Я сразу же поговорил с Брутом и Дином по телефону. У Харри не было телефона, но я знал номер его ближайших соседей. Харри взял трубку через двадцать минут, очень смущаясь и обещая "заплатить свою долю", когда придет следующий счет. Я сказал ему, что сосчитаем цыплят по осени, а сейчас не мог бы он приехать ко мне на обед? Будут Брут и Дин, а Дженис обещала приготовить свою знаменитую капусту... Не говоря уже о еще более знаменитом яблочном пироге.
- Обед просто ради обеда? - Голос Харри звучал несколько скептически. Я сказал, что хотел бы кое о чем поговорить с ними, но этого лучше не касаться даже вскользь по телефону. Харри согласился прийти. Я опустил трубку на рычаг и подошел к окну. Хотя мы отработали ночную смену, я не разбудил ни Брута, ни Дина, да и Харри не походил на только что вернувшегося из страны снов. Наверное, не только я переживал случившееся вчера, а учитывая сумасбродность моей идеи, это было даже неплохо.
Брут, живший неподалеку, приехал в четверть двенадцатого. Дин появился через пятнадцать минут, а Харри, уже в рабочей одежде, через пятнадцать минут после Дина. Дженис подала нам на кухне бутерброды с холодной говядиной, салат из капусты и чай со льдом. Еще пару дней назад мы могли бы обедать на веранде и наслаждаться ветерком, но после грозы температура понизилась градусов на двадцать, и теперь с гор дул холодный, пронизывающий ветер.
- Присаживайся с нами, - сказал я жене. Она покачала головой.
- Мне не очень хочется знать, что вы тут затеваете, я буду меньше волноваться, если останусь в неведении. Перекушу в гостиной. На этой неделе у меня гостит Джейн Остин, а она очень хорошая компания.
- А кто это, Джейн Остин? - спросил Харри, когда она вышла. - Кто-то из твоих родственниц, Пол, или по линии Дженис? Кузина? Хорошенькая?
- Это писательница, дурак, - объяснил ему Брут. - Умерла примерно в то время, когда Бетси Росс пришивала звезды на первый флаг. - Ого! - Харри смутился. - Я не любитель читать. В основном читаю инструкции к радиоприемникам.
- Что ты задумал. Пол? - спросил Дин.
- Начнем с Джона Коффи и Мистера Джинглза. - Как я и ожидал, лица их стали удивленными, они думали, что я хотел поговорить о Делакруа или Перси. Может, про обоих. Я посмотрел на Дина и Харри. - То, что с Мистером Джинглзом сделал Коффи, произошло очень быстро. Я даже не знаю, успели ли вы увидеть, насколько сильно пострадал мышонок.
Дин покачал головой.
- Но я видел кровь на полу.
Я повернулся к Бруту.
- Этот сукин сын Перси раздавил его, - сказал он просто. - Мышонок должен был умереть, но не умер. Коффи с ним что-то сделал. Каким-то образом вылечил. Я понимаю, как это звучит, но я видел своими глазами.
Тогда я добавил:
- Он вылечил и меня тоже. Но я это не просто видел, я это почувствовал. - И рассказал им о своей "мочевой" инфекции: как она обострилась, как мне было плохо (через окно я показал поленницу, за которую мне пришлось держаться, когда боль свалила меня на колени), и как все прошло после того, как Коффи прикоснулся ко мне. И больше уже не возвращалось.
Рассказ мой длился недолго. Когда я закончил, они сидели и задумчиво жевали бутерброды. Потом Дин сказал:
- У него изо рта вылетели черные штучки. Как мошки.
- Да, это так, - согласился Харри. - Сначала они были черными, а потом побелели и исчезли. - Он посмотрел вокруг, размышляя. - Я почти совсем об этом забыл, пока ты не рассказал, Пол. Правда, смешно?
- Ничего смешного или странного, - сказал Брут. - По-моему, люди всегда забывают то, что им непонятно.
Зачем помнить то, что не имеет смысла? Пол, а с тобой как? Были тогда мошки, когда он вылечил тебя?
- Да. Я думаю, это была болезнь... Боль... То, что болит. Он втянул ее в себя, а потом выпустил снова наружу.
- Где она умерла, - добавил Харри. Я пожал плечами. Я не знал, умерла она или нет, и вообще, какое это имело значение.
- Он, что, высосал боль из тебя? - спросил Брут. - Тогда с мышью он словно высосал из нее боль или, я не знаю, смерть.
- Нет, он только дотронулся до меня. И я это почувствовал. Словно удар тока, только без боли. Но я не умирал, мне просто было больно.
Брут кивнул.
