— Элли?
— Она в обмороке, — говорит Магда.
— Неправда, — бормочу я.
Кладовка все кружится, кружится, стены смыкаются вокруг меня…
— Нагни ей голову между ног, — говорит Магда.
— Ты что? — изумляется Надин.
— Балда, это специальная поза, чтобы прийти в сознание. Давай, Элли, садись. Голову опусти пониже. Сейчас тебе полегчает.
— Уже полегчало, — говорю я.
Кладовка все еще кружится, но медленнее.
— Пойти позвать миссис Хендерсон? — спрашивает Надин.
— Нет!
— Ты такая бледная, Элли.
— Я всегда бледная. Просто закружилась голова на минуточку, только и всего. Подумаешь, большое дело.
— Неудивительно, что у тебя кружится голова, если ты ничего не ешь, — говорит Надин. — Эта твоя дурацкая диета!
— Не начинай все сначала!
— Знаешь самый лучший способ похудеть? — спрашивает Магда, взяв по гантели в каждую руку и пытаясь напрячь бицепсы. — Физкультура! Вот чем тебе нужно заняться, Элли.
— Элли и физкультура? — смеется Надин.
Известно, что мы трое — самые неспортивные девчонки на свете. Но в последнее время я пробовала потихоньку заниматься физкультурой. Пыталась у себя в спальне делать упражнение, когда садятся из положения «лежа» не сгибая колен, чтобы хоть немножко укрепить свой кошмарный брюшной пресс, но все бесполезно: сесть у меня получается, только зацепившись ногами за ручку комода. При этом я чуть не вывихиваю себе пальцы ног, на них до сих пор остались болезненные красные вмятины.
Пробовала я и бегать в школу трусцой, хотя при этом чувствовала себя полной дурой и от души надеялась, что все подумают, будто я опаздываю на автобус. Мне удалось пробежать всего лишь две улицы, потом я спеклась. При этом была вся в поту и целый день шарахалась от всех, боясь, что мощности дезодоранта не хватит.
— Я знаю, что физкультура — хорошая вещь, — говорю я. — Не в том дело, что я не хочу заниматься. Я не могу! Ты же знаешь, Магда, у меня ничего не получается.
— Это оттого, что ты не поддерживаешь форму, — стоит на своем Магда. — Может, тебе сходить на занятия по фитнесу?
— О господи! — Надин в ужасе встряхивает длинными волосами.
— Давай, Элли, вдруг тебе понравится? В центре досуга есть специальный утренний сеанс. Можно встретиться там перед школой, — говорит Магда.
— Что?
— Прекратите! — говорит Надин. — Вы, девчонки, совсем свихнулись. Прямо как в "Секретных материалах". Две мои лучшие подруги превратились в безумных зомби. Сначала у Элли начинается сдвиг по фазе на почве толщины, и она перестает есть — это Элли-то, которая однажды слопала подряд три батончика «Марс»! А теперь Магда собирается подняться на рассвете и идти вкалывать в фитнес-центре. С чего?!
Мне приходит в голову, что Магда, возможно, тоже бешено завидует успеху Надин на конкурсе моделей. И вдруг моя голова наконец-то начинает функционировать как следует.
— Тот тип, с которым ты познакомилась в "Сода Фаунтэн", он, случайно, не ходит на утренние занятия по фитнесу, а? — интересуюсь я.
— А-а! — говорит Надин.
— Нет, Джейми не ходит на занятия по фитнесу, — говорит Магда. — Его вообще не интересует никакая физкультура. Только секс. Он не в состоянии держать свои руки при себе. Просто как осьминог. Никогда больше с ним не пойду.
— Но ведь тебе понравился не Джейми, а тот, темный, стильный. Майк?
— Мик. О-о-о, он такой классный! На днях я его встретила у Джейми. Он сидел рядом со мной на диване, и, знаете, мы даже не прикасались друг к другу, но между нами как будто пробежал электрический ток — вжжик-вжжик! У меня прямо волосы зашевелились на голове. Я очень старалась ему понравиться и чувствую, он заинтересовался, но он лучший друг Джейми — видимо, не хочет ссориться. Они с Джейми очень дружат.
