Лекции.Орг


Поиск:




Особенности обхождения «пограничника» с собой, с Другим и с миром




 

Тебя сокрушит не то, что ты встретишь на своем пути, а то, что ты есть.

Д. Уинтерсон

 

Если с реальностью, представлениями о себе, о близком человеке и о мире в процессе формирования ребенка обращались вышеперечисленными способами, не задумываясь или не зная о последствиях, то, вырастая, он скорее всего будет плохо переносить любую смену реальности. Желание жестко держаться за свое о ней представление вполне объяснимо. Другой человек с его убеждениями, чувствами, субъективными взглядами будет даже для такого уже выросшего ребенка серьезной угрозой.

Какое же представление о себе, о близких и о мире формируется у ребенка, растущего в таких обстоятельствах? Например, такое:

 

Я сам не являюсь тем, кем должен быть, я прикидываюсь, кажусь, и потому живу в страхе разоблачения. Я уверен: какой-то незначительный промах — и все поймут, что я совсем не тот, за кого себя выдаю. Весь ужас в том, что я даже не смогу опереться на факт разоблачения. Если даже я перестану быть тем, за кого себя выдаю, я все равно не знаю, кто я и как мне себя вести.

Мир — это место, где все взрослее, чем я, и значительно лучше справляются с жизнью. Людям я должен еще доказать свое право находиться среди них, или же я должен уйти, покинуть мир, чтобы не отягощать его собой. Возможно, мир опасен, потому что я не умею обходиться с ним, защитить себя, поэтому с ним лучше поменьше сталкиваться. Возможно, мир только и делает, что жестко оценивает и критикует меня или, например, все время хочет меня обмануть, лишить чего-то важного.

Близкий — это тот, кто внезапно и непредсказуемо может напасть, покинуть, обесценить. Или тот, кого нельзя покинуть. Нельзя просто вырасти и уйти. С близким я связан какой-то непомерной ответственностью, мой уход грозит потерей чьего-то существования.

 

Чтобы удержаться, нужны какие-то простые опоры и представления. Нужно, чтобы человек научился обходиться с тем, что он такой, мир такой и его близкие — такие. Чем проще, крепче и надежнее опоры, тем лучше, спокойнее, больше шансов выжить, не разрушиться.

Опора на субъективную реальность — настолько важное для психики «пограничника» основание, что ради его сохранения, ради удержания собственных представлений о реальности, такой человек пойдет на что угодно, будет готов заплатить любую цену. Часто, к сожалению, подобная «торговля» происходит совершенно неосознанно. Существует несколько вполне популярных и эффективных способов держаться за свою реальность. Предлагаю рассмотреть наиболее часто встречающиеся в моей практике.

 

Слияние или отвержение

 

Великое блаженство и великое зло, как правило, приходят к нам из одного источника.

П. Крусанов

 

Один из замечательных и, на первый взгляд, безболезненных способов убрать любую угрозу вторжения в собственные представления о реальности — убрать другого как Другого, его инаковость и своеобычность. Достигается это устранением различий, размыванием границ, созданием общего и борьбой со всем, что угрожает единству Для того чтобы не появлялись сложные зерна сомнений, чтобы не было необходимости совершать труднейшую работу по пересмотру, реальность должна быть одной для всех.

Очень хочется повлиять на устранение различий, но мало возможностей это сделать, поскольку представления всех не проконтролируешь. Тогда единственный выход у человека с пограничными нарушениями или особенностями — создавать «крепкие», но временные парные союзы. Крепок он до тех пор, пока оба думают одинаково. Как только возникают различия во мнениях, разность впечатлений, нюансы отношения, то если они стремительно не устраняются волей и активными усилиями одного при согласии и подчинении другого, то пара может резко прекратить свое существование. Один из традиционных вариантов.

 

— Ведь ты меня любишь? Скажи, любишь? (Надежда и трепет.)

Всматривается в глаза, что она там ищет? Так трогательна. Так зависима. Так беззащитна. Он глубокомысленно молчит и снисходительно кивает.

— Я все для тебя сделаю, веришь? Все! (Такая преданность в ее глазах, за ним в огонь и в воду.)

Он ощущает себя неимоверно прекрасным и сильным. Особенным, неповторимым — ведь его так любят.

— Я жить без тебя не смогу. Ты — моя жизнь. Мы всегда должны быть вместе. Всегда! (Она на грани отчаяния, и он, конечно, верит, что не захочет и не сможет ее покинуть, они никогда не расстанутся.)

