* **
Репетируем «Психиатра Гречихина». Это, в сущности, повесть-постановка о чувствах, переживаниях, которые возникают в психотерапевтическом процессе, когда пациентка подобна Наташе, а психотерапевт — Гречихину. Пусть эта повесть-постановка поможет пациентам понять врачей, а врачам — пациентов. Пусть яснее, отчетливее станет благодаря спектаклю, что есть такое терапевтическая любовь, без которой нельзя помочь страдающему хронически-депрессивному человеку, да еще стремящемуся к самоубийству. Пусть все здесь, в спектакле (и ошибки Гречихина, у которого профессиональная любовь порою невольно, по неопытности, смешивается с мужской) поможет состояться таким психотерапевтическим отношениям, благодаря которым легче будет выбраться к свету из долгой тягостной депрессивности.
Объяснил пациентам, что в прежние времена (когда происходят события повести), так и было: за одни разговоры о нежелании жить депрессивного пациента психиатр мог (и даже был должен) насильно отправить в психиатрическую больницу для лечения под надзором.
* **
Галла (41ж, 1ж): «Но, несмотря на свои ошибки (а может, и не такие уж ошибки?) Гречихин ведь оживил Наташу, спас Наташе жизнь? И она теперь в таком душевном состоянии, с такой светлой опорой в душе, что уж вряд ли способна будет наложить на себя руки. А чем оживил, от смерти спас? Понимающим (поскольку врач) неравнодушием своим к ней, неравнодушием, пошатнувшим, смягчившим глухую боль-отчаяние ее, Наташиного, одиночества».
Влас (47м, 1д): «Все мы, но особенно наши девочки, поняли, что это наше, то есть не пустячный невроз, а тревожно-апатическая депрессия, долгая, но в то же время ясно, что может ее смягчить и даже вылечить. И психиатров разных получше узнали...»
* **
Повесть-постановка «Психиатр Гречихин» на репетициях захватила всех эндогенно-процессуальных пациентов-актеров, практически всех эндогенно-процессуальных зрителей на спектаклях, поскольку то, что происходило на сцене, было довольно глубоко, подробно понятно, созвучно им. Наташи играли себя, из своей души, себя самих, и оживали, светились в этой игре. «Это все про меня», — говорили они. Я прежде и не мог представить себе, что повесть моя может так проникновенно помогать. К репетициям «Гречихина» пришел по своему психотерапевтически-психиатрическому чутью, без всякой предварительной программы и еще с неуверенностью по поводу того, как это на «ребят» подействует.
* **
Юлиана (29ж, 1и) на репетиции: «Боже мой, что бы было с Наташей, если б Гречихин не был таким, каким был! Да что угодно врач делать может, только бы лучше нам стало! Гречихин же тоже человек...»
Юлия (39ж, 1е): «Конечно, мы все мечтаем выйти замуж за такого психиатра, как Гречихин, понимающего и лечащего, но возможно ли это... И еще не известно, что случилось бы от этой женитьбы, в обычной бытовой семейной жизни...»
* **
Говорил: Мы изучаем психиатрию и по повести «Психиатр Гречихин»; стараемся быть для себя и других психиатрами-психотерапевтами еще больше, нежели это было прежде.
Сам читал на репетициях за Гречихина, чтобы яснее показать в нем для актеров психиатрическое, врачебное.
* **
Учимся в игре зажигаться друг от друга.
* **
Вернулись к «Поздней весне».
Влас (47м, 1д) говорил, что «в этой пьесе все — дефензивные полифонисты (эндогенно-процессуальные), кроме параноика Вадима». Аутистов тут нет, да он, Влас, их и не любит: «У них своя аутистическая система, изнутри которой только он, аутист, и прав, а остальные — нет; потому с аутистами мне неуютно. А нам, полифонистам, хорошо друг с другом и в жизни, и в пьесе. Мы все тут родные друг другу».
