал, правое полушарие связа­но с отрицательными эмоциями тоски, депрессии, а левое — с чув­ством эйфории, радости, благодушия [14].

Доминирование того или иного полушария, являясь свой­ством индивида, наследственно обусловленным, определяет доминирование того или иного способа переработки инфор­мации (с типом мышления связан и тип памяти), тем самым может определять и выбор профессиональной деятельности.

Речь. Мышление и речь взаимосвязаны настолько тесно, что почти не существуют одно без другой.

Сущностная особенность человека — сознание — осозна­ние бытия. С.Л. Рубинштейн пишет, что эту функцию осозна­ния бытия язык и речь выполняют специфическим образом:

они отражают бытие, обозначая его.

Таким образом, речь и язык — это обозначающее отраже­ние бытия [152].

Речь — это форма существования мыслей, чувств, пережи­ваний для другого, средство общения с другим, а также «фор­ма обобщенного отражения действительности, форма суще­ствования мышления» [152].

Речь выражает единство чувственного и смыслового со­держания.           .

Речь имеет три функции: побудительную, коммуникатив­ную и информационную.

Наибольший интерес представляет побудительная функ­ция речи. У ребенка речь возникает тогда, когда связь слова и значения становится смысловой.

Оригинальную точку зрения на генезис речи у ребенка предложил Б. Поршнев. Когда ребенку запрещают сенсорные,

200

 

моторные действия каким-либо словом, то ребенок, неодоли­мо имитируя звуковой комплекс, сопровождающий это на­сильственное пресечение его хватательных, манипуляцион-ных, касательных, бросательных движений, тем самым запре­щает эти действия сам себе, т.е. они оказываются задержан­ными вследствие повторения им данного слова. При появле­нии второго слова возникает дифференцировка — первое сло­во теряет характер универсального «стоп-механизма», второе слово играет функцию «запрета — запрета» — и таким образом начинается речь [144].

Когда ребенок сам себе запрещает первое действие, он впервые постигает смысл, пусть еще смутно, но он понимает первую связь между двумя явлениями. Появляется первый «кирпичик» актом поэтического измерения или сознания.

Слово становится первым управляющим психическим воздействием, которое подавляет собственные действия орга­низма.

Первое такое управляющее действие у ребенка — запрет акта дефекации.

Появление этой способности сигнализирует о возникаю­щем активном процессе торможения в нервной системе.

Возбуждение и торможение — два основных процесса нервной системы.

В физиологии существует точка зрения, что субстратом II сигнальной системы — речи человека — является процесс торможения. В нервной системе имеются два основных про­цесса, независимых, имеющих собственные особенности проте­кания — возбуждение и торможение; это два равноправные, всегда сопутствующие, взаимосвязанные и всегда противодей­ствующие друг другу нервные процессы. Эти процессы взаимно индуктируют друг друга: вокруг очага возбуждения возникает зона торможения.

И.П. Павлов считал, что между ними всегда возникает «борьба» за определенные зоны мозга.

Процесс возбуждения является субстратом I сигнальной сис­темы.

Под I сигнальной системой физиологи понимают «сигналы» — информацию о внешнем мире, поступающую в мозг по сенсорным ка­налам. Слово стало «сигналом сигналов^ — П сигнальной системой.

Возникновение речевой сигнализации внесло новый принцип в деятельность мозга.

201

 

«Если наши ощущения и представления, — говорил И.П. Пав­лов, — относящиеся к окружающему миру, есть для нас первые сигналы действительности, конкретные сигналы, то речь, специ­ально прежде всего кинестезические раздражения, идущие в кору от речевых органов, есть вторые сигналы, сигналы сигналов. Они представляют собой отвлечение от действительности и допуска­ют обобщение, что и составляет наше личное специально челове­ческое высшее мышление...» [131].

Словесными сигналами человек обозначает все то, что он вос­принимает при помощи своих органов чувств.

Многочисленные исследования учеников школы И.П. Павлова показали, что II сигнальная система является высшим регулято-'ром всей высшей нервной деятельности и поведения человека.