Вот он уже и важный такой, от него зависит чья-то жизнь. В нем ощутимо прибавляется веса и смысла. Он нужен (хоть кому-то). Он нужен ей. Ему спокойно. Завоевывать не надо. Удерживать не надо. Сама никуда не денется. Какая у них неземная любовь!

Спустя два года…

— Ты меня любишь? Скажи, любишь?

Все тот же пытливый взгляд, но вызывает в нем только досаду. Ну что она там ищет, в его глазах?

— Люблю, люблю…

— Ты как-то неуверенно это говоришь, раздраженно. Тебе плохо? Или ты уже меня не любишь?

— Мне не плохо, просто я не в настроении сегодня. (Не знает, как уйти от темы, как перестать говорить об этом. Ну кому нужны эти вечные уверения в любви? Сколько он уже отвечал ей на этот чертов вопрос! Ему просто хочется побыть сегодня не в любовном восторге, а в том, в чем он есть — усталости и недовольстве от какого-то бессмысленного дня.)

«Он точно уже меньше меня любит. Ну что я сделала не так? У него другая? Я постарела? Почему он злится? Что сделать, чтобы он снова сказал, что любит меня?» (Паника, паника, паника…)

— Может, котлеты сегодня не удались? (Появилась надежда.)

— Да нет, нормальные котлеты… (Он уже задумался о чем-то своем, досадно, что она прерывает его размышления.)

— Ну что тогда?! Что не так?! (Слезы в голосе, сама уже на грани срыва.)

— Да все так! Что ты пристала ко мне?! (Как душно-то, душно, душно, ну никуда не деться, опять у нее сейчас начинается истерика и, как пить дать, на весь вечер! Ну за что мне это?! Ну почему невозможно «вырубить» женщину, когда хочется, или хотя бы выключить у нее звук?!)

Через два часа…

— Слушай, а мы в субботу к Петровым-то идем? (Он уже все забыл, переключился, вспомнил, что Петрову обещал инструмент, а это значит, еще в гараж заезжать нужно.)

Она зареванная и опухшая в это время в спальне собирает вещи.

— Ты куда собралась-то?

Оскорбленно молчит и продолжает собирать вещи. Он подходит, пытается ее обнять.

— Уходи! Что тебе от меня нужно?

— Да чего ты взъелась-то? Что я сделал? Чего ты психуешь?

— Это я-то психую?! Это тебе все не так! Что ни сделай, все не так! Невозможно с тобой жить! Чурбан! Ни слова не дождешься, ни благодарности!

— Да какие слова тебе еще сказать? Я же сказал, что люблю! Ну что тебе еще от меня нужно?… (И дальше, дальше… до бесконечности, еще много-много скандалов с намерением убедиться в своей важности для другого, в его готовности клясться в любви, останавливать, удерживать, пока на сто десятую ее попытку уйти к маме он не скажет: «Уходи уже! Оставь меня в покое». И этого, конечно, она ему уже никогда не простит. Она всегда подозревала, что он, как и все мужчины, предатель, изменник и ее уже разлюбил.)

 

У каждого в этой до оскомины типичной истории своя правда, но ее невозможно принять во внимание. У человека с пограничными нарушениями при возникновении малейшей угрозы в отношении чего-то важного для него (для женщины из этой истории — любовь и привязанность ее мужа, для мужа — свобода, пространство для себя самого) возникает сильное сужение сознания. Невозможность воспринимать реальность другого человека. Бурный аффект. Абсолютная убежденность в своей правоте. Невозможность посмотреть на факты, занять по отношению к происходящему метапозицию, позицию «сверху», максимальная вовлеченность в себя, но при этом постоянное обвинение другого. Быстрая и отчаянная мобилизация всех своих сил и способностей на отстаивание своей реальности. Потеря связи с другим и одновременное обвинение его в том же.

Слияние, желание знать о другом все — всего лишь попытки устранить непереносимую тревогу. По сути, это символический способ «истребить» близкого и одновременно оставить его себе, поскольку он жизненно необходим. Истребить его нужно, чтобы он не обладал своей волей, не проявлял своих чувств, не мог вести себя непредсказуемо, что-то себе надумать, решить и покинуть. Он должен быть полностью подконтролен. А для этого он должен стать частью меня самого. Он должен быть, как я, разделять мои ценности, мысли, убеждения. Как я говорить, чувствовать, воспринимать мир. Только тогда я смогу доверять ему, расслабиться, перестать переваривать тревогу, которую перерабатывать я не способен.

