Лекции.Орг

Поиск:


Глава 8. На следующее утро в девять часов, когда я на кухне пил уже третью чашечку кофе (жена ничего не сказала




 

На следующее утро в девять часов, когда я на кухне пил уже третью чашечку кофе (жена ничего не сказала, но я видел неодобрение, крупно написанное у нее на лице, когда она мне подавала ее), зазвонил телефон. Я пошел в прихожую, чтобы взять трубку, и Центральная сказала кому-то, что линия занята. Потом она пожелала мне веселенького дня и отключилась... Предположительно. С этой Центральной никогда ничего не знаешь наверняка. Голос Хэла Мурса меня потряс. Срывающийся и хриплый, он будто принадлежал восьмидесятилетнему старику. Я подумал, что, слава Богу, все уладилось вчера с Кэртисом Андерсоном в тоннеле, хорошо, что он относится к Перси так же, как и мы, потому что человек, с которым я говорил по телефону, вряд ли остался бы работать в Холодной Горе хоть на день.

- Пол, я понял, что вчера ночью что-то произошло. Я также понял, что в этом участвовал наш друг мистер Уэтмор.

- Да, случилась неприятность, - согласился я, прижимая наушник как можно плотнее к уху и наклоняясь к рожку, - но работа сделана. А это самое важное.

- Да, конечно.

- А можно спросить, кто тебе сказал? - Чтобы я привязал колокольчик к его хвосту, чуть не добавил я.

- Спросить-то можно, но, так как тебя это не касается, я лучше промолчу. Тут есть другое дело: когда я позвонил в офис узнать, нет ли сообщений или срочных дел, мне сказали одну интересную вещь.

- Да?

- Да. Похоже, на моем столе лежит заявление о переводе. Перси Уэтмор хочет перейти как можно скорее в Бриар Ридж. Должно быть, заполнил бланк еще до окончания ночной смены, как ты считаешь?

- Да, похоже, так, - согласился я.

- Обычно я поручаю такие дела Кэртису, но, учитывая... Атмосферу в блоке "Г" в последнее время, я попросил Ханну просмотреть его для меня лично во время ее ланча. Она любезно согласилась. Я его одобрю и прослежу, чтобы оно попало в столицу штата сегодня же. Думаю, ты увидишь спину Перси Уэтмора, выходящего через двери, не позднее чем через месяц, А может, и раньше.

Он ожидал, что я обрадуюсь этой новости, и имел на то право. Ради такого дела, которое при обычном раскладе могло занять и полгода, даже при связях Перси, он оторвался на время от ухода за своей женой. И все равно, мое сердце упало. Целый месяц! Но, может, это не так уж и важно. Вместо совершенно естественного желания ждать и отложить рискованную попытку, я обдумывал дело, которое могло быть уж очень рискованным. Иногда, как в подобном случае, лучше прыгнуть до того, - как сдадут нервы. Если бы нам все равно пришлось иметь дело с Перси (я всегда допускаю, что мне удастся склонить других к моей безумной затее), то почему бы не сегодня ночью?

- Пол, ты здесь? - Голос Мурса стал немного тише, словно он говорил сейчас сам с собой. - Черт, я думал, нас разъединили.

- Нет, я слушаю, Хэл. Это потрясающая новость.

- Да, - согласился он, и я опять поразился, какой стариковский у него голос. Какой-то бесцветный и дребезжащий. - Я знаю, что ты сейчас думаешь. "Нет, не знаешь, начальник, никогда не догадаешься об этом".

- Ты думаешь, что наш молодой друг все равно будет участвовать в казни Коффи. И это скорее всего так: Коффи отправится на тот свет задолго до Дня Благодарения, но ты можешь опять поставить Перси в аппаратную. Никто возражать не станет, как, очевидно, и он сам.

- Я так и сделаю, - согласился я. - Хэл, а как Мелинда?

Повисла долгая пауза, столь долгая, что я решил бы, что нас разъединили, если бы не его дыхание. Когда он наконец заговорил, голос его звучал еще тише:

- Она угасает.

Угасает, Леденящее слово, которое старики используют для описания не человека, который умирает, а человека, который начал отходить от жизни.

- Головные боли, как будто, стали слабее... Хотя бы сейчас, но она не может самостоятельно ходить, не может удерживать предметы, теряет контроль за мочевой системой, когда спит. - Возникла еще одна пауза, потом совсем тихим голосом Хэл сказал что-то, что прозвучало как "Она одевается".

- Одевается? Во что, Хэл? - спросил я, нахмурившись. Моя жена появилась в дверях в прихожую и стояла, глядя на меня и вытирая руки посудным полотенцем.

