Лекции.Орг
 

Категории:


Объективные признаки состава административного правонарушения: являются общественные отношения, урегулированные нормами права и охраняемые...


Архитектурное бюро: Доминантами формообразования служат здесь в равной мере как контекст...


Искусственные сооружения железнодорожного транспорта: Искусственные сооружения по протяженности составляют в среднем менее 1,5% общей длины пути...

Теперь нам остается только заняться вопросом о применении этих различных форм обороны.



Так как они представляют лишь известные ступени усиления, покупаемые все возрастающими жертвами, то это уже в достаточной мере могло бы определить выбор их полководцем, если бы не сказывалось влияние и других обстоятельств. Полководец избрал бы именно ту форму, которая ему казалась бы достаточной, чтобы дать своим силам необходимую степень сопротивляемости, но не отошел бы дальше, дабы не вызвать излишних жертв. Однако не следует упускать из виду, что свобода выбора различных форм в большинстве случаев весьма ограничена, ибо другие обстоятельства, с которыми нельзя не считаться, вынуждают нас избрать тот или другой род обороны. Для отступления в глубь страны необходимо значительное пространство или такая обстановка, при которой, как было в Португалии в 1810 г., один союзник (Англия) давал точку опоры с тыла, а другой (Испания) своей обширной территорией значительно ослаблял ударную силу противника. Расположение крепостей - ближе к границе или отнесенное более в глубь страны - может также воздействовать за или против данного плана; в еще большей мере скажутся свойства местности, характер, нравы и настроение населения. Выбор между наступательным и оборонительным сражением может определяться планом противника, особенностями обеих армий и полководцев; наконец, к избранию той или другой формы может привести наличие особенно выгодной позиции или оборонительной линии или же отсутствие таковых; короче говоря, достаточно назвать эти данные, чтобы дать почувствовать, что при обороне выбор во многих случаях скорее определяется ими, чем простым соотношением сил. В дальнейшем мы ближе познакомимся с затронутыми здесь вопросами; тогда с большей определенностью выяснится и влияние, которое они оказывают на выбор, а в конце - в части, посвященной плану войны и кампании, - все будет сведено воедино.

Но это влияние получит первенствующее значение по большей части лишь в тех случаях, когда соотношение сил не окажется слишком неравным; в противном случае (что бывает чаще) это соотношение сил оказывает решающее влияние. Военная история достаточно доказывает, что и без того ряда рассуждений, которые мы здесь развили, а смутно руководясь одним тактом суждения, как в большинстве случаев и делается в войне{169}, соотношению сил отводили преобладающее значение при выборе форм обороны.

Тот же полководец, с той же армией, на том же театре войны раз дал сражение под Гогенфридбергом, а в другой раз засел в лагере под Бунцельвицем. Таким-то образом Фридрих Великий, более всех других полководцев стремившийся к наступлению, оказался в конце концов вынужденным при большом несоответствии сил занять чисто оборонительную позицию; и того же Бонапарта, который прежде, словно дикий вепрь, набрасывался на своих противников, разве мы не видим, при сильном изменении не в его пользу соотношения сил в августе и сентябре 1813 г., как бы запертым в клетку, повертывающимся то к одному противнику, то к другому, но не решающимся, однако, очертя голову ринуться на одного из них? А в октябре того же года, когда перевес в силах грозил подавить его, разве он не располагается, словно ища убежища, в углу, образуемом Партой, Эльстером и Плейссой у Лейпцига, как бы в углу комнаты, прислонившись спиной к стене и выжидая подхода неприятеля?

Мы не можем не отметить, что из этой главы, более чем из какого-либо другого данного труда, становится ясным, насколько мы далеки от стремления указать на новые принципы и методы ведения войны; напротив, мы лишь исследуем давно уже выявленное в его внутренней, более глубокой связи и хотим свести его к простейшим элементам.

Глава девятая.

Оборонительное сражение

В прошлой главе мы говорили, что обороняющийся может дать сражение, которое тактически явится чисто наступательным: обороняющийся может двинуться навстречу и атаковать противника в тот самый момент, когда последний вторгается на наш театр войны; обороняющийся также может выждать появления неприятеля перед своим фронтом и тогда перейти в наступление, и в этом случае сражение будет тактически наступательным; наконец, обороняющийся действительно может выждать атаку противника на своей позиции и в свою очередь действовать против него как путем обороны участков местности, так и переходом в атаку частью своих сил. При этом, разумеется, можно себе представить целую шкалу разных степеней, все более и более отклоняющихся от принципа позитивного{170} ответного удара и переходящих к принципу чисто местной обороны. Мы здесь не имеем возможности распространяться о том, как далеко можно зайти в этом направлении и какое соотношение обоих элементов наиболее выгодно для того, чтобы одержать решительную победу. Но мы продолжаем настаивать на том, что если искать такой победы, то невозможно вовсе обойтись без наступательной части сражения, и убеждены в том, что из этой наступательной части могут и должны исходить все последствия решительной победы, как будто это было сражение в тактическом смысле чисто наступательное.