— Может, даже слишком дружат, — говорю я. — Магда, ты уверена, что этот Мик не голубой?
— Нет, конечно, никакой он не голубой! Ну ладно, он действительно обмолвился мимоходом, что занимается в клубе "Ранние пташки" в центре досуга…
— Тогда он наверняка голубой. Нормальные ребята не ухаживают так усердно за своим телом, — говорит Надин, сгибая и разгибая руки. — Эй, а что вы скажете про мои мускулы? Может, требуется над ними поработать?
— Поработай лучше над своим бюстом, дорогая, — говорит Магда, выпячивая свою собственную грудь, достойную бюстгальтера линии "Вандербра".
— Это ничего, если грудь маленькая. У многих моделей плоская грудь. И вообще, грудь разработать никогда не поздно, — говорит Надин.
— По-моему, тебе, скорее, необходимо разработать мозги, — говорю я мрачно. — И тебе тоже, Магда. Я не желаю надрываться в каком-то вонючем спортзале ради того, чтобы ты могла строить глазки своему Мику.
— Очень хорошо, пусть не в спортзал. Наверное, это вышло бы слишком нарочито. И потом, занятия стоят кучу денег. Нет, я подумала, давайте заниматься плаванием? Бассейн открывается в семь, как и фитнес-центр. Сходим один разочек? Элли? Надин? Тогда можно было бы потом зайти позавтракать в кафетерий и вдруг — какой сюрприз! — вот он, Мик. Если повезет. Ну, пожалуйста! Не хочется идти одной. Я вас потом угощу завтраком. У них бывает потрясающий рулет с малиной.
— Я на диете, — огрызаюсь я.
— Похоже, Магда, твои коварные планы провалились. На меня точно не рассчитывай. Мне необходимо высыпаться, чтобы сохранить красивый цвет лица, — говорит Надин.
— Элли? Слушай, я тут читала статью о плавании: оказывается, это самый лучший вид физкультуры, потому что при этом задействуются все группы мышц, понимаешь, а если поплавать с утра пораньше, еще до еды, то активизируется обмен веществ, и после этого все, что ты съешь, сгорает вдвое быстрее. Так что ты сможешь съесть рулет с малиной и не прибавишь ни грамма веса.
Я знаю, она всего лишь заманивает меня. Но, может, в этом все-таки что-то есть. Звучит логично. Ну, к сожалению, рулет с малиной исключается. Но если я сумею в самом деле слегка мобилизовать по утрам свой обмен веществ, может, это действительно что-то изменит?
— Да, Элли! — Магда видит все по моему лицу. — Встретимся завтра утром в семь около центра досуга, идет?
— Не идет, — отвечаю я. Как я могу идти в бассейн, показывать всем вокруг свое бледное китовое туловище? И все-таки… За полчаса плавания можно сжечь столько калорий…
— Только один разочек, Элли. Пожалуйста. Будь лапочкой!
И я соглашаюсь. Только один разочек.
Практически весь вечер я занимаюсь тем, что разглядываю свое отражение в чудовищном старом купальнике и все больше убеждаюсь, что мне ни в коем случае нельзя выставлять напоказ эту жуткую желеобразную массу. И потом, что делать с волосатыми участками? Я попробовала побрить себе подмышки, стащив бритву у Анны, но порезалась, а это ужасно больно.
Я звоню Магде, чтобы все отменить. Она уверяет меня, что плавание укрепляет мышцы, и обращает мое внимание на тот факт, что даже у самой мощной пловчихи живот плоский, как стиральная доска, крепкая попка и тугие бедра. Пока она говорит все это, я уныло щупаю свои дряблые телеса. В итоге я все-таки соглашаюсь пойти.
