Там, куда уходят все бомжи
Где золотая свалка, хрустальные гаражи
Где поют Клер и Соланж
Стоит психея с карманами полными ржи
Пластмассовые крылышки приросли к позвонкам
Тысячи километров пришлось протоптать его "казакам"
Никому не догадаться, что таится в его мозгах
Никому его не отловить: он сразу в 10 местах
Он тоже вертится, впивается в меня как сверло
Летает, кувыркается: боюсь шею свернет
Через зрачки видно, как внутри у него горит
Нерасплавляемый звериный лед
Ф., все это было в Питере, вернее, в Петродворце
Под обвальным снегом, в декабрьском морозном кольце
Это было перцем и солью путешествия, ставшего эссе
Только не было четкой точки в его конце
***
Я живу на Крестах, в золоченых местах, на воздушных мостах
Не плакала, не смеялась, на глазах менялась
Была доброй умной, стала глупой курвой
Знаю о чем говорят пятнадцатилетние мужчины
На каком языке, какими словами
Я то же самое говорю, когда пьяная или злая
Отведите меня в леса, вырвите из этого небесного гестапо
Здесь скучно, ни одной радости кроме клуба
Танцевать танцевать, потом целоваться в губы
Это больший риск, вокруг одни ублюдки
Стукнут по голове, трахнут в собачьей будке
Вырастут из живота незабудки
***
Не обижайся, Прасковья, не начинай войну
В целом Подмосковье люблю тебя одну
Тоскую, не сплю
Видишь: как жук умираю, лапки вверх поднял
На шее мертвая петля
За всем этим стоит миг, оплавленный по краям
Поверь, я не Симона Шульц
Симона Шульц в раю
Мне скучно без
Жук воскрес, улетел в лес
Я не крейзи
Хоть и ношу корсет
Помада и пудра всегда со мной
Слава Богу, никто не заглядывает в мой кейс
Ту косметику, что ты мне подарила, забрали полицейские
Хорошая была помада, просто блеск
Прасковья, посмотри, что у меня с руками
На них раны, язвы
Они расцветают
Видишь: лепестки, пестики, тычинки
Мозги барахлят, требуют починки
Давай уедем в другую страну в маленькой машинке
***
Рената уставшая птица офелия
В венах течет черная кровь филина
Её спасут сильные руки фермера
Все остальное никогда: она фригидная
Посмотри посмотри: какая кожа бледная
Не пролетела бы мимо Фасбиндера
Ноосферату, финальная сцена, фильма черно-белая
Последняя строчка сценария выползает из принтера
Рената чахоточный призрак макдональдса
Взвивается над гамбургерами, поет на три голоса
В стакане со спрайтом плавают ее волосы
Злобные подруги прилетят из космоса
Будут есть до рвоты поноса
Рыдать, стенать, писать доносы
Испускать ядовитые газы
В общем, ни мгновенья не проживут без пользы
Рената убиенная птица офелия
Никого не интересует отчество и фамилия
Главное - точное московское время погребения
Платье на ней ситцевое летнее
Стала холодной натурщицей врубеля
Накрашенные мертвецы поют для нее в рупоры
Не спасли ее руки молочника сильные и грубые
Засохла от тоски как надежда крупская