* **
Много тут, в нашей театрально-психотерапевтической жизни, смутного, непонятного, но хотя бы вырисовываются уже какие-то надежные ориентиры.
* **
Антонина (45ж, 2а) приехала в Москву из волжского города работать дворником, чтобы лечиться у нас. Покупала раньше книги о ТТС, читала в местной библиотеке то, что не могла купить. Играет уже так мило в сказке («Новый год в лесной избе») Лису. Считает, что «счастлива» тем, что с нами. В письме ко мне из своего города, около года назад, написала: «Проблема не только в том, что я живу мучительно тяжело, но и в том, что те вехи жизненного пути, которые Вы предлагаете, я считаю для себя единственно верными и возможными». Конечно, это укрепляет мою уверенность в жизненности ТТС. Как и письмо Влады (35ж, 1ж) о Театре (от 24 февраля 2005 г.). «Нося в душе это теплое чувство (мы вместе), — пишет Влада, — это ощущение опоры, действительно, можно многое пережить. Это может звучать у меня странно. Ведь я, например, мало о ком что знаю из участников Театра и ухожу каждый раз в "свою жизнь". Но тем не менее это так, в душе у меня все связанное с Театром живет постоянно. Мне все интересно, что ставится. И все ведь движется, живет, не останавливается, значит, нужно. А то бы остановилось. Еще про музыку вспомнилось. Это связано скорее всего с аутистическим радикалом. Играть, читать в постановках помогает музыка. Помогает».
* **
Удивительно — прошло уже много месяцев после смерти Вилены, а «ребята», хоть и знали, что она в больнице и вообще стремилась уйти из жизни (рассказ «История болезни»), до сих пор не спрашивают о ней. Может быть, что-то чувствуют и отводят эти вопросы в своей душе в сторону.
* **
Игорь (48м, 1а) продолжает дома ухаживать за пострадавшей в террористическом акте мамой. Соматически она поправилась, но катастрофически стала терять память. Игорь уже вернулся в Театр, но все звонит маме из амбулатории по телефону, напоминая, что он у нас и тогда-то придет домой.
* **
Со многими пациентами пришлось мне вместе состариться в Терапии творческим самовыражением. Некоторые мои пациенты уже ушли, состарившись, из жизни. И это естественно, когда работаешь врачом уже более 40 лет.
* **
Нет, по-моему, не все время надо «подхваливать» за игру пациентов-актеров (как советует Елизавета Юльевна), а «подхваливать» только за свое в игре. Но Елизавета Юльевна права в том, что мне надо теплее, душевнее «подхваливать», если даже пока еще плоховато для выступления перед зрителями. Главное тут — что уже получается хотя бы чуть-чуть по-своему.
* **
Полифонические слайды в концерте. Какая щемяще-воспаленная трагедийность в них. Нередко — сказочная. Подобное просвечивает нередко и в игре.
* **
Время от времени на репетиции (или в обычной группе творческого самовыражения) ошибаюсь в чем-то (например, вспоминая вслух какое-то стихотворение или не там ставлю ударение в слове). И вот я научился радоваться тому, что пациенты меня смело поправляют. Радуюсь и благодарю. Радуюсь, даже если они не правы. Радуюсь тому, что они чувствуют себя душевно крепче, сильнее: вот даже он этого не знает, а я знаю.
Но если пациент неверно поправил меня, я все-таки скажу (обычно проверив потом или (если уверен) как будто проверив), что все-таки это так, а не иначе. Чтобы поменьше было у нас ошибок.
* **
Авелина (60ж, 2а) в разговорах наших увязает, расплывается, разлаженная, а в роли какая элегантно-цельная.
* **
Влас (47м, 1д) все уверяет нас, что по-настоящему самим собою может быть «только веселый синтонный человек».
* **
Велимира (29ж, 2а): «Здоровым людям мы только портим настроение. Поэтому даже душевноздоровые врачи предпочитают психотерапию клиентов — здоровых людей с их здоровыми проблемами, семейными трудностями всякими и т. п.»
