Жюльен по привычке отправился вслед за ними, даже не взглянув на г-на
Де Реналя, которого он оставил в величайшем раздражении.
"Он уже вскочил мне в сто шестьдесят восемь франков, этот Вально, -
Говорил себе мэр. - Надо будет порешительней намекнуть ему насчет его
поставок подкидышам".
Не прошло и минуты, как Жюльен снова очутился перед ним:
- Мне надо пойти исповедаться к моему духовнику господину Шелану; честь
Имею поставить вас в известность, что я отлучусь на несколько часов.
- Ну, что вы, дорогой Жюльен, - промолвил г-н де Реналь с каким-то
Чрезвычайно фальшивым смешком. - Пожалуйста, хоть на целый день и завтра на
Весь день, мой друг, если вам угодно. Да вы возьмите у садовника лошадь, не
Пешком же вам идти в Верьер.
"Ну вот, ясно. Он пошел дать ответ Вально, - подумал г-н де Реналь. -
Он ведь мне ничего не обещал; ну что ж, надо дать время остыть этому
сорвиголове".
Жюльен поспешно удалился и направился в горы, в большой лес, через
Который можно было пройти напрямик из Вержи в Верьер. Он вовсе не собирался
Сразу идти к г-ну Шелану. У него не было ни малейшего желания снова
Притворяться и разыгрывать лицемерную сцену. Ему нужно было хорошенько
Разобраться в собственной душе и дать волю обуревавшим его чувствам.
"Я выиграл битву, - сказал он себе, как только очутился в лесу, где
никто не мог его видеть, - да, я выиграл битву".
Мысль эта представила ему все случившееся с ним в самом выгодном свете
И вернула ему душевное равновесие.
"Так, значит, я теперь буду получать пятьдесят франков в месяц. Похоже,
господин де Реналь здорово струхнул. Но чего он испугался?"
И, задумавшись над тем, что, собственно, могло напугать этого
Преуспевающего, влиятельного человека, который час тому назад внушал ему та-
Кую бешеную злобу, Жюльен мало-помалу отдался чувству сладостного покоя. На
Мгновение его как бы покорила чудесная красота лесной чащи, по которой он
Шел. Огромные глыбы скал, некогда оторвавшиеся от горы, громоздились в
Глубине. Могучие буки простирались далеко ввысь, доходя чуть ли не до вершин
Этих скал, а под ними царила такая дивная прохлада, тогда как тут же рядом,
В каких-нибудь трех шагах, солнце палило так, что нельзя было стоять.
Жюльен передохнул немного в тени этих огромных утесов и пошел дальше,
Забираясь все выше в горы. Вскоре он свернул на еле заметную тропку, куда
Только пастухи поднимались с козами, и, вскарабкавшись по ней на самый
Высокий утес, почувствовал себя, наконец, совершенно отрезанным от всего
мира. Это физическое ощущение высоты вызвало улыбку на его губах: оно как бы
Показывало ему то состояние, которого жаждал достигнуть его дух. Чистый
Горный воздух приносил с собой ясность и даже какую-то отраду его душе. Мэр
Города Верьера по-прежнему олицетворял для него всех богачей и всех наглецов
В мире, но он чувствовал, что ненависть, которая только что его душила,
Несмотря на все ее бурные проявления, не заключала в себе ничего личного.
Стоит ему только перестать видеться с г-ном де Реналем, через неделю он
забудет и его, и его замок, и собак, и детей, и всю его семью. "Не понимаю,
Каким образом я заставил его принести такую огромную жертву. Подумать только
- больше пятидесяти экю в год! А за минуту до этого я едва выпутался из
такой ужасной опасности! Вот две победы в один день; правда, во второй с
Моей стороны нет никаких заслуг; надо бы догадаться все-таки, как это вышло.
Но отложим до завтра всякие неприятные размышления".
Жюльен стоял на своем высоком утесе и глядел в небо, накаленное жарким
Августовским солнцем. Кузнечики заливались на лугу, под самым утесом, а
Когда они вдруг смолкали, всюду вокруг него наступало безмолвие. Он мог
Охватить взглядом местность, простиравшуюся у его ног, на двадцать лье в
Окружности. Ястреб, сорвавшись со скалы над его головой, бесшумно описывал