Вставать в четверть седьмого — смерти подобно, но холодный воздух слегка бодрит. До центра досуга я ковыляю трусцой, решив заодно добавить физкультуры. Набрав приличную скорость, я оказываюсь на месте без трех минут семь, двери еще закрыты. Небольшая кучка любителей фитнеса дожидается открытия, прячась в капюшоны тренировочных костюмов. Магды пока не видно. Не видно и стильного брюнета, который мог бы оказаться Миком. Я стою в школьной форме, прижимая к себе портфель, и чувствую себя совершенно не на своем месте. Наверное, все удивляются, что делает эта пухлая приземистая школьница в фитнес-центре — скорее уж, ей надо в жирнес-центр. Вот уже какая-то худая до зависти девчонка в зеленом спортивном костюме смотрит на меня в упор.
— Элли?
Я вздрагиваю, приглядываюсь… Худенькая девочка улыбается мне. Это Зои Паттерсон!
Зои — наша школьная знаменитость. Она жутко умная. Ей бы сейчас полагалось быть в десятом классе, но она перескочила через класс, чтобы сдать выпускные экзамены на год раньше. Один бог знает, сколько экзаменов она будет сдавать — десять, одиннадцать, может быть, даже двенадцать. Спорим, по всем получит высший балл! Зои каждый год оказывается первой по отметкам. И по рисованию тоже.
Поэтому я ее и знаю. Мы с ней обе подолгу торчим в кабинете рисования, а когда миссис Лилли, учительница рисования, захотела украсить кабинет стенной росписью, то попросила нас с Зои вместе расписать стену в обеденную переменку.
Сначала мы с ней почти не разговаривали. Я думала, это потому, что Зои старше меня и немножко задается, но потом поняла: на самом деле она стесняется еще больше меня. Тогда я собралась с духом и заговорила с ней, и оказалось, что она очень даже милая и веселая. К тому времени, когда роспись была закончена (безумная сценка из жизни летнего лагеря с участием всевозможных знаменитых женщин: у нас Вирджиния Вульф, подоткнув юбку, полоскала белье в ручье, Джейн Остин в фартуке чистила картошку, сестры Бронте, засучив рукава, жарили сосиски на костре, Флоренс Найтингейл устанавливала палатку, Билли Холидей собирала цветочки, Мерилин Монро развешивала белье, Фрида Кало разрисовывала резиновые сапоги),[3] мы с Зои успели крепко подружиться.
Но в этом учебном году Зои не показывалась в кабинете рисования, и, встречаясь в коридоре или в раздевалке, мы просто говорили «Привет» и разбегались. Я думала, что я ей надоела, или, может, она считает меня слишком маленькой, или ей просто не до общения из-за подготовки ко всем эти страхолюдным экзаменам. Я говорю:
— Привет, Зои. Вот не ожидала тебя здесь встретить.
Мне казалось, что Зои относится к спорту примерно так же, как и я.
— Я каждый день сюда хожу, — говорит Зои. — Ты тоже пришла плавать?
— Да. Я обещала прийти с Магдой. Это моя подруга, знаешь? Которая светленькая. Только неизвестно, когда она явится. Наверное, проспала.
Двери открываются. Я говорю, что еще подожду Магду, а Зои торопится в раздевалку. Она раньше совсем не была такой худенькой. Теперь у нее потрясающие, четко очерченные скулы. Спортивный костюм висит на ней мешком. Зои никогда не была толстой, не то что я, но все-таки фигура у нее была немного грушевидной формы, с довольно основательным задом. Может, плавание и впрямь помогает!
Пожалуй, я могла бы тоже ходить сюда каждый день. Только не с Магдой. Она приходит только в двадцать минут восьмого.
— Привет, Элли. Ой, просто ужас — вставать так рано, — ворчит она.
— Ты не рано, Магда, ты поздно!
Она не слушает меня и все оглядывается по сторонам, пока мы платим за сеанс плавания.
— Ты видела кого-нибудь похожего на Мика, Элли? Знаешь, такой жутко стильный брюнет.
— Не знаю. Мимо меня прошли толпы народа. Никого настолько потрясающего я не видела, но ты же знаешь, у нас с тобой разные вкусы по части мальчиков.
— Можешь мне не рассказывать, — говорит Магда. — У тебя ведь кавалер — Дэн.