«Слово», таким образом, является средством торможения, управления любых «первосигнальных» — двигательных, вегетатив­ных реакций; «слово» — это активное начало, следовательно, про­цесс торможения — материальный субстрат «слова» — управля­ет процессом возбуждения.

Совершенствование живого — это совершенствование реак- -ций торможения — можно и так представить процесс эволюции. Возбуждение и автоматическое реагирование на раздражение есть генетически низшая функция нервных тканей. Реактив­ность, как свойство живого вещества, дополняется в эволюции живой природы выработкой более совершенных средств не реаги­ровать, т.е. затормозить эту самую реактивность. Таким обра­зом, торможение — это активный нервный процесс, более слож­ный и совершенный [144 J.

С развитием науки о высшей нервной деятельности понятие «торможения» наполнилось смыслом о том, что это не отсут­ствие возбуждения и активности, а' определенная работа нервных клеток мозга. Высшие формы торможения — более мощные по сравнению с возбуждением, более сложные и принадлежат более позднему эволюционному уровню.

Б. Поршнев развивает довольно интересное представление о роли и значении тормозной доминанты, понятия им же и введен­ного [144].

Представляется, что возбуждение можно трактовать как потенциально разлитое по всей нервной системе, первичное и наличное. Торможение —• вторично — ведет наступление, осаду. От разлитого диффузного возбуждения остается глазок. Тормо­жение есть угнетение всех лишних для этого глазка связей и со­хранение всех нелишних. Возбуждение, таким образом, как бы вгоняется в определенные рамки.

Тормозная доминанта как бы лепит, формует антагонисти­ческий полюс возбуждения. Она отнимает у возбуждения все, что

202

 

можно отнять, и тем придает ему биологическую четкость, вер­ность, эффективность [144]. Автор подбирает очень интересные сравнения для торможения. «Прибой, или вал торможения» — это активная сторона, оформляющая очаг возбуждения, остающийся ей недоступным. Торможение — «это резец скульптора», актив­ное.начало, вырабатывающее поведение так, как скульптор извле­кает из глыбы статую.

«Энергетически» — торможение более дорогой процесс для организма. Торможение поглощает подавляющую массу рабочей энергии организма. Так как процессу торможения надо погло­тить, «затормозить» «п» степеней свободы пришедших в нервную систему раздражений и оставить одну, значит и расход энергии на это должен относиться как пх: 1, если допустить, что энерге­тический коэффициент торможения вообще в «х» раз больше ди­намического эффекта [144]. Есть опыт Хилла А., который рас­считал, что мышца,.играющая роль всего лишь задержки, то есть использующая свой механический потенциал для «статической ра­боты», действует с громадным перерасходом энергии.

Тормозящие II сигнальные управляющие импульсы возникают в рече-двигательных зонах коры. Лобные доли коры больших полу­шарий — главный аппарат II сигнальной системы. Лобные доли коры осуществляют сложные целенаправленные акты, требующие длительного удержания целей и намерений, осуществляют плани­рование, синтез первосигнальных раздражителей в соответствии с инструкцией для выполнения задач.

Лобные доли оказывают тормозящее влияние на врожденные виды мотивации. Слово вызывает торможение двигательного по­буждения, заменяет его другим, несенсорным побуждением. Слово оп­ределяет избирательность восприятия, регулирует афферентацию.

При нарушении функций лобных долей человек становится им­пульсивным, расторможенным, раздражительным, эйфоричным, эмоционально неустойчивым. Локализовать корковое торможение невозможно.

Итак, II сигнальная система заменяет первосигнальные по­буждения к действию такими, которые не требует сенсорики, стимулирует действия, которые не диктуются сенсорными раз­дражителями.

Побуждение к реакциям, противоречащим рефлекторному I сиг­нальному поведению, есть суггестия, внушение противодействия им­пульсам I сигнальной системы [144].

