Лекции.Орг


Поиск:




Разум распоряжается телом, и оно немедленно ему подчиняется. Разум отдает распоряжения и самому себе, но встречает сопротивление.




Блаженный Августин, философ древней Земли

Хотя кимеки только начали свое нападение на Зимию, Ксавьер Харконнен отдавал себе отчет в том, что свободное человечество должно выдержать этот удар, выдержать здесь и сейчас, и заставить машины считаться с ним.

Вооруженные до зубов воины-кимеки продолжали двигаться вперед размеренным механическим шагом. Вздымая вверх свои серебристые металлические руки, они стреляли начиненными взрывчаткой снарядами, изрыгали длинные языки пламени, выпускали облака ядовитого газа. С каждым своим шагом, с каждой снесенной стеной кимеки продвигались все ближе к парящей над городом башне, где были расположены генераторы поля Хольцмана, башне с параболическими антеннами и кружевом металлических конструкций.

Над верхними слоями салуанской атмосферы были подвешены многочисленные спутники, усиливавшие сигналы башни в узловых точках космической обороны. По всем континентам были расставлены ретрансляторы поля Хольцмана, уничтожавшего гелевые контуры машинного разума. Эти ретрансляторы направляли лучи вверх, создавая в космосе непроницаемую преграду из сгустков мощной энергии.

Но если кимекам удастся вывести из строя башню первичного генератора энергии на поверхности планеты, то в полевом щите откроется уязвимая брешь. Рассыплется в прах вся оборонительная сеть.

Выхаркивая кровь из пораженных газом, горящих огнем легких, Ксавьер прокричал в селектор:

— Говорит терсеро Харконнен. Я принял командование местными силами. Примеро Мич и весь командный пункт уничтожены.

Ответом на этот призыв стало долгое, продолжавшееся несколько томительных секунд молчание. Вся милиция Салусы была выбита и парализована.

Тяжело сглотнув, Ксавьер ощутил во рту ржавый привкус крови и отдал страшный приказ:

— Всем локальным силам милиции. Создать защитный кордон вокруг башни генератора. У нас нет сил защищать весь город. Повторяю, всем отступить к башне. Это касается всех боевых машин и всех самолетов.

Эфир ожил. Со всех сторон посыпались недоуменные вопросы командиров:

— Сэр, вы шутите. Город горит!

— Мы не будем оборонять Зимию! Это было бы стратегической ошибкой!

— Сэр, прошу вас, подумайте! Вы же видите, что уже натворили здесь эти проклятые кимеки! Подумайте о людях!

— Я не признаю права терсеро отдавать такие приказы...

Ксавьер отметал все возражения:

— Цель кимеков очевидна. Они хотят уничтожить защитное поле, и тогда флот роботов довершит наше полное уничтожение. Мы должны защитить башню любой ценой. Повторяю, любой ценой.

Нагло игнорируя приказ, пилоты десятка «Кинжалов» продолжали упрямо сбрасывать бомбы на неумолимо шагавших кимеков.

Ксавьер зарычал в микрофон селектора:

— Все, кто хочет поспорить, смогут сделать это позже, в суде Военного трибунала.

Который, возможно, будет судить меня самого, подумал он.

На стекло маски брызнули капли алой крови. Интересно, сколько ядовитого газа он успел вдохнуть? Каждый вдох давался с большим трудом, но Ксавьер выбросил из головы все мысли о своем здоровье. Он не может выказать слабость, во всяком случае, сейчас.

— Всем подразделениям отступить и окружить башню! Это приказ. Нам надо перегруппироваться и сменить тактику.

Наконец салуанские наземные подразделения вняли голосу своего командира, покинули свои позиции и начали оттягиваться в сторону генераторов поля. Город раскинулся перед завоевателями, беззащитный, словно ягненок, принесенный в жертву. Кимеки без промедления воспользовались предоставленной им возможностью.

Четыре воина сокрушили парк статуй, уничтожив изумительно красивые скульптуры. Механические монстры уничтожали здания, сжигали музеи, жилые кварталы, убежища. Им была по нраву любая цель.

— Держитесь! — Ксавьер продублировал команду по всем каналам связи, подавляя растущее недовольство войск. — Кимеки хотят отвлечь нас от своей истинной цели.