— Он мне не кавалер, — говорю я.
— Тогда кто? — спрашивает Магда.
— Не знаю, — отвечаю я.
Когда-то Дэн так сильно втюрился в меня, что я просто не знала, куда деваться. Мы с ним немножко поваляли дурака, все в рамках приличия, но это, конечно, не был роман века. А также года, месяца, недели, дня, минуты. Даже не роман секунды. Правда, Дэн всегда уверял, что он в меня влюблен. Я так и не смогла понять, серьезно ли он это говорил. А сейчас я и подавно ни в чем не уверена. Он в последнее время что-то не пишет и не звонил ни разу с тех пор, как я ему позвонила, а он смотрел какой-то тупой матч по регби.
Может быть, мне нужен новый друг.
Ха! Кто захочет со мной встречаться?
Очень многие мальчишки мечтают встречаться с Магдой. Ясно, почему она сегодня так опоздала. Она полностью накрашена, свежевымытые волосы уложены в прическу. Она натягивает новенький облегающий алый купальник из лайкры. Купальник такой тесный — наверное, ощущение, как будто ты затянута в широкий эластичный бинт, но выглядит она сногсшибательно.
Я отворачиваюсь, стесняясь раздеваться даже при Магде. Волосы у меня торчат, словно помело, лицо все в пятнах после холода, но очки, оказавшись в тепле, запотели, и я ничего не вижу. Я снимаю их, убираю в шкафчик и сразу начинаю чувствовать себя лучше. Я никого не вижу — значит, можно притвориться, что и меня никто не видит.
Ощупью добираюсь до бортика и поскорее погружаюсь — теперь я спряталась по шейку в искрящейся бирюзовой воде. Так тепло, приятно, но Магда никак не решается влезть, стоит у края, окунает в воду большой палец ноги и взвизгивает. Очевидно, просто выпендривается. И это действует. Я проплываю два круга на большой скорости, а когда возвращаюсь к мелкому концу бассейна, вокруг Магды толпятся пятеро мальчишек, смеются, толкаются и дают ей советы.
Я снова уплываю. Стараюсь не переживать. И вообще, я сюда пришла не для того, чтобы с мальчишками знакомиться. Я пришла, чтобы похудеть.
И вот я пашу взад-вперед, десять проходов брассом, десять вольным стилем, десять — на спине. И все сначала. Слава богу, я неплохо плаваю, так что не выгляжу совсем уж по-дурацки. Некоторые мальчишки плавают быстрее меня, но из женщин я обгоняю всех — кроме Зои.
У нас с ней силы примерно равны, и как-то само собой получается, что мы начинаем соревноваться. Сначала она делает рывок, так что мне приходится собраться, напрячься, я хватаю воздух ртом при каждом гребке. Расстояние между нами сокращается, ближе, ближе, и вот я вдруг оказываюсь впереди, рвусь еще быстрее, но удерживать такой темп нелегко. Следующий круг я проделываю чуть медленнее, и вот уже Зои неожиданно проносится мимо меня.
Безумная гонка продолжается, и к финишу мы приходим "ноздря в ноздрю", хохоча друг над другом.
— Давай вылезать, а то опоздаем в школу, — говорит Зои.
— И то правда, — отвечаю я, еле переводя дух.
Магда уже давным-давно вышла из воды. Да она почти и не была в воде. Кое-как проплыла несчастных десять кругов, высоко держа голову, чтобы не замочить прическу, а потом умчалась в раздевалку — поправлять макияж.
Сейчас она перед зеркалом наносит последние штрихи.
— Ладно, Элли, встретимся в кафетерии, хорошо? — говорит она. — Я не хочу разминуться с Миком, если он все-таки здесь.
Мы с Зои принимаем душ. Намыливаясь под горячими струями, мы скромно отводим друг от друга глаза, но когда мы уже вытерлись и натягиваем белье на влажное тело, я бросаю на нее быстрый взгляд, надев очки. И замираю, вытаращив глаза.