В обычной жизни такие отношения встречаются и в паре мать — ребенок. Ребенок сначала предпринимает попытки к естественной сепарации, отделению от мамы, поддержанные его возрастными кризисами (в три года «я сам», в семь лет пошел в школу, в подростковом возрасте ушел в протест, в семнадцать закончил школу и пошел в институт и так далее). Но если погранично-организованная мама не готова к изменениям, она удерживает ребенка, даже уже выросшего, в полном слиянии-подчинении вместо того, чтобы создавать с ним видоизменяющуюся в зависимости от возраста и задач развития связь. Невозможность воспринимать растущего своего ребенка как отдельного, но связанного с матерью человека часто объясняется слишком сильной родительской тревогой, страхом оказаться покинутой, не справиться и другими сильными материнскими чувствами. Потом, если такому ребенку будет все же разрешено заиметь хоть какую-то взрослую жизнь, все это весьма успешно начинает разыгрываться и в женско-мужских парах.

Связь — это то, что возникает между двумя разными людьми. В идеале — это то, что создается в детско-родительской и женско-мужской паре после того, как она проживает естественный слиятельный период. Для погранично организованного человека связь — это слишком непредсказуемо и потому предельно тревожно. Поэтому, как только близкий Другой хотя бы немного отдаляется в свое внутреннее пространство, это вызывает столько тревоги и боли, что «пограничник» готов моментально изгнать его из отношений.

Либо отдельность, либо слияние. Либо черное, либо белое. Либо ты навеки мой, а я навеки твоя, либо никак. В паре слиятельная мать — ребенок часто ни о какой отдельности речь не идет. А вот во взрослой паре традиционное разыгрывание «или мы навеки вместе, поклянись» или «больше никогда не подходи ко мне» часто встречается. «Пограничникам» очень сложно избавиться от иллюзии, что какими-то способами всегда можно получить гарантии. А без гарантий нет никакой опоры, доверия, спокойствия, жизни, и потому для них невыносима ситуация, когда гарантии получить невозможно. Когда они сталкиваются с ней, они предпочитают разрывать отношения, и потому в итоге часто остаются в одиночестве.

Связь — это признание того, что ты мне важен, дорог и ценен, но я не управляю тобой всецело. Связь — это то, что очень нужно нам, но что может оказаться нестабильным, разорваться, потому что там, на другом конце нашей связи — Другой, и он может принимать свободные решения. И этот факт делает само нахождение с кем-то в связи для обычных людей — интересным, возбуждающим, всегда разным, приятно непредсказуемым, а для «пограничника» — невозможным, почти разрушающим, непереносимым.

Все потому, что у него нет никакой устойчивости и уверенности в своей способности переносить такие риски. Он в этом месте так и остался маленьким, зависимым ребенком. И потому ему нужны только гарантии. Только постоянство, гомеостаз. Любые перемены — это с трудом переносимый ужас. Ведь если другой — не повязанный со мной навсегда, а просто Другой, пусть даже хорошо сейчас ко мне расположенный, то строить с ним отношения, любить его, доверять ему без каких-то серьезных гарантий просто невозможно. О нем нужно знать все, а это станет возможным, только если он будет точно такой как я, по сути, будет мною.

Вспомним, в какой обстановке рос «пограничник», и нам станет понятно, почему он так устроен. В семье, в его первых важных близких отношениях все было не тем, чем оно было, взрослые вели себя непоследовательно, аффективно, говорилось одно, подразумевалось другое, делалось третье, ожидалось от него четвертое. Ребенок находился в постоянной угрозе потери собственного места в семье, самоуважения, психической и телесной целостности. Если ситуация в доме, реакции взрослых, все это могло за один день не раз поменяться с точностью до наоборот, то как он может быть другим? Любой новый важный близкий в его жизни, которому так трудно поверить, довериться, близкие отношения как таковые — для него страх бессознательного возврата, серьезный риск повторения того, что было.

Чтобы представить себе ужас ребенка, растущего в такой семье, вообразите себе: вы убегаете от людей, которые хотят вас убить, в последний момент вскакиваете в поезд, надежда на спасение так близка, но… поезд оказывается ненастоящим, картонным, и все разваливается у вас на глазах. Вы отстреливаетесь, но оружие оказывается игрушечным. Тогда стреляют в вас и ранят, вы лежите, истекая кровью, но вот, когда вы уже почти потеряли сознание и надежду, наконец появляются добрые люди и отвозят вас к врачам. Но оказывается, это не настоящие врачи, они те, кто продают органы, и сейчас вас разрежут и заберут все ваши внутренности, на вас уже вот-вот наложат маску для наркоза…

Страшно? Ну да, как в плохом голливудском кино. Но по ощущениям и снам, которые приносят мои клиенты, много похожего. Как после этого можно начать доверять кому-то или верить в то, что все окажется надежным, а мир не опасным?

