Реналь вдруг вскрикивала:
- Боже мой! Вот он, ад, я вижу его! - и судорожно стискивала руку
Жюльена. - Ах, какие чудовищные пытки! Но я заслужила их! - И она сжимала
Его в своих объятиях и замирала, прильнув к нему, словно плющ к стене.
Тщетно Жюльен пытался успокоить ее смятенную душу. Она хватала его
Руку, осыпала ее поцелуями, а через минуту снова погружалась в мрачное
Оцепенение.
- Ад, - говорила она, - ад - ведь это было бы милостью для меня:
Значит, мне было бы даровано еще несколько дней на земле, с ним... Но ад в
Этой жизни, смерть детей моих. И, однако, быть может, этой ценой мой грех
Был бы искуплен... О боже великий, не даждь мне прощения такой страшной
ценой! Эти несчастные дети, да разве они повинны перед тобой! Я, одна я
виновна! Я согрешила: я люблю человека, который не муж мне.
Бывали минуты, когда Жюльену казалось, что г-жа де Реналь как будто
Успокаивается. Она старалась взять себя в руки, не отравлять жизнь тому,
Кого она так любила.
В этих чередованиях любви, угрызений совести и наслаждения время для
Них пролетало, как молния. Жюльен совершенно утратил привычку размышлять.
Как-то раз горничная Элиза отправилась в Верьер, - у нее была тяжба в
Суде. Она встретила г-на Вально и из разговора с ним обнаружила, что он
Страшно сердит на Жюльена. Она теперь ненавидела гувернера и частенько
Судачила о нем с г-ном Вально.
- Вы ведь меня погубите, сударь, коли я вам всю правду расскажу... -
Сказала она г-ну Вально. - Хозяева всегда друг за дружку стоят, как всерьез
До дела дойдет... А прислуга, если в чем проболтается, так ей ни за что не
Простят...
После этого весьма обыденного вступления, которое нетерпеливое
Любопытство г-на Вально постаралось насколько возможно сократить, он услышал
От нее вещи, весьма обидные для его самолюбия.
Эта женщина, самая блестящая женщина во всей округе, которую он в
Течение целых шести лет окружал таким вниманием, - это, к сожалению,
Происходило у всех на виду и было всем отлично известно, - эта гордячка,
Которая столько раз заставляла его краснеть своим презрительным обращением,
- и что же... оказывается, она взяла себе в любовники этого подмастерья,
пожалованного в гувернеры! Мало того, в довершение этой нестерпимой обиды,
Нанесенной господину директору дома призрения, г-жа де Реналь, оказывается,
Обожала своего любовника.
- Сказать правду, - тяжко вздохнув, добавила горничная, - господин
Жюльен вовсе даже и не домогался этого; он и с нашей госпожой так же холодно
Держится, как со всеми.
Только в Вержи Элиза убедилась в этом окончательно, но, по ее мнению,
Эта история тянется уже давно.
- И вот из-за этого-то, конечно, - прибавила она с горечью, - он тогда
И отказался на мне жениться. А ято, дура, пошла еще к госпоже де Реналь
посоветоваться, просила ее поговорить с гувернером!
В тот же вечер г-н де Реналь получил из города вместе со своей газетой
Пространное анонимное письмо, в котором ему весьма подробно сообщали о том,
Что происходит у него в доме. Жюльен заметил, как г-н де Реналь, читая это
Письмо, написанное на голубоватой бумаге, внезапно побелел, и после этого
Жюльен несколько раз ловил на себе его свирепые взгляды. Весь вечер господин
Мэр был явно чем-то расстроен; тщетно Жюльен пытался подольститься к нему,
Расспрашивая его о генеалогии самых знатных бургундских семей.
XX
АНОНИМНЫЕ ПИСЬМА
Do not give dalliance.
Too much the rein; the strongest oaths are straw.
To the fire i'the blood.
Tempest [11].
Когда они около полуночи расходились по своим комнатам, Жюльен улучил
минутку и шепнул своей подруге:
- Сегодня нам нельзя видеться: у вашего мужа зародились подозрения;
Готов об заклад побиться, что это длинное письмо, над которым он так
Вздыхал, не что иное, как анонимное послание.
По счастью, Жюльен заперся в своей комнате на ключ. Г-же де Реналь
Пришла в голову безумная мысль, что опасения, высказанные Жюльеном, только