Зои очень худая. Не просто стройная. Даже не тощая. Все ребра видны под кожей, тазовые кости пугающе выпирают, руки и ноги, кажется, вот-вот переломятся.
— Зои! — Уж не заболела ли она? Никогда в жизни я не видела такой худобы. Жуткое зрелище!
— Что? — с тревогой оглядывается она.
— Ты так похудела!
— Нет, не очень. Совсем чуть-чуть. Пока еще недостаточно, — отвечает Зои.
Глава 5 ДЕВОЧКА-ИНДЮШКА
Я не совем дура. Я понимаю, что Зои больна. Очевидно, у нее анорексия. Она не стройная красавица. Она тощая и жалкая. Тощая и сумасшедшая. Она заморила себя голодом. Она похожа на живой скелет. Ничего нет соблазнительного в этом истощенном теле, в этих выпирающих костях, в птичьем личике.
Я не хочу стать такой, как Зои.
На ужин я ем курицу, капусту брокколи и печеную картошку. Я даже кладу в картошку масло и заедаю первое блюдо шоколадным мороженым и добавочной порцией шоколадного соуса.
— Слава богу! — говорит папа. — Мне уже так надоела твоя дурацкая диета. Значит, ты наконец опомнилась, Элли?
— Не то слово, — отвечаю я, подбегаю к холодильнику и достаю вторую пачку шоколадного мороженого.
— Я тоже, — говорит Анна и берет себе порцию.
Так чудесно есть не спеша, наслаждаясь каждым глотком. Я сыта, мне тепло и уютно. Я болтаю с Анной, болтаю с папой, болтаю даже с Моголем. После ужина я не запираюсь у себя. Я устраиваюсь на диване в гостиной. Папа приносит свой любимый фильм — тот, который он обожает смотреть вместе с нами, когда мы играем в счастливую семью. "Волшебник страны Оз".
Поначалу я слегка напрягаюсь, глядя на Джуди Гарланд. Она толстая или в самый раз? По сравнению со мной она худая. Но когда она выходит из своего серенького домика в многоцветие страны Оз, я выхожу вместе с ней и перестаю беспокоиться. Просто сижу и с удовольствием смотрю кино.
Я веду Моголя спать, напевая песенку из фильма, и мы с ним исполняем на лестничной площадке танец жевунов. Когда я укутываю его одеялом, он крепко обнимает меня за шею.
— Я тебя люблю, Элли, — шепчет он.
— И я тебя люблю, Моголь, — шепчу я в ответ.
Самой удивительно, почему я обычно так к нему придираюсь. Сейчас мне ни к кому не хочется придираться. У себя в комнате я даже улыбаюсь собственному отражению в зеркале. Минутная паника охватывает меня, когда я начинаю раздеваться. Плотно набитый живот кажется таким большим. Я встаю боком перед зеркалом и пытаюсь рассмотреть, насколько он выпирает. Но тут же натягиваю ночную рубашку и запрыгиваю в постель. Я думаю о фильме. Снова и снова прищелкиваю босыми пятками в невидимых рубиновых башмачках.
На следующий день в школе я стараюсь придерживаться вновь обретенного здравого смысла. Это нелегко. Я чувствую себя очень пухлой в тесной школьной форме. У Надин юбка так элегантно свисает изысканными складочками. А моя так натянута, коленки как будто связаны. И свитер у Надин свободный, а мой туго перетягивает грудь. Я рассматриваю других девчонок. Все они кажутся стройнее меня. Я ничего не могу с собой поделать. Я даже начинаю поглядывать на бедненькую толстуху Элисон Смит, прикидывая, одного ли мы с ней размера.
Пытаюсь успокоиться на уроке рисования. Миссис Лилли дает нам задание: нарисовать рождественскую сценку, любую, какую придумаем, и назначает приз — шоколадного Деда Мороза — за самую смешную и оригинальную работу.