- Нет, - поправил он, и в его голосе послышался не то гнев, не то слезы. - Она ругается.

- О Боже. - Я все еще не понимал, что это значит, но не хотел ничего выспрашивать. Да и не надо было. Он все сам объяснил.

- Она может спокойно сидеть, вполне нормально говорить о своем цветнике или о платье, увиденном в каталоге, о том, что слышала Рузвельта по радио и то, как замечательно он говорил, а потом вдруг начинает произносить ужасные вещи, самые ужасные... Слова. Причем не повышая голоса. Лучше бы она как-то выделяла их интонацией, а иначе... Просто...

- Она не похожа на саму себя.

- Да, именно так, - благодарно произнес он. - Но слышать эти грязные ругательства, произносимые ее чудесным голосом... Извини меня. Пол. - Его голос ушел, и я услышал, как Мурс громко прокашливается. Потом голос стал чуть тверже, но все равно оставался расстроенный. - Она хочет, чтобы пришел пастор Дональдсон, и я знаю, что он ее успокаивает, но как можно просить его? Представляешь, он сидит и читает с ней Писание, и вдруг она обзывает его неприлично?

А она может, она и меня назвала прошлой ночью. Сказала: "Дай мне, пожалуйста, вот тот журнал "Либерти", ублюдок". Пол, где она могла слышать такие речи? Откуда ей известны такие слова?

- Не знаю, Хэл, ты будешь дома сегодня вечером? Когда он был здоров, контролировал себя и не был в тревоге или в горе, Хэл Мурс отличался особым сарказмом, по-моему, его подчиненные побаивались его острого язычка больше, чем гнева или подозрения. Его язвительные замечания, обычно раздраженные или даже резкие, жгли, как осы. И вот немного такого сарказма пролилось на меня. Хотя это было неожиданно, я был рад услышать его колкость. Значит, не вся жизнь ушла из него, в конце концов. - Нет, - сказал он. - Мы с Мелиндой выезжаем на танцы. Будем танцевать "до-со-до", потом немецкую полечку, а потом скажем скрипачу, что он долбаный сукин сын.

Я прижал ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться. Слава Богу, приступ смеха очень быстро прошел.

- Извини, - сказал он. - Я последнее время мало сплю. От этого становлюсь брюзгой. Конечно, мы будем дома. А почему ты спросил?

- Я думаю, это не важно.

- Ты ведь не собирался заезжать, да? Потому что, если ты дежурил вчера, то идешь в ночную и сегодня. Или ты поменялся сменами с кем-нибудь? - Нет, я не менялся, - ответил я. - Я дежурю сегодня.

- Во всяком случае сегодня не стоит заезжать. Она сейчас не в том состоянии.

- Скорее всего я и не заеду. Спасибо за новости.

- Не за что. Помолись за Мелинду, Пол. Я пообещал, думая что смогу сделать кое-что, кроме молитвы. "Бог помогает тем, кто помогает себе сам", - так говорили в Церкви молитвы "Отче наш, сущий на Небесах". Я повесил трубку и взглянул на Дженис.

- Как там Мелли?

- Не очень. - Я рассказал ей то, что сообщил мне Хэл, включая эпизод с руганью, но опустил слова "ублюдок" и "долбаный сукин сын". Я закончил словом Хэла "угасает", и Джен печально кивнула. Потом посмотрела на меня более пристально.

- О чем ты думаешь? Скорее всего о чем-то нехорошем. Это написано у тебя на лице.

Солгать было нельзя, мы никогда не лгали друг другу. Я просто сказал, что ей лучше не знать о моих мыслях, по крайней мере пока.

- А у тебя... Из-за этого могут быть неприятности? - Ее голос звучал не тревожно, а скорее заинтересованно, это мне в ней всегда нравилось.

- Может быть, - проговорил я.

- А это хорошее дело?

- Может быть, - повторил я. Я все еще стоял и бездумно крутил пальцем телефонный диск, удерживая другой рукой рычаги.

- Ты хочешь, чтобы я ушла, пока ты будешь звонить? - спросила она. -Буду умненькой и выметусь? Вымою тарелки? Свяжу носочки?

Я кивнул.

- Я бы выразился не совсем так, но...

- У нас будут гости к обеду, Пол?

- Надеюсь, да, - сказал я.

 






Дата добавления: 2015-09-20; Мы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 399 | Нарушение авторских прав | Изречения для студентов


Читайте также:

Поиск на сайте:

Рекомендуемый контект:




© 2015-2021 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.005 с.