И потому будьте осторожны, чтобы не ошибиться.
Искренний интерес к изучению религии
И показной, с целью угодить учителю,
Могут казаться похожими,
И потому будьте осторожны, чтобы не ошибиться.
Достижение истинного успеха
И успех, разрекламированный, но незначительный,
Могут казаться похожими,
И потому будьте осторожны, чтобы не ошибиться.
Чайтья, которая принадлежит Матрикам и Дакини,
Символизирует Обитель Будд Прошлого, Настоящего и Будущего.
Она – зал собраний для Героев и Йогини,
А для твоего гуру Джецюна она – место для медитаций.
Сейчас она будет унесена в Нген-гах Восточную
Райскую Обитель,
Где собрались все Дакини, туда,
В эту блаженную Обитель,
Где встречаются Бхагаван Шамвара,
Локешвара и Богиня Тара.
И там, в этой благословенной Обители Счастья,
Сонмы Божественных Дакини собрались встретить ее.
Если ты чайтье будешь молиться от всего сердца,
Со слезами на глазах, преданно и искренне,
И истинные приношения в благоговении возлагать,
Которые есть цветы проницательного ума,
И кропить ее святой водой очищенного сердца,
Защитив и оградив себя верой непоколебимой,
И если ты хочешь, чтобы сила Личной Мудрости была передана тебе,
Склонись перед чайтьей».
Когда Джецюн исполнял этот гимн, Дакини спустили Чайтью с неба и держали ее над учениками так, что лучи, посылаемые ею, достигали каждого и каждому передавали ее силу. Многие видели, что из Чайтьи выглядывает Джецюн. На небе появились Тантрийские Божества – Гайпа-Дордже, Демчог, Санг-дю и Дордже-Па-мо, окруженные сонмами существ, которые, обойдя вокруг Верховного Бога, слились с ним.
Затем все они пресуществились в светящуюся сферу, которая унеслась по направлению к востоку. Дакини обернули Чайтью в шелка и поместили в ларец, сделанный из драгоценных металлов, понесли ее в том же направлении, под громкие звуки божественной музыки, исполнявшейся на музыкальных инструментах. Некоторые видели Джецюна в одеянии Будды Самбхога-Каи, сидящим на льве, каждую лапу которого поддерживала Дакини какого-то одного цвета и ордена – белого, желтого, алого и зеленого. Поводок держала сама Дордже-Па-мо. Герои, Йогини и Дакини держали над ним знамена, церемониальные зонты и другие ритуальные предметы и символы. У многих небожителей были в руках музыкальные инструменты. Некоторые ученики видели белую Дакини, несущую чайтью на восток под навесом из белого шелка. Все не видели одинаково: а кто-то видел одно, в кто-то – другое.
Ученики были очень опечалены тем, что не получили реликвий. Они громко плакали и продолжали молиться. Вдруг они услышали голос, похожий на голос Джецюна, хотя никого на небе не было видно: «Сыновья, не принимайте это близко к сердцу. Вы приобретете реликвию в виде четырех букв, чудесным образом высеченных на камне “Амолика”. И вы можете с благоговением взирать на них. Вы их найдете на нижней стороне камня».
Осмотрев со всех сторон камень, на котором была совершена кремация, они нашли эти буквы и больше уже не горевали так сильно. Этот чудесный камень можно видеть и сейчас. Он почитается как святыня всеми монахами, живущими в монастыре Лапчи-Чубаре.
Ближайшие ученики Джецюна, скорбя от разлуки со своим гуру, одновременно утешали себя надеждой и верой в то, что в каком бы месте Джецюн ни достиг состояния Будды, они будут его первыми последователями. Они не сомневались в том, что Джецюн своим примером вложил новый дух и импульс в религиозную жизнь и в жизнь всех существ вообще, и все они были убеждены, что тайное учение и мантра, которые они получили и должны применять на практике, будут приносить благо им и остальным.
Теперь им предстояло исполнить волю Джецюна и извлечь то, что хранилось под очагом. Зная жизнь Джецюна, они никогда не могли даже помыслить о том, что он владеет золотом, но так как о золоте он упоминал особо, они решили поступить так, как он им велел.