Регулирующая, управляющая роль слова проясняет феномен гипноза — делает выпуклым этот процесс. Б. Поршнев писал, что чужое слово в гипнозе оказывает очень мощное воздействие на че­ловека [144]. Имеется множество экспериментальных данных, которые показывают, что «чужое слово» в гипнозе изменяет со-

203

 

став крови, биохимические показатели, вызывает сдвиги в любом физиологическом процессе. Внушение есть явление принудительной силы чужого слова, предопределение поведения другого человека.

Сопротивление внушению обычно связывают с волевыми каче­ствами человека.

Н.И. Чуприкова высказала предположение, что психические явления, которые в психологии называют избирательностью восприятия, произвольным вниманием, произвольной памятью — не есть разные явления, но скорее разные стороны одного и того же процесса II сигнальной системы — регуляции поведения [207].

Б. Ф. Поршнев подчеркнул, что основой этого «многоликого» феномена является речь. Речь трансформируется в задачу, задача детерминирует мышление, мышление детерминирует деятель­ность [144].

Таким образом, мы видим, что речь, наряду с информиру­ющей, смысловой, мыслительной функцией, выполняющей ориентацию во внешней действительности, через свою побу­дительную функцию осуществляет и регуляцию действий, дея­тельности, поведения.

Триада психических процессов, выполняющих функцию регуляции психики: Речь. Внимание. Воля.

Регулятивная сторона психики всегда отражала активное начало человека, направленное на экстериоризацию себя вов­не, на преобразование этого внешнего мира или на преобразо­вание себя, внутреннего мира.

Выше мы видели побудительную функцию речи, которая дает основание рассматривать речь как одно из средств регу­ляции деятельности и состояния человека.

Воля. В психологии воля традиционно рассматривалась как процесс регуляции, управления как психическими состоя­ниями, деятельностью, так и физиологическими состояниями и процессами.

Волевое действие всегда опосредовалось целью и способ­ствовало преодолению противоречий, препятствий, как вне­шних, так и внутренних.

Воля как реакция на преграду дает дополнительную энер­гию, активность на преодоление этой преграды.

В идеалистической психологии воля рассматривалась как самодовлеющий источник активности, обусловливающий не­зависимость поведения от «объективных» причин, от детерми­

204

 

нированности и заданности. Зачатки воли заключены в по­требностях, как исходных побуждениях к действию.

Пока действия человека находятся во Власти влечений, определяясь природными особенностями, представляя реак­цию на стимул — у него нет воли. Если в борьбе мотивов берут верх непосредственные побуждения, то деятельность осуще­ствляется помимо волевой регуляции. Воля возникает тогда, когда человек способен к рефлексии своих влечений — спосо­бен как-то «отнестись» к борьбе разнонаправленных побужде­ний и принять решение.

Поэтому «проблема» воли связана с содержанием воли — смыслами и ценностями. Волевой акт — это активность само­ограничения. Сила воли проявляется не только в умении осу­ществлять свои желания, но и в умении подавить некоторые из них.

Принятие решения и его исполнение сопровождается чув­ством усилия, которое вызывается противодействием вне­шним или внутренним.

Но если человек не испытывает усилий, вызываемых внут­ренними сомнениями принимая решение, то в этом волевом акте может быть несокрушимая сила.

В. Джеме писал, что чувство усилия составляет нашу внут­реннюю сущность, ту, которая из иного мира, тогда как все другие наши достоинства детерминированы внешним миром [58].

Всякий целостный психический акт состоит из четырех стадий.

1 стадия — возникновение потребности и побуждения к ее удовлетворению, или представление цели действия. В зави­симости от степени осознания потребности стремление к ее осуществлению выражается в виде:

— влечения (неопредмеченная, органическая потреб­ность, человек не знает, чего хочет);

— желания (установление связи в. сознании между потреб­ностью и предметом — это т.н. «опредмеченное стремление»);

— хотения (предмет становится осознанной целью дей­ствия, к знанию цели присоединяется установка на ее реали­зацию, направленность на овладение соответствующими сред­ствами).