Слияние как механизм во взрослом возрасте — это часто последствия слияния в семье с каким-то хорошим объектом против плохого. Бьющий, пьющий, «плохой» отец, и «хорошая», смиренная, добрая мама. К кому ребенок захочет быть ближе? Чем ярче поляризация персонажей, тем крепче слияние, тем сильнее лояльность к «хорошему» и отчетливее отвержение «плохого».

Если происходит разрыв и такой «плохой» персонаж уходит, выдавливается из семьи, то эти двое (например, мать и ребенок) все равно остаются в крепкой связке. Часто, если взрослый в такой семье не получает значительной психологической помощи, он может и не решиться на новые, более здоровые, удовлетворяющие его отношения, и тогда эти два человека продолжат жить в слиянии, как бы подкрепляя свою реальность: любой третий опасен и почти наверняка окажется «плохим», поэтому нужно держаться друг друга. Быть рядом, это хоть как-то спасает.

Когда ребенок вырастает и у него появляется пара, то этот новый близкий быстро оказывается либо таким же «плохим», как отец, либо очень зависимым и склонным к слиянию, как мать. А если не окажется, то его на это бессознательно сподвигнут. В ситуации погранично организованного взрослого он точно сделает из своих партнеров персонажей своего детства, даже если они будут этому сильно сопротивляться и показывать ему, что они совсем другие. Все потому, что выросший ребенок держится за ту свою реальность, и бессознательно не готов с ней расстаться. Даже если держаться за нее не в его интересах.

Для того чтобы научаться отделять персонажей своего детства от реальных партнеров, требуется не один сеанс психотерапии — даже людям, не обладающим пограничной организацией, а уж тем, у кого она есть, точно потребуется значительно больше времени.

 

Поляризация

 

Вы, наверное, замечали, что в детских сказках, все очень просто: хороший Иван-царевич, плохая Баба-Яга. Добро побеждает зло. Плохие всегда наказаны, хорошие — вознаграждены. Так детской психике проще воспринимать действительность — если иметь возможность делать все в свое время: в пять лет читать сказки, в десять — про Гарри Поттера, в тринадцать про приключения, в шестнадцать про любовь, а ближе к тридцати можно и графа нашего Толстого вместе с Достоевским про глубину русской души и экзистенциальные данности почитать. Способность воспринимать многозначность, нюансы, оттенки приобретается с возрастом. Возможность выдерживать противоречия, воспринимать объем, видеть структуру, принимать мир в его сложности, непостижимости и одновременно целостности, не упрощая без необходимости, — свойство взрослой условно здоровой психики.

Почему или, точнее, для чего «пограничникам» нужен механизм поляризации? Опять же для защиты, полагаю. Например, поляризация приводит к быстрой определенности, а для «пограничников» она очень важна. Вы наверняка замечали, что если в кино идет триллер и его смотрит маленький ребенок, то когда степень напряжения начинает значительно возрастать, он обязательно спросит: «Мам, а этот дядя какой: плохой или хороший?». Ответа он скорее всего не получит, потому что развязка в таком жанре обычно происходит в самом конце. В некоторых особо продвинутых фильмах невозможно даже в конце получить однозначный ответ на этот вопрос.

Естественное желание «пограничника» знать, кто плохой, а кто хороший, очень понятно. Потому что с «хорошими» нужно объединяться и бороться против «плохих». Самому ему «плохим» быть невыносимо и неприемлемо, «плохим» он не сможет выжить (если не выбран вариант депрессивного или криминального ухода), поэтому ему нужно быть «хорошим». И с ними же объединяться. Ему сложно видеть в пьющем отце человека, неспособного справляться с какими-то жизненными трудностями. Видеть в матери женщину, неспособную справиться с созависимостью, мазохизмом или гиперконтролем, тоже невыносимо и слишком страшно. Поэтому часто при обширной поддержке родственников происходит такое упрощение: папа «плохой» и с ним, его пьянством, нужно бороться, мама — «хорошая», ее нужно оберегать, жалеть и всячески ей помогать. И какая женщина откажется от такого выгодного результата поляризации? А какой мужчина это выдержит? И какой ребенок сможет разобраться в этих сложностях без посторонней помощи?