* **
Иногда «сворачиваем» Театр на несколько пятниц в обычную группу творческого самовыражения, чтобы проникнуться какой-то трудной темой в ТТС. И снова «разворачиваем» группу в Театр. То есть, в сущности, Театр остается Театром-сообществом. Но в движении.
* **
Одухотворенно-человеческое наших пациентов, конечно же, возможно узнать, прочувствовать клинически только в Театре.
Год
Как светятся наши театральные пациенты по пятницам. Стараются красиво одеться. Каждая пятница (репетиция или выступление) — праздник.
* **
Спотыкаются в чтении, в чувствах многие «гречихины», но как жизненны, как свободны от игры почти все «наташи». Будто у всех «наташ» было или есть то, что в спектакле.
* **
Говорят (да так и есть), из современного российского театра ушла трепетность. А у нас, в нашем Театре, она присутствует.
* **
Наташа (26ж, 1в) в течение нескольких месяцев могла приезжать в Театр из своего Подмосковья после работы, лишь за 10 минут до конца репетиции, спектакля. Так ей это важно было: хотя бы на 10 минут. И мы эти 10 минут для нее держали: чтобы успела что-то сделать свое театральное.
* **
Не напишешь всего о Театре в Дневнике. Много важного потаенного остается в душе. Не пишет об этом рука. Не решается.
* **
Когда Клим (28м, 4) на репетиции хотя бы на крошку лучше, выразительнее исполнял в сказке Оленя, пациенты-актеры, каждый по-своему, радовались вокруг и подбадривали Клима.
* **
Пелагея (31ж, la): «Я, кажется, поняла, что театральная условность может быть для меня выше жизни, потому что в ней настоящая жизнь. А жизнь среди здоровых, вне нашего Театра, меня замучивает».
* **
Новенькие Фрол (24м, 3г) и Слава (26ж, 1а) через 4 репетиции потянулись друг к другу, светятся. На очередную консультацию (в присутствии врачей) Фрол провожал Славу, чтобы ей не было так страшно. Сидел в коридоре, ждал, пока Слава была у нас.
* **
Шубообразные пациенты с алкоголизмом обычно отходят от спиртного, как сами объясняют, благодаря «ожившей в Театре душе».
* **
Пациентка — профессиональная эстрадная певица с пропитым, прокуренным горлом — пела-завывала с гитарой в нашем концерте. Печален был этот грубоватый профессионализм без души. Наши пациенты-актеры говорили потом между собой, что просто профессионализм им бы не смог помочь. Как и Рембрандту, как и Пушкину.
* **
Подсчитал, что за все годы моей работы 12 моих пациентов сделались в ТТС профессиональными психотерапевтами (врачами и психологами).
* **
Марфа (45ж, 2б), играя Наташу в «Психиатре Гречихине», поняла, что ее участковый психиатр, в которого до сих пор безответно влюблена, в сущности, не повредил ей «всем этим» (как думала прежде), а помог, «оживив душу любовным переживанием». Без этого жизнь «вообще была бы пустой».
* **
Среди психастеноподобных шизотипических пациентов встречаются бесконечно преданные своим больным, состарившимся родителям, с просто-таки болезненной жалостливостью-нравственностью, самоотверженностью в ухаживании за беспомощными. Таких не сыщешь среди здоровых.
* **
Многие наши пациенты на вопрос врачей-слушателей, в чем особенность отношения к ним психотерапевтов нашей амбулатории, отвечали: «Как в семью попал».
* **
Мы изучаем элементы психиатрии, психотерапии чтобы немного чувствовать себя психиатрами-психотерапевтами. Чем больше чувствуешь себя психиатром-психотерапевтом по отношению к себе, тем легче нести свою нервность, депрессивность. А когда помогаешь психотерапевтически тому, кому еще хуже, — тебе еще легче. Так депрессивный психиатр-психотерапевт помогает депрессивному ботанику, а тот и не догадывается, что его доктор — такой же депрессивный, как он сам.