Магда рисует роскошного красавца-стриптизера с листьями остролиста в стратегических местах и с дурацкой бородой, как у Санта-Клауса. Надин рисует фею-фотомодель на верхушке рождественской елки. Я изображаю чрезвычайно озабоченную индюшку с выпученными глазами, которой фермер накладывает в клюв корм лопатой. Индюшка и без того уже такая жирная, что и на ноги встать не может. В хвосте торчат растрепанные перья. Рисунок становится подозрительно похожим на автопортрет. Крошечные стройные воробушки весело порхают над головой индюшки, свободные, как ветер. Что-то не получается у меня смешно. Получается грустно.
— Боже мой, Элли, — говорит миссис Лилли. — Неужели ты вступила в общество защиты животных?
Я не выиграла шоколадного Деда Мороза. Сама не знаю, почему меня это так расстраивает. Ведь я бы все равно не съела шоколадку, в которой на каждые сто граммов приходится пятьсот двадцать девять страшных калорий. Я пересмотрела все шоколадки на предмет их калорийности, а потом поскорее засунула их обратно на полку, как будто можно потолстеть просто оттого, что держишь их в руках.
Если вдуматься, миссис Лилли в последнее время как-то располнела. Она всегда была очень худая, но сейчас у нее появился животик, и талия тоже стала шире. Но она выглядит совсем неплохо в джинсовой блузке с безрукавкой и длинной черной юбкой. На шее у нее висит на длинном черном шнурке большой кусок темного янтаря. И глаза мерцают точно таким же оттенком. Она выглядит замечательно, хотя и прибавила килограмма три с начала учебного года, может быть, даже больше. Но ее это как будто не тревожит. Она кажется по-настоящему счастливой.
Я вспоминаю бледную, тощую, болезненную Зои. На самом деле я ведь не хочу так выглядеть, правда? Стало быть, можно брать пример с миссис Лилли, пухленькой, но все равно хорошенькой в чудесной свободной одежде. Артистический стиль.
Жалко, что я не выиграла шоколадного Деда Мороза.
В конце урока миссис Лилли подзывает меня к своему столу.
— Мне жаль, что ты не получила приз, Элли, — говорит она.
— Ничего страшного.
— Я считаю тебя очень одаренной девочкой, ты это знаешь?
— Спасибо. — Я чувствую, что краснею.
— Надеюсь, я смогу вернуться до того, как ты сдашь выпускной экзамен по искусству.
— Вернетесь?
— Я ухожу в конце этого полугодия.
— Ой, а почему, миссис Лилли?
Она улыбается мне.
— Я думала, ты догадалась! Я видела, как ты сегодня смотрела на мой живот. — Она легонько похлопывает себя по животу. — У меня будет ребенок.
— О-о!
— Да. Долгое время ничего не было заметно, но теперь я быстро набираю вес. Я чувствую себя такой, как твоя рождественская индюшка.
Мне хочется плакать.
— Не грусти, Элли. Может быть, ты сможешь как-нибудь навестить меня, когда малыш появится на свет.
— М-м-может быть. Ну… Поздравляю.
Я бросаюсь бежать. Миссис Лилли не толстая. Она беременна. Мой идеал нормальной фигуры — который все-таки стройнее меня — находится приблизительно на шестом месяце беременности!
Господи боже!
Когда я прихожу домой из школы, Анна как раз готовит огромную кастрюлю спагетти болоньезе.
— Я не могу это есть! — ужасаюсь я.
Я съедаю маленькую ванночку творога с гарниром из мелко нарезанного огурца и морковки. На вид и на вкус такая гадость, как будто кто-то все это уже съел и отрыгнул. От запаха спагетти болоньезе я едва не теряю сознание, но все-таки держусь. Едва-едва. Если бы можно было заклеить себе рот «Супермоментом», вот тогда у меня было бы по-настоящему спокойно на душе.
Ночью я вижу спагетти во сне и просыпаюсь, держа во рту собственную руку. Я сворачиваюсь калачиком, обхватываю себя руками. Не сметь красться на кухню и устраивать очередной набег на холодильник! Если потом я вызову у себя рвоту, Анна может услышать.