- Прикосновение и дыхание. Прямо как у этих из леса, что поют молитвы, - Молитва "Отче наш, сущий на Небесах", - сказал я, - Я вообще не знаю, причем тут Бог, - сказал Брут, - но, по-моему, этот Джон Коффи - очень сильный мужик.
- Да, - согласился Дин. - Если ты говоришь, что все это случилось, я могу поверить. Бог творит свои таинства, и неисповедимы его пути. Но при чем тут мы?
Да, вот это был вопрос вопросов. Я набрал побольше воздуха в легкие и рассказал, что хочу предпринять. Они слушали, раскрыв рот от удивления. Даже Брут, который так любил эти рассказы из журналов про зеленых человечков из космоса, и тот был изумлен. Когда я закончил свой рассказ, все молчали, и никто уже не жевал бутерброды.
Наконец Брутус Ховелл сказал мягко и рассудительно:
- Если нас поймают, Пол, мы потеряем работу, и счастье, если отделаемся только этим. Скорее всего, мы окажемся в числе обитателей блока "А" и будем шить сумочки и ходить в душ парами.
- Да, вполне возможно.
- Я, в общем, представляю, что ты чувствуешь, - продолжал Брутус. - Ты знаешь Мурса лучше нас всех, он не только твой босс, но и твой друг, и я знаю, что ты переживаешь за его жену...
- Это самая прекрасная женщина на свете, - сказал я. - И она для него - все.
- Но мы ее не так хорошо знаем, как ты или Дженис, - произнес Брут. -Правда, Пол?
- Если бы вы ее знали, вы бы тоже ее любили. По крайней мере, если бы вы с ней познакомились до того, как болезнь взяла ее в клещи. Она так много делала для общества, была хорошим другом и очень религиозной. А кроме всего этого, она очень веселая, была, по крайней мере. Она могла такое сказать, что вы хохотали бы до слез. Но совсем не по этим причинам я хочу помочь спасти ее. Нет, то, что с ней случилось, это несправедливо, до обидного несправедливо. Невозможно видеть, слышать и принять сердцем.
- Очень благородно, но я сомневаюсь, что из-за этого у тебя крыша поехала, - сказал Брут. - По-моему, все дело в том, что случилось с Дэлом. Ты хочешь это как-то уравновесить.
Он был прав. Конечно, прав. Я знал Мелинду Мурс лучше, чем все остальные, но все-таки не настолько, чтобы рисковать ради нее их работой... А может быть, и свободой... Или своими собственными работой и свободой. У меня двое детей и меньше всего на свете мне хотелось, чтобы жене пришлось сообщить им, что их отец готовится предстать перед судом за... А за что? Точно я не знал. Скорее всего, за помощь и соучастие в попытке побега.
Но смерть Эдуара Делакруа стала самым отвратительным, самым ужасным событием в моей жизни; причем не только в том, что касалось работы, но и в жизни вообще, и я в этом принимал участие. Мы все принимали участие, потому что позволили Перси Уэтмору остаться после того, как поняли, что он совсем не подходит для работы в таком месте, как блок "Г". И мы играли в эту игру. Даже начальник Мурс принимал в ней участие. "Все равно его мозги поджарятся, будет Перси в команде или нет", - сказал он, и, возможно, этого было достаточно, учитывая то, что совершил французик, но ведь Перси сделал гораздо больше, чем поджарил Дэлу мозги: он выбил ему глаза из орбит и поджег лицо. А все почему? Потому что Дэл убил в шесть раз больше людей? Нет. Потому что Перси намочил в штаны, а маленький французик имел дерзость над ним посмеяться. Мы участвовали в чудовищном акте, и Перси собирался выйти сухим из воды. Он перейдет в Бриар Ридж, довольный и спокойный, как море, и там получит целый приют сумасшедших, над которыми можно упражняться в жестокости. С этим мы ничего не могли поделать, но, может быть, еще не слишком поздно, чтобы хоть как-то смыть грязь с наших рук.
- В моей церкви называют это расплатой, а не уравновешиванием, сказал я, - но, по-моему, суть одна.
- Ты и вправду думаешь, что Коффи смог бы ее спасти? - мягко спросил Дин благоговейным тоном. - Взять и... Что?..
Высосать эту опухоль мозга из ее головы? Словно... Словно косточку персика?
- Думаю, он мог бы. Конечно, я не уверен, но после того, что Коффи сделал со мной... И с Мистером Джинглзом...
- Да, эта мышь была здорово раздавлена, - подтвердил Брут.
- Но захочет ли он? - задумался Харри, - Захочет ли?
- Если сможет, то захочет, - сказал я.
- Почему? Ведь Коффи ее даже не знает!
- Потому что он это делает. Потому что для этого его создал Бог. Брут обвел всех взглядом, словно давая понять, что мы кое о чем позабыли.