Выкопав очаг, они нашли под ним квадратный кусок тонкой хлопковой ткани, которую носил Джецюн. В ткань был завернут нож, острие рукоятки которого служило шилом, тупая часть ножа – огнивом, а лезвие, которое было хорошо наточено, предназначалось для резки. Вместе с ножом был завернут кусок желтого сахара и письмо следующего содержания: «Сколько бы кусков ни отрезалось этим ножом от ткани и сахара, они никогда не уменьшатся. Отрежьте как можно больше кусков от них и раздайте людям. Все, кто вкусит этот сахар и коснется этой ткани, будут спасены и никогда не попадут в нижние миры. Они служили пищей и одеждой Миларепе, когда он находился в самадхи, и их благословили все прежние Будды и Святые. Тот, кто услышит имя Миларепы даже один раз, не родится в нижних мирах в течение семи жизней и в течение семи жизней будет помнить свои прежние воплощения. Об этом пророчество Святых и Будд прошлого. Пусть прольется грязь на уста того, кто скажет, что у Миларепы было золото».
Прочитав последнюю фразу, ученики не могли не рассмеяться несмотря на переживаемое ими горе. Письмо заканчивалось стихами:
«Пища, которую я, йог, вкушал,
Когда пребывал в самадхи,
Двойное приносит благо.
Те, кому посчастливится отведать ее,
Закроют плотно дверь рождения в Прета-Лока.
Кусок этой белой хлопковой ткани[330],
Носимый на теле или на шее,
Во время медитации, рождающей Жизненное Тепло,
Закроет двери в ад, горячий и холодный.
А те, кто вкусит эту благословенную пищу,
Никогда не родятся в Трех Нижних Мирах.
Те, кто связан со мной узами религии,
Никогда не родятся в низших мирах,
Но постепенно достигнут цели на Пути к Бодхи.
Те, кто мое имя слышал даже один раз,
И обратился к Вере,
В течение семи жизней будут помнить свои прежние имена и касты.
Для меня, Миларепы, наделенного энергией,
Вся Вселенная трансмутирована в золото,
И нет мне нужды держать его в суме.
Я призываю моих духовных сыновей и последователей
исполнять мои заповеди.
Поступая так, они уподобятся мне
И достигнут блага и цели».
Исполняя волю Джецюна, они разрезали сахар на множество кусков, и каждый имел величину первоначального, который в то же время не уменьшался. Так же и ткань была разрезана на куски, которые вместе с сахаром были розданы всем пришедшим. Болезни и невзгоды оставляли людей, когда те ели сахар и носили ткань как талисман. Имевшие порочные наклонности и порабощенные страстями, переменились и стали последователями, преданными, искренними, рассудительными и сострадательными, и благодаря этому избежали рождения в низших мирах. Сахар и ткань не убывали в течение жизни каждого, кто их получил.
В день погребальной церемонии сыпались дождем цветы самой различной окраски, и некоторые из них были четырех и пяти цветов. Но не все цветы достигали земли. Оказавшись совсем близко от людей, большая часть из них поднимались снова вверх и исчезали. Те, которые упали на землю, были особенно красивы, но они таяли, как только к ним прикасались. Некоторые, трехцветные и двуцветные, были миниатюрными и неживыми, как крылья пчел. В долине Чубара небесные цветы лежали слоем по щиколотку, а в других местах их выпало достаточно много, чтобы земля вся покрылась ими и приобрела их окраску. Как только церемония закончилась, цветы исчезли, и радужное сияние на небе постепенно угасло.
В каждую годовщину небо было необыкновенно ясным, и на нем блистали радуги. Нескончаемо падали с неба цветы, воздух был напоен божественным ароматом, и повсюду, как и в день ухода Джецюна, звучала небесная музыка. Эта дарованная всему миру благодать слишком велика и многообразна, чтобы можно было написать о ней подробно. Ограничимся лишь упоминанием о том, что цветы расцветали даже зимой, и повсюду на Земле собирали богатые урожаи, и не было ни эпидемий, ни войн.
Когда Величайший из Йогов ушел в Чистые Сферы, те, о ком упомянуто в Приложении к этой книге, продолжали жить и свидетельствовать о том, что написано в ней. Учеников, достигших святости по его великой любви и милосердию, было столько, сколько звезд на небе. Как песчинки на Земле, не счесть тех, кто никогда не вернется в сансару[331], как и тех мужчин и женщин, кто ступил на путь, ведущий к состоянию архата[332].
И воссияла, как солнце, Буддийская Вера, и все живые существа освободились от печали и обрели вечное счастье.
Это двенадцатая и последняя глава жизнеописания Джецюна.