* **
Да, есть авторитарно-напряженные, причитающие мамы, которые всюду тревожно сопровождают душевнобольных дочерей. Охваченные заботой о дочери, хотели бы присутствовать и при разговоре врача с дочерью, и на репетиции (конечно, не пускаем). Эта забота — смысл жизни такой мамы. Когда дочери лучше, маме хуже.
* **
Я бы сам играл в наших спектаклях, если бы был помоложе. Но выступаю в концертах: читаю созвучные мне рассказы, стихи пациентов.
* **
Умерла мама Игоря (48м, 1а). Несколько пациентов-актеров поехали к Игорю, сочувствием и деньгами помогли ему (панихида, похороны).
* **
Игорь живет один в своей квартире в психологически понятной тоскливой напряженности. Кажется ему, что мама может вдруг выйти к нему из своей комнаты. Все это без психотики, по-человечески понятно. Игорю: Это человеческое, очень любили, любите маму и потому так страдаете. Это судьба.
Год
Игорь (48м, 1а) стал смягчать свои переживания вином. Поговорили с ним о том, что ушедшая мама тяжело переживала бы его пьянство. А сейчас жить надо так, будто мама все видит с тягостным переживанием за сына или с радостью. Согласился. Приходит на мои противоалкогольные сеансы по пятницам.
* **
Игорь все заторможенный, тоскливый, обрюзгший. Несмотря на наши гипнотические сеансы, подпитывает себя вином. Неопрятен. От него пахнет мочой.
* **
Игорь уже две недели трезв, но тосклив. Читал ему то, что прежде записывал за ним: как живее, светлее, благодаря Театру чувствовал природу, как «листик падает». Слушая это, Игорь немного оживлялся, благодарил.
* **
Нередко все же приходится встречаться и с неблагодарностью некоторых наших пациентов: сердятся и на меня, и на Елизавету Юльевну, а то и слово грубое скажут, когда напоминаем, что поздно уже, пора расставаться, охранник сейчас придет выгонять. Или с раздражением обижается пациентка, что к другой пациентке отношусь лучше, больше о той забочусь, дольше с ней говорю. Это все при том, что помощь наша бесплатна и можно звонить по телефону домой — и Елизавете Юльевне, и мне. Но ведь все это не есть нахальство, а просто недооценка положения от болезненной разлаженности души.
* **
Влада (35ж, 1ж) написала мне, что «необыкновенно теплая атмосфера в нашем Театре от чувства соединенности всех нас в нем».
* **
Не забывать просить пациентов писать мне письма о том, каково им в Театре, каково душевное состояние вообще, — чтобы больше было обратной связи.
* **
Иван (58м, la): «Театр едиственное прибежище для моей души и болезни». Искра (69ж, 3б): «Я старая и знаю — то, что болезненно творится с большинством из нас, не есть болезнь вроде ангины, это то, что будет происходить до конца жизни, немного смягчаясь к старости, а Театр помогает выживать, в нем моя жизнь, и больше нигде ее нет».
* **
Степанида (26ж, 1а): «Я не способна вынести то, что выносит здоровый человек. Когда от меня родители и врачи требовали обычной здоровой жизни, стиснув зубы, — я терялась и пыталась скорее умереть, глотая пригоршни лекарств. Я только в этой нашей оранжерее и могу еще жить».
Год
Юлия (39ж, 1е): «Театр отличается от обычной группы творческого самовыражения тем, что после репетиции, расходясь по домам, как будто бы все равно остаемся вместе».
* **
Театр по разным причинам «свернулся» в усложненную группу творческого самовыражения — до одного концерта в несколько месяцев. Уже более года так. Надо бы снова развернуться, хотя и стар.
* **
Уговорил наконец Игоря лечь в больницу лечиться от алкоголизма. Юстина (39ж, 2б) навещает его.