Точно так же, как поле сражения стратегически представляет лишь точку, так и время сражения стратегически представляет лишь один момент{171}, и стратегической величиной будет не ход сражения, а его конец и результат.

Итак, если правда, что с элементами наступления, заключающимися в каждом оборонительном сражении, может быть связана полная победа, то с точки зрения стратегических комбинаций не должно было бы быть по существу никакого различия между сражением наступательным и оборонительным. По нашему убеждению, оно так и есть в действительности, но на вид дело представляется иначе. Чтобы пристальнее вглядеться в этот предмет, уяснить нашу точку зрения и тем самым устранить все кажущееся, мы бегло набросаем картину оборонительного сражения, как мы себе ее представляем.

Обороняющийся выжидает приближения наступающего на своей позиции; он выбрал для этого подходящую местность и устроился на ней, т.е. точно ее изучил, соорудил основательные укрепления на некоторых важнейших пунктах, провел и усовершенствовал тыловые дороги, поставил батареи, укрепил селения, выбрал укрытые места для размещения своих масс и пр. Фронт позиции должен быть более или менее силен; доступы к фронту должны быть затруднены одним или несколькими параллельными рвами, а также другими преградами или же влиянием командующих укрепленных пунктов; такой фронт во всех стадиях сопротивления, вплоть до момента борьбы за ядро позиции, когда обе враждующие стороны взаимно истощают друг друга в точках их соприкосновения, дает обороняющемуся возможность уничтожать с малым расходом своих сил значительное количество неприятельских. Опорные пункты, которые он выбрал для своих флангов, обеспечивают его от внезапного нападения с нескольких сторон. Закрытая местность, избранная для расположения своих войск, заставляет противника быть осторожным, даже робким, и дает возможность обороняющемуся, стягиваясь с боем к главной позиции, ослаблять наступающего небольшими удачными атаками. Устроившись таким образом, обороняющийся рассматривает с чувством удовлетворения сражение, горящее перед ним умеренным пламенем. Но он не считает возможности своего фронтального сопротивления неистощимыми, не верит в неуязвимость своих флангов и не ждет от удачной атаки нескольких батальонов или эскадронов резкого поворота в ходе всего сражения. Позиция его глубока, ибо каждая инстанция на ступенях лестницы боевого порядка, от дивизии вплоть до батальона, имеет свой резерв на непредвиденный случай и для возобновления боя. И все же он сохраняет совершенно нетронутой, вне боя, довольно значительную массу войск, от одной трети до одной четверти целого, и держит ее столь далеко позади, что о каких-либо потерях от неприятельского огня не может быть и речи; это удаление должно быть, по возможности, таковым, чтобы эта часть оказалась вне линии охвата, могущего быть направленным наступающим на тот или другой фланг позиции. Этой частью он имеет в виду защитить свои фланги от более далекого и значительного обхода, обеспечить себя от всяких непредвиденных случаев, а в последней трети сражения, когда план наступающего получит полное развитие и большая часть его сил окажется уже израсходованной, обороняющийся имеет в виду броситься с этой массой на часть неприятельских сил и развить против нее свое собственное небольшое наступательное сражение, использовав в нем все элементы наступления, как то: атаку, внезапность и обход; этот нажим в момент наиболее неустойчивого положения центра тяжести сражения и должен вызвать общее попятное движение.

Таково нормальное представление, которое мы составили об оборонительном сражении; оно базируется на современном состоянии тактики. Наступающий при помощи общего охвата стремится сделать успех более обеспеченным и в то же время придать ему больший размах, а обороняющийся отвечает на него частным охватом, а именно - охватом той самой части неприятельской армии, которая направлена в охват. Этот частный охват можно мыслить достаточным для того, чтобы парализовать действие охвата наступающего, но из него не может развиться столь же широкий общий охват неприятельской армии, как это может удаться наступающему. Поэтому между очертаниями победы будет всегда та разница, что в наступательном сражении победоносные войска будут охватывать неприятеля и действовать по направлению к центру его, при оборонительном же сражении они будут действовать более или менее из центра к периферии, в радиальном направлении.