Поляризация закрепляется и остается простым способом находить определенность. И все бы ничего, но когда потом собственные супруги или дети начинают вести себя неоднозначно, то так просто их уже не сделаешь врагами. Супругов, конечно, можно, но с детьми вообще беда, от них так просто не откажешься и с ними не разведешься. Хотя именно от пограничных родителей чаще всего можно услышать угрозы: «Если ты не будешь хорошим мальчиком, сдадим тебя в детдом!» или «Ах, мама у тебя плохая? Иди ищи себе другую семью!». То есть угроза отвергнуть, сделать врагом, лишить крова, безопасности, связи, в общем, всего, что жизненно необходимо ребенку, без чего он не может выжить, вручается ребенку таким родителем потому, что сам «взрослый» не может выдерживать ни в себе, ни в детях многозначность, различные, в том числе «плохие», на его взгляд, черты характера или желания.

Поэтому, живя рядом с пограничным родителем, дети волей-неволей вынуждены угадывать, что же такое быть «хорошим», и свято этого придерживаться. В ином случае последствия будут ужасны. Пограничный родитель при этом никакого, даже примерного списка «хорошести» представить не может, потому как и сам эти критерии выделяет весьма смутно. Да и не объяснишь ребенку все про все. Но угроза лишиться всего важного в случае отклонения от «хорошести» создает в ребенке излишний фокус на оценочности. Ребенок вынужден, даже по мере роста и развития своей способности к восприятию многозначности, фокусироваться на поиске простых ответов «что такое хорошо и что такое плохо», потому что в этом была основа его безопасности.

Поляризованной психикой проще управлять как родителям, так и властям. Необходимо всего лишь четко объяснить, кто здесь хорошие ребята, а кто плохие, и заставить истреблять одних руками других. Поскольку «дело» будет «правое», вопросов и сомнений не будет. А «пограничники» как раз не любят вопросы и сомнения. Они слишком выбивают их из колеи. Им нужна определенность. Это, конечно, приводит к сужению сознания, упрощению, резким суждениям, быстрым ответам, зато избавляет от поиска, тревоги, неуверенности и угрозы.

Если совсем неглупый, интеллигентный, образованный человек, которого вы давно знаете, попадает в зону своей «горячей уверенности», он на все «сто процентов уверен, что он прав» и собирается доказывать вам это часами, значит, возможно, он попал в область своей пограничности. Сам аффект, который появляется в таких спорах, говорит о том, как важно сейчас этому человеку отстоять свою реальность. Какой угрозой в этот момент для него является ваше иное мнение! И сама тема спора важна будет только отчасти, сужение сознания и аффект не позволят ему посмотреть на это шире, и хотя бы допустить вашу точку зрения.

Случается, что после того как аффект уляжется и пройдет незначительное время, ваша точка зрения как-то незаметно для самого спорщика становится частью его позиции, его новыми убеждениями. Но в момент спора он воспринимает их как угрозу его важным опорам, атаку на его реальность, по сути, на него самого.

В мире обычных людей вы наверняка встречаетесь с такой поляризацией, да еще и вместе с обобщением. Начальник всегда «плохой», потому что не повысил зарплату, сотрудники, даже совершившие серьезное нарушение, «хорошие», ведь они «свои», им же детей кормить надо. Молодые всегда хуже пожилых, потому что не обращают на них внимания, занимаются своими молодыми делами. Разводящийся мужчина всегда «предатель». Банки всегда «грабят» своими кредитами. Врачи направляют на обследование, потому что «денег хотят». Сотрудник, которого повысили, всегда «карьерист». Бизнесмены всегда «воры» и «хапуги». Не удивляйтесь, если вы будете подвергнуты жесткому остракизму, когда позволите себе думать и говорить иное.

Не нужно без необходимости ни в чем переубеждать «пограничника», не находящегося в близких отношениях с вами. Не стоит думать, что, расширяя его сознание, вы делаете доброе дело, скорее всего, вы только расшатываете его защиты, вызываете бурю эмоций, которую он не факт, что будет способен переработать. И если вас не просили и вы понимаете, кто перед вами (а понять в бытовой ситуации не всегда возможно), то стоит воздержаться. Можно попытаться только в том случае, если вы лично заинтересованы в личностном и интеллектуальном росте вашего собеседника. Но даже тогда важно учитывать, что своими — совершенно справедливыми — замечаниями или репликами вы можете очень сильно раскачивать его психику, поскольку в этот момент вы атакуете (он так это воспринимает) его реальность. Вам потребуется устойчивость и готовность выдерживать его аффект.

 





Поделиться с друзьями:


Дата добавления: 2016-11-20; Мы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 394 | Нарушение авторских прав


Поиск на сайте:

Лучшие изречения:

Люди избавились бы от половины своих неприятностей, если бы договорились о значении слов. © Рене Декарт
==> читать все изречения...

849 - | 672 -


© 2015-2024 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.012 с.