Бронированные чудовища открыли огонь по куполообразной башне, воздвигнутой Чусуком в ознаменование успешного отражения натиска мыслящих машин четыре столетия назад. Украшенные затейливым узором колокола издали свой предсмертный звон, когда колокольни рухнули на вымощенную плоской брусчаткой площадь народных собраний.

К этому времени большая часть населения Зимин укрылась в укрепленных бронированных убежищах. Флотилии медицинских и пожарных судов, уклоняясь от вражеских ударов, пытались оказывать помощь жертвам и бороться с пожарами и разрушениями. Многие из таких попыток оказывались самоубийственными.

Среди солдат и офицеров милиции, стянутой к башне генератора, было заметно сомнение и недовольство. В душе Ксавьера шевельнулся страх — правильное ли решение он принял? Но он уже не смел менять решение. Глаза слезились от едкого дыма, легкие, обожженные газом, отзывались нестерпимой болью при каждом вдохе. Он знал, что был прав. Сейчас он сражался за всех, кто жил на его планете, включая и Серену Батлер.

— И что дальше, терсеро? — раздался рядом с ним голос кварто Джеймиса Паудера. Хотя угловатое лицо младшего по званию офицера было наполовину скрыто маской противогаза, были видны глаза, горевшие яростью, которую Джеймис даже не пытался скрыть. — Мы станем отсиживаться здесь, пока эти ублюдки ровняют с землей Зимию? Какой прок защищать транслятор поля, если ничего не останется от города?

— Мы не сможем спасти город, если будет уничтожен генератор. Тогда вся планета окажется беззащитной перед нападением машин, — прохрипел в ответ Ксавьер.

Салуанская милиция заняла оборону вокруг ажурных параболических антенн башни генератора поля. Наземные силы и бронетанковые части сосредоточились на прилегающих к комплексу подступах и улицах. «Кинжалы» на бреющем полете кружили над головами, отгоняя своим огнем кимеков.

Сжимая в руках оружие, милиционеры кипели гневом. Подавленные бездействием мужчины жаждали сражения, хотели броситься вперед и вступить в бой с атакующими кимеками... или разорвать на части Ксавьера. С каждым новым взрывом или разрушенным зданием в войсках росло мятежное настроение.

— До прибытия подкрепления мы должны сконцентрировать свои силы здесь, — харкая кровью, продолжал стоять на своем Харконнен.

Паудер внимательно посмотрел на лицевой прозрачный щиток маски командира, заметил на плазе кровь и спросил:

— Вы хорошо себя чувствуете, сэр?

— Это пустяки, — ответил Ксавьер, слыша, однако, как при каждом вдохе свистят его наливающиеся кровью легкие.

Яд продолжал отравлять организм терсеро, и он чувствовал себя все хуже и хуже. Чтобы не упасть, Ксавьер оперся на пласкретный парапет тротуара. Он быстро осмотрел занятую милицией позицию, от души надеясь, что она устоит. Наконец Ксавьер заговорил:

— Теперь, когда эти башни взяты под охрану и надежно защищены, мы можем сделать вылазку и пощупать противника. Вы готовы, кварто Паудер?

Паудер просиял, а солдаты приободрились. Несколько человек разрядили в воздух оружие, готовясь внести свою лепту во всеобщее разрушение. Однако Ксавьер натянул вожжи, остановив солдат, как останавливают норовистых коней.

— Назад! Сохранять бдительность! Мы не можем использовать военные хитрости. Нам не удастся найти внутреннюю слабость противника, которую можно использовать для того, чтобы перехитрить кимеков, но у нас есть воля к победе. Нам нужна победа, иначе мы потеряем все.

Он старался не обращать внимания на кровь, плещущуюся в маске, не зная, сможет ли придать непоколебимую уверенность своему голосу.

— Только решимостью и волей мы разобьем их.

В первые моменты всеобщего смятения и растерянности Ксавьер успел заметить, что один из гигантских кимеков был разрушен и уничтожен концентрированными ракетно-бомбовыми ударами. От его бронированного корпуса остался только чудовищно искореженный дымящийся остов. Беда была в том, что разрозненные бомбардировщики и рассредоточенные наземные боевые машины не могли нанести концентрированный удар, распыляя свои силы и выстрелы.

— Мы нанесем согласованный удар. Будем выбирать одну цель, одного кимека, и будем сокрушать их по одному. Станем бить по нему до тех пор, пока от него ничего не останется, а потом перейдем к следующему.

