Патрик перестал пялиться в стену и перевел взгляд на Кесси. Его потрескавшиеся губы растянулись в ответной улыбке.
А вы все хорошеете, доктор Уинтерз. В отличие от меня.
Ей не хватило духу, чтобы солгать ему, сказав, что он хорошо выглядит. Кесси присела на кровать — Патрик занимал все меньше места — и подавила тяжелый вздох: еще немного, и он просто исчезнет. Он протянул ей руку, и она сжала его холодные пальцы, пытаясь согреть их своим теплом.
Как вы?
Плохо, — прошелестел он. — Мне осталось жить всего несколько дней.
— Не говорите так…
Это правда. Горькая правда. Меня уже ничто не спасет. И, странное дело, я совершенно не беспокоюсь по этому поводу. Знаю, что скоро умру, но больше не боюсь. Я готов.
Почему мы не обнаружили лейкемию раньше? — сглатывая слезы, прошептала Кесси. — Я ведь лечила вас от пневмонии, делала анализы… Как я могла не заметить, что вы больны куда серьезнее, чем казалось?
Ну мы же лечили мои легкие, никому и в голову не могло прийти, что у меня еще и лейкоз.
Если бы болезнь выявили на ранней стадии, все могло бы сложиться иначе. Было бы время на химиотерапию или пересадку костного мозга… — У Кесси дрожали губы.
Милая, вы меня не слушаете, — перебил он ее. — Вы не виноваты в том, что я умираю!
Кесси покачала головой. Вообще-то она была виновата. Плохим же она оказалась врачом, если не заподозрила лейкоз, когда Патрик пришел к ней на прием в первый раз.
Вы еще так молоды, — сказала она.
— Послушайте, — он впился ногтями в ее ладонь, — я очень ценю то, что вы так сильно переживаете за меня. Если бы не вы, мои последние дни в этом мире показались бы мне адом. Даже родственники не поддерживают меня так, как вы. Они лишь льют слезы да стенают у моей постели, будто я уже мертв. А вы… Вы до сих пор кокетничаете со мной, хотя я похож на древнего вампира, который не одну тысячу лет просидел в склепе. Я безмерно вам благодарен за то, что вы переживаете за меня, за то, что навещаете меня несколько раз в день, за то, что разговариваете со мной и поддерживаете во мне желание жить. Кесси, я ни в чем вас не виню. Вы ангел, милая! И не смейте думать, что это из-за вас я сейчас лежу в этой постели. Просто мое время пришло…
Как же я ненавижу эту фразу!
Патрик улыбнулся.
Вы не можете вылечить абсолютно всех своих пациентов. Иногда вы будете проигрывать, но что поделать: смерть — серьезный конкурент.
По щекам Кесси покатились крупные слезы. Она принялась вытирать их носовым платком, но они все текли и текли.
Какой стыд, — проговорила она едва слышно. — Вы меня успокаиваете. А ведь должно быть наоборот. Я веду себя как ребенок, который нуждается в защите взрослого. И вы оказались этим взрослым.
Как приятно вновь почувствовать себя мужчиной. — Его смех больше походил на лай, но Кесси с удивлением обнаружила, что Патрик… счастлив.
За дверью появился Винсент. Он легонько постучал по стеклу и поманил Кесси пальцем.
Мне нужно идти, — сказала она, с нежностью глядя на Патрика. — Через час я зайду снова.
Я буду вас ждать.
Она отправилась на поиски Винсента, который уже успел куда-то исчезнуть. Вряд ли у него было какое-то дело к ней, скорее всего, он просто пытался дать ей понять, что она снова перешла границу, отделяющую врача от пациента.
Кесси обнаружила Винсента у поста медсестер. Горе-психиатр часто там ошивался — изучал, по его словам, женскую психологию.
У меня перерыв, — сказала Кесси, предваряя его вопрос. — Я могу проводить свободное время там, где мне вздумается.
Ты защищаешься, хотя я еще ничего не сказал, — с самодовольной улыбкой произнес Винсент. — Какой из этого можно сделать вывод?
Откуда мне знать, я же не психиатр.
Ты чувствуешь свою вину за то, что нарушаешь все уставные правила.
Нет, я виню себя за то, что молодой мужчина, который мог бы жить да жить, не сегодня, завтра умрет.
Винсент удивленно расширил глаза.
А ты-то тут при чем?
Я не обнаружила болезнь вовремя!
Подожди-ка. — Он огляделся по сторонам и понизил голос: — Так лейкоз проявил себя еще тогда, когда Патрик Фишер лечился от пневмонии, но ты по какой-то причине проигнорировала результаты анализов, я правильно понимаю?