2 стадия — обсуждение и борьба мотивов. Осознание

205

 

единичной цели своего желания представляет невысокую сту­пень сознательности. Сознательный человек, приступая к дей­ствию, отдает отчет о последствиях и мотивах.

3 стадия — в сложном целостном акте между импуль­сом, побуждением и действием вклинивается опосредующий действие процесс принятия решения и планирования дей­ствия. Существующие побуждения иерархизируются под по­ставленную цель. Принятие решения непосредственно слито с принятием цели. Принятие решения выделяется из борь­бы мотивов и противостоит ей как особый акт активности — напряженное усилие, сопровождающееся отрицательными эмоциями.

4 стадия — исполнение решения. Действие становится поступком. Это высшая ступень волевой деятельности, может быть сложным длительным процессом.

Таким образом, мы видим, что в целостном психическом акте волевой процесс через побуждение связан с эмоцио­нальным процессом, через анализ мотивов и следствий — с интеллектуальным процессом. Можно сказать, что волевой процесс — это подчинение эмоционального, аффективного процесса умственному.

С.Л. Рубинштейн писал: «Один и тот же процесс может быть (и обыкновенно бывает) и интеллектуальным, и эмоцио­нальным, и волевым. Изучая волевые процессы, мы изучаем волевые компоненты психических процессов» [152, с. 182].

Некоторые авторы, в частности, П.В.Симонов, выделяют два вида регуляционных процессов: эмоциональные и воле­вые, которые реципрокны друг другу [159]. Он писал, что эмо­циональное реагирование расточительно, не экономично, ге-нерализуя поиск выхода, эмоции действуют методом проб и ошибок. Воля купирует уязвимые стороны эмоционального процесса, препятствует его дезорганизующей генерализации, способствует удержанию цели. Эмоция и воля дополняют друг друга в регуляции деятельности. Так, в результате предвидения будущих положительных последствий, возникающих при дос­тижении цели, человек получает положительные эмоции. Эти положительные переживания и выступают в качестве допол­нительной мотивации, обеспечивающей перевес побуждения со стороны поставленной цели.

Таким образом, активность во внутреннем плане, волевое усилие дает дополнительную энергию, порождает новую моти-

206

 

вационную тенденцию. Воля может быть источником положи­тельных эмоций от преодоления препятствия.

Итак, очевидно, субстратом эмоционального процесса яв­ляется процесс возбуждения нервной системы, а субстратом воли является процесс торможения центральной нервной си­стемы.

Можно предположить, что вышерассмотренные процессы функции отражения психики — сенсорно-перцептивные, мне-мические, аперцепция имеют своим физиологическим суб­стратом процесс возбуждения. Такие процессы, выполняющие функцию ориентации, как воображение и мышление, также имеют в качестве своего физиологического субстрата процесс возбуждения нервной системы.

Психические же процессы — речь, воля, выражающие произвольную регуляцию в психике, — имеют своим физиоло­гическим субстратом процесс торможения.

Пониманию регулирующей сути речеволевых процессов очень помогает использованное Б.Ф. Поршневым образное сравнение функции процесса торможения со скульптором, вы­секающим из глыбы мрамора заданный образ [144].

Практически никто из ученых не возражает, что физиоло­гическим субстратом речи является процесс торможения, а Б.Ф. Порщнев предлагает рассматривать волю как аутоинст-рукцию, II сигнальную стимуляцию; в таком случае воля имеет тот же субстрат, что и речь [144].

С развитием науки о высшей нервной деятельности поня­тие «торможения» пополняется смыслом о том, что это не от­сутствие, не задержка возбуждения и активности (такая точка зрения еще продолжает существовать в физиологии), а опре­деленная работа, энергичная особая деятельность нервных клеток.

Очаги, доминанты возбуждения и торможения, существу­ющие в каждый момент жизнедеятельности человека в его центральной нервной системе, являются двумя полюсами, двумя противоположными способами соединения всех идущих в организм из внешней и внутренней среды сигналов. Эти способы объединения сигналов происходят по принципам их объективной несвязанности или по их объективной связанно­сти между собой.