Хотя Ксавьер мог с трудом дышать, он решил лично повести в бой эскадру самолетов. Как терсеро, он привык находиться в гуще сражающихся. Так его научили на тренировках и маневрах в условиях, максимально приближенных к боевым.

— Сэр, — в голосе Паудера прозвучало неприкрытое удивление, — разве вы не останетесь в безопасном месте? Как командир, вы обязаны выполнять элементарные требования...

— Вы абсолютно правы, Джеймис, — спокойно ответил Ксавьер. — Тем не менее я лично поведу боевые машины. Мы находимся в положении «все или ничего». Останетесь здесь и будете любой ценой защищать башни.

Подземные элеваторы доставили на поверхность еще одну эскадрилью «Кинжалов». Терсеро Харконнен занял место в кабине пятнисто-серой машины и закрыл фонарь. Летчики бежали к своим машинам, обещая товарищам, вынужденным остаться, отомстить захватчикам. Настроив селектор на нужную частоту, Ксавьер передал летчикам новый приказ.

Терсеро Харконнен поправил сиденье и запустил двигатель своего «Кинжала». Сила ускорения вдавила его в спинку пилотского кресла, дышать стало еще труднее. Из угла рта вытекла струйка горячей алой крови.

Взлетев в воздух, машина легла в разворот, удаляясь от центральной генераторной башни, а часть наземных сил, отойдя от комплекса, направилась к месту перехвата противника. Оружие было приведено в боевую готовность, бомбы приготовлены к сбрасыванию. «Кинжалы» снизились к первой цели, самому маленькому из кимеков. Хриплый голос Ксавьера прозвучал в наушниках пилотов всех «Кинжалов»:

— Бить по моему приказу. Огонь!

Защитники Салусы со всех сторон обрушились на крабовидный корпус и атаковали его до тех пор, пока боевая форма кимека не упала на землю, раздробленная на части. Членистые конечности почернели и изогнулись, емкость, где хранился мозг, была уничтожена. По селектору разнеслись крики радости и торжествующие возгласы. Прежде чем кимеки успели отреагировать на нападение и сменить тактику, Ксавьер выбрал новую цель.

— Все за мной, к следующему!

Эскадра милиции обрушилась на следующего кимека, словно гигантский молот, поливая бомбами и огнем огромное механическое тело. Наземные бронетанковые части, приблизившись на нужное расстояние, тоже открыли огонь.

Второй кимек вовремя заметил грозившую ему опасность, поднял вверх металлические конечности и выпустил в воздух длинные языки пламени. Две фланговые машины эскадры Ксавьера загорелись и камнем упали вниз, разбившись об остатки разрушенного здания. Взорвавшись, боекомплект окончательно сровнял с землей целый городской квартал.

Но удар, который нанесли по кимеку оставшиеся в воздухе машины, увенчался полным успехом. Множество взрывов было настолько мощным, что механическое тело полуробота оказалось неспособным их выдержать. Еще один кимек, превратившись в обгорелый остов, упал на землю. Одна из металлических конечностей выпала из гнезда крепления и откатилась в сторону.

— Уничтожено три, осталось двадцать пять, — удовлетворенно произнес Ксавьер.

— Если они сначала не отступят, — отозвался один из пилотов.

Кимеки в отличие от большинства мыслящих машин Омниуса были все же живыми индивидами. Некоторые из них были еще древними титанами, остальные — неокимеками, предателями коллаборационистами Синхронизированного Мира. Все эти люди пожертвовали своими человеческими телами, чтобы стать ближе к предполагаемому совершенству мыслящих машин.

Командовавший войсками, оставшимися у башен генератора, кварто Паудер использовал все имевшиеся в его распоряжении силы, чтобы заставить отступить четырех кимеков, прорвавшихся в опасную близость к генератору. Эти кимеки уже угрожали святая святых салуанской обороны. Паудер уничтожил одного из воинов-кимеков. Остальные отступили и начали перегруппировываться. За это время самолеты Ксавьера уничтожили еще двух кимеков.

Сражение близилось к переломному моменту.

Груженные бомбами «Кинжалы» Ксавьера снова легли в боевой разворот, выбрав в качестве цели новую волну наступавшего противника. Поддерживаемая бронетанковыми силами и артиллерией милиция Салусы снова и снова накатывалась на передовых кимеков. Бомбы разрушили ноги машины, блокировали ее оружие. «Кинжалы» снова развернулись, готовые нанести завершающий удар.