На самом поле сражения и в первой стадии преследования всегда приходится признавать охватывающую форму наиболее действительной; преимущества * ее, однако, не столько вытекают из ее оформления, сколько сказываются в тех случаях, когда удается довести охват до крайнего его предела, т.е. еще во время самого сражения ограничить возможности отступления неприятельской армии. Именно против этого крайнего предела и нацеливается позитивная реакция обороняющегося, и во многих случаях, когда она окажется недостаточной для достижения победы, ее все же хватит на то, чтобы оградить обороняющегося от крайних последствий охвата. Тем не менее мы не можем не признать, что при оборонительном сражении в особенности имеет место опасность чрезмерного ограничения свободы отступления и что если ее не удастся предотвратить, то успех, достигнутый противником в самом сражении и в первой стадии преследования, значительно возрастет.

Но это относится лишь к первой стадии преследования, а именно - до наступления ночи. К следующему дню охват оказывается уже закончившим свое существование, и в этом отношении равновесие вновь устанавливается между обеими сторонами{172}.

Правда, обороняющийся может лишиться при этом своего лучшего пути отступления и попасть надолго в невыгодное стратегическое положение, но самый охват, за немногими исключениями, всегда окажется закончившим свое существование, так как он рассчитывается лишь на условия поля сражения и, следовательно, не может заходить далеко за пределы последнего. Что же, однако, произойдет на другой стороне, если победителем окажется обороняющийся! Побежденный окажется разорванным на части; в первый момент это может облегчить отступление, но уже на следующий день возникнет острая необходимость в соединении всех частей. Если одержана чрезвычайно решительная победа и обороняющийся, напирает очень энергично, то это соединение часто окажется невозможным, и разделение сил побежденного повлечет за собой для последнего самые печальные последствия, которые постепенно могут дойти до полного рассеяния его сил. Если бы Бонапарт одержал победу под Лейпцигом, то следствием этого явилось бы полное разъединение союзных армий и их стратегическое положение значительно ухудшилось бы. Под Дрезденом, где Бонапарт, собственно, не давал оборонительного сражения, наступление его все же имело ту геометрическую форму, о которой мы говорили, а именно - от центра к окружности; известно, в каком трудном положении оказались разделившиеся на части союзные войска: из затруднений их вывела лишь победа на Кацбахе, ибо, получив донесение о ней, Бонапарт с гвардией вернулся в Дрезден.

Подобный же пример представляет и сражение на Кацбахе; здесь мы видим обороняющегося, который в последнюю минуту переходит в наступление и, следовательно, действует эксцентрически; благодаря этому французские корпуса были отброшены в разные стороны, и несколько дней спустя дивизия Пюто попала в руки союзников как плод их победы.

Отсюда мы заключаем, что, тогда как наступление имеет возможность усилить свой успех посредством более родственной ему концентрической формы удара, обороне также дано средство при помощи более родственной ей эксцентрической формы усилить последствия своей победы по сравнению с теми, которые она имела бы при чисто параллельной позиции и перпендикулярном к ней действии сил. Мы полагаем, что оба эта средства равноценны.

Если мы редко наблюдаем в военной истории, что оборонительные сражения завершаются такими же крупными победами, как и наступательные, то это отнюдь не может служить опровержением нашего утверждения, что первые столь же пригодны для этого, как и вторые. Причина этому заключается в существенном различии условий, в которых находятся обороняющийся в наступающий. Обычно обороняющийся является слабейшей стороной не только в отношении вооруженных сил, но и в отношении всех условий обстановки; он в большинстве случаев не имеет или считает себя лишенным возможности дать полное развитие следствиям своей победы и довольствуется одним отражением опасности и спасением чести своего оружия. Бесспорно, обороняющийся может быть иной раз действительно связан своей слабостью и обстановкой; однако часто то, что являлось результатом необходимости, принималось за следствие той роли, которую играет обороняющийся, а отсюда сложился неразумный принципиальный взгляд на оборону, будто сражения, которые она дает, должны быть направлены лишь на отражение противника, а не на его уничтожение. Мы смотрим на такой взгляд, как на одно из самых вредных заблуждений, как на подлинное смешение формы с самим делом, и безусловно утверждаем, что в той форме ведения войны, которую мы называем обороной, победа не только вероятнее, но она может приобрести такие же размеры и следствия, как и при наступлении; это относится не только к суммарному результату всех боев, составляющих кампанию, но и к каждому отдельному сражению при наличии достаточных сил и воли.