- А что Перси? Ты думаешь, ему все сойдет? - спросил он, и я рассказал им, что думаю по поводу Перси. Когда я закончил рассказ, Харри и Дин смотрели на меня с изумлением, а на лице Брута невольно появилась восхищенная улыбка.
- Лихо, брат Пол! - воскликнул он. - Даже дух захватывает!
- Вот это будет дело! - почти прошептал Дин, потом засмеялся и захлопал в ладоши, как ребенок. - В общем, тушите свет, сливайте воду! - А нужно вспомнить, что у Дина был свой интерес к той части плана, где речь шла о Перси, ведь по милости Перси Дина чуть не убили, когда Перси стоял, как отмороженный.
- Да, а что потом? - спросил Харри. Он говорил серьезно, но глаза его выдавали: в них горели огоньки, как у человека, который хочет, чтобы его уговорили. - Что потом?
- Есть пословица, что мертвые не болтают, - пробормотал Брут, и я бросил на него быстрый взгляд, чтобы убедиться, что он шутит.
- Я думаю, что он будет держать язык за зубами, - сказал я.
- Правда? - Дин посмотрел скептически. Он снял очки и стал их протирать. - Докажите.
- Во-первых, он не узнает, что происходит на самом деле, он будет судить по себе и посчитает, что все это шутка. Во-вторых, а это более важно, он побоится что-либо говорить. На это я, собственно, и рассчитываю. Мы ему скажем, что, если он начнет строчить письма и звонить по телефону, мы тоже станем строчить письма и звонить по телефону.
- Насчет казни, - добавил Харри.
- И о том, как он застыл на месте, когда Уортон напал на Дина, сказал Брут - По-моему, Перси Уэтмор больше всего боится, что люди узнают об этом, - Он медленно и задумчиво кивнул. - Это может сработать. Но, Пол, не лучше ли привезти миссис Мурс к Коффи, чем везти Коффи к миссис Муре? Мы могли бы позаботиться о Перси именно так, как ты сказал, а потом провести ее через тоннель, вместо того, чтобы через него выводить Коффи.
Я покачал головой.
- Не пойдет. Никогда в жизни.
- Из-за начальника Мурса?
- Именно. Он такой прагматик, что из Фомы Неверующего делает Жанну д'Арк. Если привезем Коффи к нему домой, думаю, мы удивим его так, что он позволит Коффи хотя бы попробовать. Иначе...
- А чем ты предлагаешь добираться?
- Я сначала думал взять фургон, но мы не сможем на нем незаметно выехать со двора, к тому же все в округе его хорошо знают. Я думаю, лучше взять мой "форд".
- Подумай еще раз, - сказал Дин, снова водружая свои очки на нос. - Ты не сможешь затолкать Джона Коффи в свою машину, даже если разденешь догола, намажешь салом и применишь рожок для обуви. Ты к нему уже так привык, что не замечаешь, насколько он большой.
На это мне было нечего сказать. Свое внимание я сосредоточил на проблеме Перси и менее важной, но существенной проблеме Буйного Билла Уортона. И теперь я понял, что с транспортом будет все не так просто, как надеялся.
Харри Тервиллиджер взял остатки своего второго бутерброда, посмотрел на него и снова положил на тарелку.
- Если мы и вправду решимся на это безумие, - произнес он, - то, думаю, можно взять мой "пикап". Посадим его сзади. В это время на дорогах практически никого нет. Мы ведь говорим о времени после полуночи, так?
- Да, - подтвердил я.
- Вы, ребята, забыли об одной вещи, - сказал Дин. - Я знаю, что Коффи ведет себя очень тихо с самого появления в блоке, ничего не делает, а только лежит на койке и плачет, но он - убийца. А еще он громадина. Если он решит сбежать из кузова "пикапа", то остановить его мы сможем только пристрелив. А на такого верзилу понадобится много выстрелов, даже из пистолета сорок пятого калибра. А что если мы не сможем его уложить? Или он убьет кого-нибудь еще? Мне бы не хотелось терять работу и садиться в тюрьму - у меня жена и дети на руках, я должен кормить их, но еще больше, мне бы не хотелось, чтобы на моей совести была еще хоть одна убитая девочка.
- Этого не будет, - сказал я.
- С чего это ты так уверен в этом?
Я не ответил. Я просто не знал, с чего начать. Я не сомневался, что этот вопрос всплывет, без сомнения, но все равно не представлял, как начать рассказывать то, что я знал. Помог мне Брут.
- Ты не веришь, что он это сделал, правда Пол? - Он недоверчиво посмотрел на меня. - Ты считаешь, что этот громадный увалень невиновен.
- Я думаю, что он невиновен.
- Ради всего святого, почему?
- Есть две вещи, - сказал я. - Одна из них - мой башмак. - Я наклонился над столом и начал говорить.