207

 

Рефлекс как принцип функционирования мозга

Как было рассмотрено выше, в целостном психическом акте можно выделить три звена: побуждение, принятие решения и пла­нирование, действие.

В рамках другой концептуальной схемы, широко распростра­ненной в советской психологии и физиологии, эти три звена цело­стного психического акта называются звеньями рефлекса, а вся психическая деятельность уподобляется рефлекторному акту и состоит из рецепторного звена, центральной, или средней части

рефлекса, и эффектора.

Рецепторное звено — это I сигнальная система, сенсорная сигнализация в виде действующих раздражителей, или образов-воспоминаний, мотивов, целей, которые побуждают человека к активности. Это интериоризация как выражение жизненного опыта, по терминологии Б.Г. Ананьева [7].

Центральное звено, или средняя часть рефлекса, и есть соб­ственно «психическое явление», по мнению И. Сеченова. И. Сече­нов говорил, что в человеке всегда имеется «цельный натуральный процесс» по типу рефлекса, средний член рефлекса есть психичес­кое явление, обособить средний член цельного акта от его есте­ственного начала и конца нельзя. Таким образом, И. Сеченов включал психическую феноменологию в систему рефлексов и ут­верждал, что вне системы рефлексов психические явления не, име­ют места. Ясной границы между телесным нервным и психичес­ким центральным нет: нервный и психический процессы «слитны» и во времени неразрывны. С этим утверждением согласны все: и материалисты, и идеалисты, и дуалисты.

В. Зеньковский писал, что такие рассуждения И.М. Сеченова о родстве психических явлений с т.н.-нервными процессами как будто дают основания считать И.М. Сеченова материалистом, но точнее его надо было бы назвать, по мнению В. Зеньковского, натуралистом {70]. Основные мысли И.М. Сеченова об отрицании самостоятельности, независимости психических процессов, о том, что психологию нельзя строить только на интроспекции, что ее нельзя отделять от материального бытия, кроме той, что наукой психологию сделает только физиология — эти мысли мо­гут признать справедливыми ученые, находящиеся на разных идей­ных позициях.

Наряду с высказанными мыслями И.М. Сеченов признавал, что «сущность психических явлений, насколько они выражаются сознательно, останется во всех без исключения случаях непрони­цаемой тайной» [70].

И.М. Сеченов, и И.П. Павлов, таким образом, резко предос­терегали от отождествления психического, субъективного с фи­зиологическим, объективным. Очевидно, ученики и последователи

208

 

их грубо вульгаризировали мысли своих великих учителей, чему, возможно, способствовал сильный идеологический пресс.

Главная идея «основателя материалистической психологии» И.М. Сеченова о неотделимости психических процессов от не­рвных, центрального, срединного звена рефлекса от его перифе­рийных концов не противоречит гипотезе о том, что мозг являет­ся приемником информации, гигантским анализатором, с одной стороны, а с другой — исполнительным органом — «эффектором», инструментом изменения человеком окружающего внешнего мира. «Срединная» же, «Центральная» часть рефлекса — тайна.

В.М, Бехтерев тоже писал, что субъективные проявления, психические процессы, являясь результатом напряжения энергии, движущейся по нервным путям, «сопутствуют» рефлекторной де­ятельности мозга [20].

Таким образом, мозг, как телесный орган, функционирует по принципу рефлекса, но. суть «психического», сущность психической феноменологии понятие рефлекса никак не объясняет,

Понятие рефлекса отражает механизм связи, общий принцип соединения разных структур мозга, физических органов и нервной системы, внешнего и внутреннего, объективного и субъективного.

Принцип рефлекса свидетельствует также о соединении фи­зического и психического, материального и духовного в «неслиян-но-нераздельный» феномен.

