Погребенный, царство ада Ты, Христе, сокрушаешь; / смертью же смерть умерщвляешь / и избавляешь от тления рожденных на земле.
Сколько дней раба Твоего? / Когда сотворишь мне суд против гонящих меня?
Потоки жизни изливающая Божия Премудрость, / сойдя во гроб, оживотворяет / пребывающих в недоступных глубинах ада.
Поведали мне законопреступники рассуждения, / но не как закон Твой, Господи.
Чтобы обновить сокрушенную природу смертных, / Я по воле Своей уязвлен смертью по плоти. / Матерь Моя, не терзайся рыданиями.
Все заповеди Твои – истина; / стали гнать меня неправедно, помоги мне.
Зашел Ты под землю, Утренняя Звезда правды, / и мертвых, как от сна пробудил, / изгнав всю бывшую во аде тьму.
Едва не погубили меня на земле, / но я не оставил заповедей Твоих.
Зерно двухприродное, животворное / в недра земли сеется со слезами в сей день, / но, произросши, оно наполнит радостью мир.
По милости Твоей оживи меня, / и сохраню свидетельства уст Твоих.
Скрылся Адам от Бога, ходящего в раю, / но радуется во ад Пришедшему / некогда падший, но ныне воздвигнутый.
Вовек, Господи, слово Твоё / пребывает на небесах.
Совершает возлияния слез Родившая Тебя, / Тебе, Христе, лежащему плотию во гробе, / взывая: «Воскресни, Дитя, как Ты предсказал!»
В род и род истина Твоя: / Ты основал землю, и она пребывает.
Благоговейно скрывая Тебя в новом гробе, Иосиф / песнопения отходные, достойные Бога, / смешав их с рыданиями воспевает Тебе, Спаситель.
По велению Твоему пребывает день, / ибо все служит Тебе.
Видя Тебя, пригвожденным гвоздями к Кресту, / Матерь Твоя, Слово Божие, / гвоздями горькой скорби и стрелами душу Свою пронзает.
Ибо если бы не был закон Твой занятием моим, / тогда погиб бы я в унижении моём.
Видя Тебя, Услада всех, Матерь Твоя, / питием напояемого горьким, / наводняет взоры слезами горестно.
Вовек не забуду повелений Твоих, / ибо ими Ты меня оживил.
«Уязвляюсь тяжко и терзаюсь внутренне, Слово, / видя заклание Твое неправедное», – / взывала Пречистая с плачем.
Твой я, спаси меня, / ибо повелений Твоих я взыскал.
«Взор Твой сладкий и уста как закрою, Слово? / Как же по образу умерших Тебя погребу?» – / с трепетом взывал Иосиф.
Стали ждать меня грешники, чтобы меня погубить, – / я же понял свидетельства Твои.
Песнопения надгробные Иосиф и Никодим / воспевают ныне Христу умершему, / и вместе с ними поют Серафимы.
Всякого свершения предел я узрел, – / широка заповедь Твоя весьма.
Ты заходишь под землю, Спаситель, Солнце правды, / оттого родившая Тебя Луна затмевается от скорбей, / Твоего лицезрения лишаясь.
Как возлюбил я закон Твой, Господи, / целый день он – занятие моё.
Содрогнулся ад, видя Тебя, Спаситель, Жизни Подателя, / расхищающего его богатство / и от века умерших воскрешающего.
Более врагов моих Ты умудрил меня заповедью Твоею, / ибо она – моя вовек.
Солнце излучает сияние после ночи, / но и Ты, Слово воскресши, радостно воссияешь / после смерти, как из брачного чертога.
Лучше всех учащих меня я стал понимать, / ибо свидетельства Твои – занятие моё.
Земля, приняв Тебя, Создатель, в недра, / охваченная страхом, сотрясается, / пробудив своим сотрясением мертвых.
Лучше старцев я стал понимать, / ибо заповедей Твоих взыскал.
С благовониями Тебя, Христе, Никодим и благородный Иосиф / ныне по- новому предав погребению, взывали: / «Содрогнись, вся земля!»
От всякого злого пути удержал я ноги мои, / чтобы сохранить слова Твои.
Ты зашел, Создатель светов, и с Тобою зашел свет солнца, / а творение охватывается трепетом, / провозглашая Тебя Творцом всего.
От судов Твоих не уклонился, / ибо Ты дал мне закон.
Камень обсеченный покрывает краеугольный Камень, / а смертный человек ныне Бога, как смертного скрывает во гробе. / Ужаснись земля!
Как сладки гортани моей слова Твои, – / лучше меда устам моим.
«Взгляни на ученика, которого Ты возлюбил, и Матерь Твою, / и подай голос, Дитя Сладчайшее», – / взывала Чистая с плачем.
От заповедей Твоих я разум стяжал, / потому возненавидел всякий путь неправды.
Ты, как истинный Податель жизни, Слово, / на Кресте простертый не умертвил Иудеев, / но воскресил и их мертвецов.
Светильник ногам моим закон Твой / и свет стезям моим.
Ни красоты, ни вида не имел Ты прежде, во время страдания Твоего, Слово; / воскресши же, воссиял с преизбытком, / украсив смертных Божественными блистаниями.
Я поклялся и постановил / сохранить суды правды Твоей.
Зашел Ты плотию в землю, немеркнущий Носитель Света, / и солнце, будучи не в силах это видеть, / помрачилось в разгар полудня.
