Ваша работа с насущными и важными для клиента проблемами началась еще на первых встречах, во время знакомства. Ведь это то, с чем он к нам приходит, — то, что его беспокоит, что ему насущно необходимо разрешить прямо сейчас. Именно это на первых порах мотивирует его приходить к нам.
И мы, разумеется, не только вместе разбираемся с этими сложностями, но и формируем представление о том, как устроены его защиты. То есть начинаем узнавать (иногда на протяжении нескольких лет), как именно этот человек приспособился к условиям своего бытия.
Клиент приносит нам не только саму проблему, но и свое отношение к ней. Если клиент пограничный, то и отношение будет, скорее всего, полярным: от «да ничего особенного, мы же это за пару встреч разберем, не так ли?» до «у меня катастрофа, я не хочу жить, никогда из этого не выберусь».
Пограничные клиенты, а значит, и их реакции, способы защит будут различаться по своему радикалу, зависеть от характерологических особенностей. Прибегнем к клиническим обозначениям этих радикалов, ибо они весьма точно названы и прекрасно описаны в настольной книге практикующих терапевтов «Психоаналитическая диагностика»[5], а также в книге «Психотерапия характера»[6]. Обозначения возьмем оттуда, но будем переводить модели и реакции на гуманистический язык.
Поскольку одной из наших задач будет изучение моделей приспособления, а радикалы — это и есть совокупность способов адаптации к окружающему миру, создающие в итоге структуру психики, то я буду прибегать к этим названиям, чтобы легче можно было изучать и структурировать материал наших пограничных клиентов. Я придерживаюсь того мнения, что в каждом человеке есть нарциссическая, психопатическая, истероидно-демонстративная, мазохистическая, орально-зависимая, контролирующая и другие части. Они присутствуют в человеке и проявляются в разной степени.
Если ярко и явно присутствует какая-то одна, то мы, скорее всего, имеем дело с патологией. Потому что другие при этом отрезаны, диссоциированы, не взращены, а значит, человек не обладает широтой адаптивных механизмов. Если у него есть только один радикал, например, психопатический, а остальные не проявлены, тогда этот человек на все события реагирует только психопатическим способом, и у него нет доступа ко всем остальным.
Итак, примеры того, как пограничные клиенты с разными радикалами (выделяется тот, который он прежде всего готов приносить в социум, и поэтому именно его демонстрирует вам на первых встречах) относятся к своей проблеме. Это не прямая речь, это послание, которое содержится в рассказе о том, что его привело к психологу.
— Проблема не во мне, в ком-то другом, и нужно, чтобы это подтвердил этот психолог, и если он подтвердит, то я заставлю его (ее, их) исправиться, и пусть только попробует не подтвердить! (Психопатический радикал)
— Жизнь ко мне чудовищно несправедлива, мне недодали чего-то важного, и психолог должен мне это додать и желательно бесплатно. (Оральный)
— Мне уже ничто не поможет, все плохо, я ужасен и зря копчу небо, все бессмысленно и не стоит наших усилий. (Депрессивный)
— Я все делаю-делаю, и никак не получается изменить или измениться, видимо, я чего-то не предусмотрел и виноват, скажите, что мне делать по-другому, я должен стать хорошим клиентом и человеком, скажите как! (Компульсивный)
— Есть быстрые способы избавления от моих проблем, и психолог их знает, но не говорит, нехороший он человек, видимо, хочет меня использовать в своих целях. (Паранойяльный)
— Мне никто не может помочь, настолько серьезны и уникальны мои проблемы, тем более этот не самый умный и квалифицированный терапевт… (Нарциссический)
— Извините, что докучаю вам своими проблемами, вы уже от меня устали. Это просто потому, что я плохо работаю, ленюсь, торможу, но мне попросту некогда, я все время решаю проблемы других людей. (Мазохистический)
Как видите, очень разное отношение, и это при том, что описаны не все возможные радикалы. Но представление о том, что бывают столь разные реакции, помогает нам начать изучать, как наш клиент относится к самому себе, к миру, нам и своей проблеме.
На этапе работы с насущными проблемами клиента у терапевта есть свои сложности и искушения:
— естественное и понятное желание помочь клиенту достичь нового состояния побыстрее, предложив ему варианты того, как можно было бы поступить;
— объяснимые попытки решить его проблему со своей «колокольни», опираясь на свой опыт;
— безуспешные старания снять его боль, преждевременно избавив от страданий, которые ему так дороги и важны;
— стремление игнорировать внутренний конфликт и быстро сподвигнуть клиента на очевидное «здоровое» решение.