Я боюсь, что у меня начинается булимия. Я читала статью в журнале «Спайси» (который теперь регулярно покупает Надин), там было сказано, что если постоянно вызывать у себя рвоту, от кислой среды испортятся зубы. Одна знаменитая манекенщица полгода вызывала у себя рвоту, чтобы сохранять фигуру для показов, и после этого ей пришлось вставить себе полный набор искусственных зубов.
— Слава богу, я стройная от природы, — самодовольно говорит Надин, заглянув мне через плечо.
Я сама изображаю рвотные звуки. Но Надин сейчас не так сильно меня раздражает. Я потихоньку показываю ей Зои на собрании школы и спрашиваю, что Надин о ней думает.
— В каком смысле?
— Ну, она не кажется тебе немного странной? — Я не хочу давать Надин подсказку, мне нужно ее объективное мнение.
— Зои всегда странная. Такая зубрилка. Каждый год первый приз по всем предметам. Лучше бы личной жизнью занималась, — безжалостно высказывается Надин.
— Да, но тебе не кажется, что она сейчас и выглядит как-то странно? — настаиваю я. — Ты не замечала, как она похудела?
Надин снова бросает взгляд на Зои. Зои одета в свою мешковатую школьную форму. Юбка у нее намного длиннее, чем у других, на ногах толстые шерстяные колготки. Ее сейчас не так уж и видно.
— Да, кажется, она довольно худая, — говорит Надин равнодушно.
Может, в этом и нет ничего особенного? Может быть, у Зои сейчас как раз идеальная фигура. В конце концов, у нее действительно была довольно толстая попка. А теперь она постаралась и сумела одолеть проблему похудения, как одолевает учебные предметы.
Я заставляю себя вспомнить, как она выглядит без одежды. Зои разных размеров пляшут у меня в мозгу, словно отражения в безумном зеркальном лабиринте. Я не могу определить, которое из них — настоящее. Мне необходимо знать.
— Пойдем завтра в бассейн, Магда? — спрашиваю я.
— Незачем. Ведь Мика там не было, — говорит Магда.
— Зато сколько мальчишек там к тебе подходили.
— Да, они вроде ничего. Между прочим, Ларри — тот, блондинистый — пригласил меня пойти с ним куда-нибудь. Я сказала: может быть, в эти выходные.
— Когда?! — вскрикивает Надин. — Ой, Магз, ты же должна помочь мне с волосами, и с макияжем, и со всем остальным. В субботу первый тур!
— Все-таки Мик тебе нравится больше? — не отстаю я. — Пойдем завтра в бассейн. И ты с нами, Надин — тебе нужно быть в форме к субботе.
— Да, но я не хочу портить волосы хлоркой, — говорит Надин. — И потом, я стараюсь на этой неделе спать не меньше восьми часов в сутки. Мне не нужны мешки под глазами. Я не могу вставать бог знает в какую рань.
Магда тоже не может встать бог знает в какую рань. Мне приходится целых сто лет дожидаться ее у бассейна. Зои приходит одновременно со мной, она бежит трусцой по дорожке с сосредоточенным лицом. Даже стоя в очереди, она продолжает бег на месте, как будто в кроссовках у нее пружинки.
— Как у тебя получается быть такой бодрой с утра пораньше, Зои? — спрашиваю я.
— Я встала в пять, — отвечает Зои, слегка запыхавшись.
— Что?!
— Приходится, иначе не успеваю. Я делаю упражнения на растяжку, качаю пресс, а потом — час на уроки. Я мечтаю завести дома велотренажер, тогда можно было бы упражняться и в то же время читать учебник. С ума можно сойти, мама с папой хотят потратить целое состояние, чтобы провести Рождество в каком-то пижонском отеле в Португалии, я их умоляла, чтобы разрешили мне остаться дома и на сэкономленные деньги купили мне велотренажер, но они не слушают. — Зои говорит быстрее обычного, как будто мысли у нее тоже текут быстрее. — Папа нарочно это делает, мне назло. Он сам признался. Он хочет меня откормить. Больной.
Жаль, у меня не хватает мужества ей возразить. Это она больная, только не понимает этого. А может, нет? У нее столько энергии, как у здоровой. Она — лучшая ученица в своем классе. По всем предметам. Особенно по рисованию.