Рефлекс символизирует «замок», пристегивающий, соединяю­щий одну реальность с другой; мы понимаем, что именно там, под крышкой этого замка, совершается тайна «неслиянной нераздель­ности» мира видимого и невидимого. Но тайна остается и сегодня тайной. И если Л.М. Веккер, утверждая, что сущность онтологи­ческой альтернативы в области психофизической проблемы со­стоит в нахождении адекватного материала для воспроизведения психических структур в физической реальности, и предлагает в качестве этой реальности состояния субстрата мозга, запечат­левающие в форме нервных ходов свойства объекта [38], то, на наш взгляд, это не является решением данной онтологической аль­тернативы, т.к. состояния физического взаимодействия нервного субстрата с объектом так и остаются телесной реальностью, а тайна взаимодействия разных реальностей остается тайной, и материал «ткани» психического образа все так же непонятен. Более или менее сегодня в психологии и смежных с ней науках -нейрофизиологии, психофизиологии, нейропсихологии — понятно, как функционируют рецепторные звенья рефлекса и эффекторные, исполнительные звенья, осуществляющие те планы, намерения, которые возникают в «центральном» звене рефлекса — экстерио-• ризацию, — но что и как происходит в этом «центральном» звене — высших корковых зонах мозга — неясно.

209

 

Физиологической науке известно, что высшие корковые зоны мозга — «центральное» звено — являются субстратом речи, планирования, принятия решений, генератором тормозя­щих влияний на низшие, подкорковые структуры мозга [145,198].

Джеме В. писал, что сущность духовной человеческой природы должно видеть в чувстве усилия, которое человек способен проявить; кто не способен к проявлению усилий воли, тот не заслуживает, по его мнению, имени человека [58].

Волю с сознанием в истории психологии связывали мно­гие психологи и философы.

В «Психологическом словаре» воля определяется как «спо­собность человека действовать в направлении сознательно по­ставленной цели» [148].

В.И.Селивановым воля определяется как сознательная регуляция поведения.

А. Ц. Пуни определяет волю как деятельную сторону разума и моральных чувств, позволяющую человеку управлять собой.

Таким образом, воля и сознание — это психические фено­мены, близкие по своей сути.

Третий психический процесс, выполняющий функцию ре­гуляции, внимание, тоже часто связывали с сознанием, осо­бенно в начале XX в.

И. Гербарт понимал под вниманием особую силу, сужаю­щую поле сознания, концентрирующую сознание на объекте.

В. Вундт — внимание проявляется в перемещении данного содержания в центр поля сознания.

И. Шпайх — внимание — это максимальная интенсивность активности сознания.

Джеме В. связывал внимание с волей: волевое усилие есть усиление внимания, напряжение внимания — основной воле­вой акт. Активность доли, по мнению В. Джемса, заканчивает­ся в тот момент, когда она оказала достаточную поддержку объекту мысли, который обычно плохо удерживается в созна­нии [58].

Многие исследователи отрицают самостоятельность вни­мания как психического процесса и называют его либо сквоз­ным процессом, проникающим в другие психические процес­сы [39], либо условием осуществления всякой организованной деятельности, либо формой организации психической дея­

210

 

тельности, когда одни формы деятельности усиливаются, а другие ослабляются [124].

Современные экспериментальные исследования выявили активационную природу внимания. Механизм внимания — это активация таламической структуры [198].

В психологии выделены три вида внимания: непроизволь­ное, произвольное и послепроизвольное.

Непроизвольное внимание называют эмоциональным, в основе его лежит ориентировочный рефлекс «Что такое» и вы­зывается оно появлением неожиданного стимула во внешней среде. Общая реакция активации на новизну сопровождается включением ретикулоталамической формации мозга, активи­рующей кору, вегетативную, нервную, гуморальную системы.

В зонах мозга образуется доминантный очаг возбуждения, обеспечивающий высокую продуктивность данных зон в дан­ный момент времени.

Избирательность внимания — избирательный характер воз­буждения определенных зон мозга, связанных со стимулом или деятельностью, -- обеспечивается развитием тормозного про­цесса вокруг доминантного очага возбуждения.