Трудно удержаться от естественного желания не сказать: «А почему бы вам не…». Будьте уверены, что он сам не только думал об этом, но и пробовал, кроме того, ему об этом говорили окружающие. Но он по каким-то причинам все равно не может (развестись, сойтись, перестать бить детей, удерживаться на работе, уйти от мамы, найти работу и так далее). И наше дело — помогать ему разбираться с тем, что ему мешает сделать эти очевидные (кому-то) и желаемые (может быть, но не факт, что ему самому) на данный момент шаги.
Почему начинающими терапевтами так сильно овладевает желание быстро решить проблему клиента? Во многом потому, что клиент приносит в этот момент нам свою «неспособную» часть. Он говорит: «Я уже многое пробовал, я не могу. И очень уже измучился». Молодому коллеге на это хочется ответить: «Так попробуйте еще вот так…», чужая якобы неспособность пробуждает в нем контакт со своей способностью, и он уж, конечно, знает, как можно и нужно поступить. И это совсем неплохо. Это часть объективной реальности, которая есть. Всегда есть какие-то действия, поступки, которые можно, а иногда и нужно предпринять. И, конечно, важно удостовериться в том, что какие-то попытки уже предпринимались.
Но есть еще и субъективная реальность нашего клиента, в которой ему, его психике почему-то важно пока не мочь. А вот почему именно, это интересный и важный вопрос, который открывает нам двери к дальнейшему исследованию. Что стоит за этой невозможностью? Насколько проблема мала или велика и с чем связана: «лишь» с тем, что клиент не разрешает себе предпринимать определенные действия, или она является верхушкой огромного айсберга, и разобраться с ней нам удастся совсем не скоро, поскольку сформирована она рано, встроена в систему защит крепко и обросла многими слоями полученного негативного опыта.
Конечно, пограничный клиент будет особо нетерпелив в отношении решения своей проблемы. Потому что, по его опыту, проблемы — это очень сложно, однозначно плохо, и с ними нужно как можно быстрее справиться, ведь пока они есть, он сам является по сути «плохим». Его «плохость» усиливается тем, что он не мог справиться с ними самостоятельно и вынужден был обратиться за помощью. Он пока еще весьма далек от взгляда на любое препятствие как на интересную задачу, которую предстоит решить, попутно узнав о себе много нового. Ему трудно относиться к проблеме как к вызову, который помогает нам расширять представление о самом себе. Его взгляд больше сфокусирован на том, как быстрее решить, исправить, а не на том, почему это вообще в моей жизни или психике появилось, организовалось таким образом. Что очень понятно: как правило, все проблемы «пограничников» сопровождаются довольно сильным душевным и телесным дискомфортом.
Его взгляд не сфокусирован на этом аспекте, но наш должен быть. Поскольку часто без ответа на вопрос «как организовалось» мы и не можем вплотную подойти к тому, «как это изменить». Например, проблема, с которой пришел к нам «пограничник», — «я не умею строить отношения с людьми». Нам предстоит выяснить, с какими именно людьми: со всеми или только с близкими. Нам надо будет узнать объективную, фактологическую составляющую бытия нашего клиента: были ли отношения, какие, долго ли, удовлетворяли ли, как завершились или прервались. Наверное, стоит, собрать картину опыта нашего клиента в этой области. Выяснить его субъективный взгляд на события, суть переживаний, чувства, ощущения, размышления. От конкретных историй можно переходить к моделям, выяснить, существовали ли какие-то тенденции, обобщения, есть ли какая-то закономерность, повторяемость. Какими были самые первые близкие отношения в жизни клиента — с родителями.
Одно из самых больших заблуждений, с которым предстоит расстаться «пограничнику» на этом этапе работы, — «неважно, что было когда-то, я должен (могу, хочу) все сделать по-другому».
К сожалению или к счастью, он постепенно все больше и больше будет встречаться с тем, насколько мы все опосредованы нашим прошлым опытом, — значительно сильнее, чем нам кажется, и значительно прочнее, чем многим хотелось бы. Игнорировать глубину и устойчивость наших паттернов весьма заманчиво, но, к сожалению, это не способствует появлению глубоких и устойчивых изменений в жизни наших клиентов.
Чем раньше что-то сформировалось в нашей психике, тем труднее оно поддается изменениям. Что приятно, когда мы думаем о благоприятных и здоровых формированиях, и значительно осложняет жизнь в случае, если это были способы, позволившие нам выжить, но активно мешающие жить полнокровно и качественно.
На этом этапе взаимодействия взрослая часть пограничных клиентов показывает нам, как она обычно справляется с решением проблем и задач, как она соблюдает границы и способна выдерживать контракт. У нас есть возможность посмотреть на то, кто вырос из ребенка в условиях, о которых нам еще предстоит узнать.
Погружение в детский прошлый материал неминуемо при долгосрочной работе, и оно неизбежно начинается — особенно в случае работы с «пограничниками» — с ряда проверок.