— Ты еще занимаешься живописью, Зои?
— Ну, только подготовкой к экзамену.
— Ты больше не рисуешь просто так, для души? Помнишь, как мы расписывали стенку в кабинете рисования?
Зои с жалостью качает головой.
— У меня теперь нет времени на такие развлечения, — говорит она с таким видом, словно я — двухлетний ребенок, не понимающий, почему она не хочет вместе с ним рисовать пальчиками.
Она уходит внутрь. Я стою и жду Магду. Вижу высокого черноволосого классного парня в очень стильном черном спортивном костюме, направляющегося в спортзал. Интересно, может, это Мик? Не могу же я подойти и спросить! Те мальчишки, что тогда толпились около Магды, тоже здесь. Блондин спрашивает меня, где моя подружка.
— Должна прийти, — отвечаю я.
Один из них что-то тихонько говорит, и все ехидно хихикают.
Я заливаюсь краской и начинаю их тихо ненавидеть. Не буду больше тут стоять. Почему я вечно должна дожидаться Магду? И потом, мне необходимо увидеть Зои.
Я проталкиваюсь мимо мальчишек и вхожу в раздевалку. Зои уже разделась и стоит, наклонившись над своей сумкой, ищет очки для плавания. На спине жутковато выступает хребет. Похоже, позвонки могут запросто прорвать кожу. У нее совсем не осталось мышц. На ногах видно каждое сухожилие. Она выпрямляется, и я вижу такой просвет между ее ногами, что они кажутся кривыми. Она поднимает руки, чтобы надеть защитные очки. Грудь — два пупырышка на плоской грудной клетке, и больше ничего. На шее и между ключицами — безобразные глубокие впадины. Щеки так ввалились, что видно форму черепа. Нет, серьезно, она скоро заморит себя голодом до смерти.
Но пока она дрожит под душем, поднимая тоненькие ручки, я гляжу на ее плоский живот в обтягивающем купальнике из лайкры и не могу побороть чувство зависти. Я должна похудеть! Пусть не до такой степени, как Зои. Это уже болезнь. Но она показала мне, что человек может измениться. В прошлом году Зои была, наверное, примерно моего размера. А сейчас она худее Магды, худее Надин, худее всех на свете, за исключением разве что тех несчастных, умирающих от голода детей, которых показывают в новостях по телевизору.
Я тоже похудею. Это несложно. Я просто не буду есть. И все-таки, плавая в бассейне, я непрерывно представляю себе бисквитный рулет — золотистый, сочный, истекающий вареньем. Наконец появляется Магда в клубничного цвета купальнике и с водоотталкивающей губной помадой в тон. Она улыбается сладкой, как варенье, улыбкой, и все мальчишки мигом кидаются в тот конец бассейна и окружают ее.
Когда мне удается отвести ее в сторону на полсекундочки, я рассказываю ей, что парень, похожий по описанию на Мика, в настоящий момент качает железяки в спортзале. Мышцы Магды тоже взволнованно напрягаются.
— Отлично! Ладно, сейчас пойдем завтракать.
— Зачем я буду сюда ходить и плавать, как сумасшедшая, если потом все равно наедаться и толстеть? — спрашиваю я.
— Ты не толстая, — машинально отвечает Магда. Потом смотрит на меня — я съеживаюсь в бирюзовой воде. — И вообще, ты уже заметно похудела.
— Что? Правда? Намного? Или ты это просто так говоришь, чтобы меня успокоить?
— Элли, у тебя паранойя. Да, ты похудела. Сколько по весу ты сбросила?
— Пока всего лишь около двух с половиной кило.
— Ну вот, ты выглядишь на два с половиной кило стройнее. Это очень много. Так что сейчас ты можешь пойти со мной, съесть вкусный рулет и помочь мне в охоте на Мика.
— Я знала, что ты это говоришь просто так!
— Нет, правда! Слушай, ты с этим поосторожнее, а то кончишь анорексией. Превратишься в мешок костей, как эта несчастная Зои.