Произвольное внимание характеризуется наличием осоз­нанной цели, и механизм этого вида внимания другой — в осно­ве его лежит волевое усилие по поддержанию доминантного очага возбуждения.

Послепроизвольное внимание называют эмоционально-волевым.

Если в основе непроизвольного вида внимания лежит про­цесс активации, возбуждения, в основе произвольного — тор­можение, то послепроизвольное внимание имеет стойкий про­цесс, очаг возбуждения и столь же устойчивую вокруг него зону торможения, поддерживающую доминанту.

Эмоции. Среди психических процессов, образующих струк­туру субъекта деятельности, мы не рассмотрели один из важ­нейших — эмоции.

Как мы видели выше, эмоции иногда относят к регуля-торной функции психики. Этот аспект эмоционального про­цесса связан со способностью эмоций влиять на состояние человека, а через состояние и на продуктивность деятельно­сти. Поэтому эмоциональный процесс можно включать в структуру субъекта деятельности. Своеобразие эмоции как

211

 

психического процесса — пристрастное отражение действи­тельности. Эмоция отражает функцию личностной оценки, поэтому эмоциональные процессы полярны. Благодаря оце­ночной функции, эмоцию часто включают и в структуру ха­рактера или личности. Что же такое эмоции? Эмоция — это отражение в сознании субъекта его состояния, детерминиро­ванного параметрами «пользы» и «угрозы» объективной дей­ствительности; это субъективная реакция на воздействие внутренней и внешней среды. Так, ИзардК. приводит дан­ные, что эмоция на воображаемую тревогу выше, чем в реаль­ной ситуации [76]. Важнейшей чертой эмоций является их до-минантность по отношению к другим психическим процес­сам, т.к. они охватывают весь организм, подготавливая его к выполнению биологически важной деятельности, проявляя тем самым важную функцию энергетического обеспечения целостного поведения [55]. Таким образом, эмоция ~ это «мост» между психическим и соматическим.

Условием возникновения эмоции является потребность как движущая сила, а движущей «переменной» — ситуация, позволяющая или препятствующая удовлетворению этой по­требности.

Простейшей формой эмоций является эмоциональный тон ощущений. Сегодня в психологии достаточно хорошо ос­мыслены физиологические механизмы эмоциональных явле­ний. Как следует из теорий Линдсли, Кэннона-Барда, Гель-горна и др., эмоциональный тонус зависит от общего уровня активации мозга.

В психофизиологических теориях состояния активации разных зон мозга, как правило, отождествляются с эмоциями человека, а мерой интенсивности'эмоциональных реакций в этом случае считается величина вегетативных сдвигов различ­ных физиологических функций — пульса, кровяного давления, дыхания, КГГ, ЭЭГ, ЭМГ.

Эмоциональные состояния вызывают либо мобилизацию энергетических ресурсов — в ситуациях стресса, фрустрации, угрозы; либо, в благоприятных ситуациях, демобилизацию, расслабление и покой. В активационных теориях эмоций соб­ственно субъективная реальность, как правило, объявлялась эпифеноменом.

212

 

Несмотря на тенденции выделять зоны преимущественно­го «представительства» тех или иных эмоциональных состоя­ний, имеется немало данных, свидетельствующих об.отсут­ствии жесткой связи определенного типа эмоций с конкрет­ными морфологическими структурами мозга.

Также отсутствует «специфическое» физиологическое со­провождение эмоций, полярных по качеству.

Э. Гельгорн, виднейший исследователь психофизиологии эмоциональных состояний, писал, что он убежден в том, что «психические» и «вегетативные» эффекты — это разные выра­жения одного и того же нервно-гуморального процесса [50].

Эмоциональное явление — это сложный процесс и созна­тельного переживания, и органического ощущения, и актива-ционного состояния» и выразительного движения [40]. Интен­сификация соматических процессов при эмоциональном на­пряжении и вместе с тем субъективная интимность — это со­ставляет, по мнению Л.М. Веккера, специфику эмоции как психического процесса [39].