Глава десятая.

Крепости

Раньше, вплоть до появления больших постоянных армий, крепости, т.е. замки и укрепленные города, имели единственным своим назначением защиту их обитателей. Рыцарь, теснимый со всех сторон, укрывался в свой замок, дабы выиграть время и выждать более благоприятный момент; города при помощи укреплений пытались отвратить от себя проходящую мимо них грозовую тучу войны. Но дело не остановилось на этом простейшем и естественном назначении крепостей; отношения, которые возникли между подобным пунктом, всей страной и армиями, воевавшими между собой в разных местах страны, придали крепостям более широкое значение, проявившееся и за их стенами и в большей мере содействовавшее занятию страны или сохранению господства над ней, счастливому или несчастному исходу всей борьбы в целом; благодаря этому крепости сделались средством к тому, чтобы обратить войну в более связное целое. Таким путем крепости приобрели свое стратегическое значение, которое некоторое время считалось настолько важным, что крепости давали основное направление планам кампаний, сводившимся скорее к тому, чтобы захватить одну или

несколько крепостей, чем к уничтожению неприятельских сил. Большое внимание уделялось обоснованию значения крепостей, т.е. отношений укрепленных пунктов к местности и к армии; при определении тех пунктов, которые должны быть укреплены, считалось необходимым проявлять величайшую тщательность, тонкость и отвлеченное глубокомыслие. За этим отвлеченным определением стали почти совершенно забывать о первоначальном назначении крепостей, и таким образом возникла идея крепостей без городов и жителей{173}.

С другой стороны, уже прошли те времена, когда простая укрепленная стена, без каких-либо иных военных сооружений могла оградить какое-нибудь населенное место от военного потока, разливавшегося по всей стране; эта возможность основывалась прежде отчасти на малых размерах тех государств, на которые делились тогда народы, отчасти на периодичности нападений того времени, которые, почти как времена года, имели свою определенную, крайне ограниченную продолжительность: или вассалы торопились разойтись по домам, или истощались деньги для оплаты кондотьеров. С тех пор, как крупные постоянные армии с их могучей артиллерией научились механически разрушать сопротивление стен и валов, у городов и других небольших общин пропала охота ставить на карту свои силы лишь для того, чтобы отсрочить захват их на несколько недель или месяцев, а затем быть подвергнутыми более суровой расправе. Еще менее могло входить в интересы армии дробить свои силы занятием многих укрепленных пунктов; оно, правда, задерживало до некоторой степени продвижение неприятеля, но в силу необходимости заканчивалось их сдачей. Во всяком случае, занимая крепости, нужно было оставлять себе столько сил, чтобы иметь возможность выступить против неприятеля в открытом поле, за исключением того случая, когда рассчитывали на подход союзника, который заставил бы противника снять осаду с наших крепостей и освободить наши войска. Таким образом, число крепостей должно было значительно сократиться; это также должно было от идеи непосредственной защиты имущества и жителей городов при помощи укрепления толкать к другой идее рассматривать крепости как косвенное средство обороны страны; такую роль они выполняют благодаря своему стратегическому значению, как узлы, связывающие стратегическую ткань.





Дата добавления: 2016-11-12; просмотров: 135 | Нарушение авторских прав


Рекомендуемый контект:


Похожая информация:

  1. Heart‑Shaped Box / Milk It (только 12 дюймов и CD) / MariGold
  2. II. Сердечное раскаяние, о котором теперь говорят, что оно предшествует вере, и что за ним следует Евангельское утешение, - это не покаяние.
  3. Motels 6» оставляет свет только для некоторых людей
  4. Reset R0-R9(только команда меню Работа).
  5. VII. Истинное покаяние означает исследование не только дел своей жизни, но и намерений своей воли.
  6. X. Насколько человек возрождён, настолько удалены его грехи; такое удаление и есть прощение грехов.
  7. X. Никому не вменяются его мысли, а вменяется только его воля.
  8. XIII. Проявляя милосердие, человек не полагает заслуги в своих делах только тогда, когда верит, что всё добро - от Господа.
  9. А н н а - М а р и я. Играют новыми игрушками, бедняжечки. Только...
  10. А) только чтение информации;
  11. А5. Нарушение синтаксических норм при построении различных предложений
  12. Активация гипоталамических ядер зависит не только от поступления к


Поиск на сайте:


© 2015-2019 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.004 с.