К изумлению салуанцев, центральная турельная башня кимека, в которой хранился человеческий головной мозг, вдруг отделилась от корпуса. Вспыхнуло яркое пламя дюз, и башенка с мозгом окончательно отделилась от тела с членистыми конечностями. Бронированный сферический контейнер взмыл в небо, выйдя за пределы досягаемости салуанского оружия.

— Отделяемый аппарат улетел, чтобы защитить мозг предателя. — Ксавьер, произнеся эти слова, почувствовал, что его легкие засвистели, и выплюнул еще один сгусток крови. — Стреляйте по нему!

«Кинжалы» направили свои орудия на шар, стремительно взлетавший в затянутое черным дымом небо. Импульса вполне хватило на то, чтобы достигнуть скорости выхода за пределы притяжения планеты.

— Проклятие!

Пилоты расстреливали боезапас по огненному хвосту, но сам контейнер стремительно удалялся из поля зрения.

— Не тратьте зря боеприпасы, — передал новый приказ Ксавьер. — Этот нам больше не опасен.

Он чувствовал сильное головокружение и дурноту, проваливаясь не то в бессознательное состояние, не то в смерть.

— Слушаюсь, сэр.

«Кинжалы» повернули назад и набросились на новую цель.

Однако, как только эскадра начала бомбить и обстреливать еще одного кимека, тот также запустил отделяемый аппарат, выстрелив в небо, как пушечное ядро, свою емкость с головным мозгом.

— Эгей, — пожаловался один из пилотов, — он улетит, прежде чем мы успеем как следует засветить ему в глаз!

— Может быть, мы активировали их программу «рви когти и тикай», — фыркнув, отозвался другой пилот.

— Пока они отступают, — констатировал терсеро Харконнен, только неимоверным усилием воли сохраняя сознание. Он надеялся, что не упадет в такой решительный момент. — За мной к следующей цели.

Словно услышав этот сигнал, все оставшиеся кимеки покинули свое боевое обличье. Отделяемые контейнеры, словно ракеты фейерверка, устремились в небо, слепо пробиваясь в космос сквозь защитное поле, туда, где их должен был подобрать флот роботов.

Когда кимеки прекратили атаку и отступили, защитники Салусы испытали странную радость от вида искореженных и распростертых на земле остатков механических гигантов.

 

В течение нескольких следующих часов уцелевшие обитатели Салусы выходили из убежищ, прищурив глаза, вглядывались в затянутое дымом небо и испытывали смесь потрясения и торжества.

После того как кимеки отступили, флот роботов, пребывая в полной растерянности, выпустил по Салусе тучу ракет, но их компьютеры на гелевых контурах оказались бесполезными и не смогли вывести ракеты на цели. Стандартная противоракетная оборона Салусы уничтожила эти снаряды, и ни один из них не достиг поверхности планеты.

Наконец, когда призванные боевые группы прибыли с периметра системы Гамма-Вайпинг на помощь флоту роботов, мыслящие машины подсчитали свои шансы на успех, решили, что их недостаточно для продолжения боевых действий, и отступили, оставив на орбите разбитые и уничтоженные корабли.

Зимия между тем продолжала гореть. На покрытых щебнем улицах лежали десятки тысяч убитых.

Пока шла битва, Ксавьер усилием воли держался. Но как только она кончилась, он понял, что едва стоит на ногах. Легкие были переполнены кровью, рот обжигал отвратительный кислый вкус. Но Харконнен настоял на том, чтобы медики сосредоточились на оказании помощи более тяжелым раненным на улицах города.

С балкона верхнего этажа полуразрушенного Дома парламента Ксавьер смотрел на жуткие руины родного города. Мир вокруг него окрасился в кроваво-красный цвет, Ксавьер покачнулся и упал на спину. Он еще успел услышать, как адъютант громко зовет врача.

Я не могу считать это победой, подумал он, проваливаясь в черноту беспамятства.

 

***

 





Поделиться с друзьями:


Дата добавления: 2016-11-18; Мы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 370 | Нарушение авторских прав


Поиск на сайте:

Лучшие изречения:

Жизнь - это то, что с тобой происходит, пока ты строишь планы. © Джон Леннон
==> читать все изречения...

654 - | 511 -


© 2015-2024 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.008 с.