С.Л. Рубинштейн рассматривал висцеральные сдвиги как дополнительный усилитель исходного отношения субъекта — без них вместо страха была бы только мысль об опасности [152].

В связи с этим можно рассматривать эмоциональный про­цесс как процесс энергетического усиления психической дея­тельности, как регуляторный процесс.

Эмоции, чувства являются доминантными процессами по отношению к другим психическим процессам и реакциям. По­знавательные процессы не бывают объектом непосредствен­ного психического отражения. Эмоция же не просто осознает­ся, осмысливается, но и непосредственно переживается. Ко­рень «жизнь» здесь не случаен. Определение наличия или от­сутствия угрозы из внешнего мира осуществляется, конечно, Включением интеллектуальных операций, поэтому эмоция, в информационной теории П.В.Симонова, отражает силу по­требности и вероятность ее удовлетворения, исчисляемую на­личием информации о способах удовлетворения этой потреб­ности [158].

С чего начинается психика? Вероятнее всего, с ощущения своего бытия — все ощущения имеют эмоциональную окраску.

213

 

У зародыша можно предполагать генерализованное мироощу­щение комфорта в материнской утробе. Таким образом, пси­хика начинается с эмоции — переживания.

Этот первый кирпичек, фундамент психики — первичное генерализованное эмоциональное отражение среды. После рождения младенец познает и дискомфорт — первая диффе­ренциация «хорошо — плохо».

Особенности ухода за младенцем формируют фундамент мироощущения всей его будущей жизни.

- Я - о'кей, Я - не о'кей [19].

Эти символические формулы мироощущения становятся эмоциональной основой личности.

Итак, эмоция — это глобальное отражение мира — через состояние, всего организма — отражение мира во всей его це­лостности без дифференциации на свойства. Затем из аффекта вырастает интеллектуальная дифференциация.

Итак, если эмоция — это отражение в сознании субъекта состояния активации мозга и организма (реактивности орга­нов), то возникает вопрос — где отражается эта более или ме­нее интенсивная импульсация нейронов? Где «орган» созна­ния?

Эмоция как энергетический процесс, регулирующий пси­хическую деятельность, включается в структуру субъекта дея­тельности. С другой стороны, особенности эмоционально-во­левой регуляции поведения..всегда отражали темперамент и выражали характер, а через содержание эмоциональной жизни и направленность личности.

Порог эмоциональной возбудимости, эмоциональная ус­тойчивость, интенсивность чувств — все это проявления тем­перамента человека. Многими авторами эмоциональная сфера считается составляющей личности. Что отражают понятия темперамента, характера, личности?

В завершение описания структуры психических процессов субъекта деятельности можно предложить схему, обобщаю­щую это описание.

Психические процессы в этой схеме можно сгруппировать в триаду таким образом:

I. Психические процессы, выполняющие функцию инте-риоризации отражения внешней действительности: ощущения

 

как отражение-свойств объективной реальности; восприятие как отражение предмета, объекта, вещи; мышление как отра­жение отношений между объектами и явлениями.

II. Сопутствующие психические процессы, «инструмен­тальные», процессы — средства для реализации функции отра­жения и удержания отраженной информации (движение, речь, внимание) и удержания отраженной информации внешнего мира в целях ориентации в нем (память, аперцепция), и эк-стериоризации человеком себя в мир, и преобразования мира (моторика, речь, воображение).

III. Психические процессы, выполняющие функцию эсте-риоризации и регуляции: воля, речь и опосредованно — эмо­ция; непосредственным «инструментом» воли является про­цесс произвольного внимания.

Интегральными качествами подсистемы «субъект деятель­ности» можно назвать «трудоспособность» как готовность че-

215

 

ловека к труду, деятельности и «интеллект» как организацию познавательных процессов.

Подсистема «субъект деятельности» в системе индивиду­альности тесно сопряжена, с одной стороны, с подсистемой «индивида», а с другой стороны — с подсистемой «личность».