закономерности, то можно прийти к выводу о наличии трех основных типов толковых словарей лингвистических терминов. Для первого типа, к которому принадлежит, например, словарь К. Хойпеля [Heupel 1978], характерно стремление к краткости. Словники таких словарей довольно невелики (в пределах 1 000 единиц), но в то же время охватывают термины самых различных областей лингвистики. При этом отбор словника, как правило, весьма произволен, а толкования (или пояснения, комментарии к термину) очень скудны.
Словари второго типа отличаются относительной полнотой охвата лингвистической терминологии (до 3 000-4 000 терминов) и довольно пространными толкованиями, комментариями и ссылками на литературу. К последнему типу относятся, например, словари Левандовского и Конрада [Lewandowski 1984-1985; Conrad 1985]. По-видимому, это наиболее удобный вид словаря, ориентированный на самую широкую аудиторию.
Третий тип представлен в первую очередь частнолингвистически-ми словарями [Демьянков 1979; Демьянков 1982; Abraham 1988; Weite 1974], словники которых довольно полно отражают терминологию соответствующей предметной области, а толкования позволяют подробно ознакомиться с особенностями употребления каждого термина и его парадигматическими связями.
Отсутствие достаточного количества материала не позволяет построить полную типологию переводных лингвистических словарей. Однако некоторые важные противопоставления могут быть выделены уже на основе проанализированного материала. Первое разграничение касается двуязычных и многоязычных переводных словарей. К первому типу относится, например, словарь Назаряна [Назарян 1989], а ко второму — словарь Нэша [Nash 1968] и [Словарь славянской лингвистической терминологии 1977]. Возможно также разграничение переводных лингвистических словарей на односторонние, позволяющие войти в словарь через термины одного языка к другому, и многосторонние, допускающие вход от терминов каждого представленного языка (ср. параметр 4).
Особое положение в пространстве рассмотренных параметров занимают «Немецко-русский и русско-немецкий словарь лингвистических терминов» и «Англо-русский словарь по лингвистике и семиотике» [Баранов, Добровольский 1993; Баранов, Добровольский и др. 1996]. Рассматривая особенности устройства этих словарей лингвистических терминов, можно прийти к выводу, что они занимает промежуточное положение в двух смыслах: во-первых, между переводными и толковыми и, во-вторых, (внутри множества переводных словарей) между двуязычными и многоязычными. Будучи исходно переводными словарями, они включают зону комментариев, сближающую их с толковыми словарями. Наличие английских эквивалентов к немецким и русским терминам в «Немецко-русском и русско-немецком словаре лингвистических терминов» позволяет рассматривать его как промежуточный тип между двуязычными и многоязычными. Что касается разграничения словарей на одноязычные и многоязычные, то опять-таки этот словарь, будучи
по форме двуязычным, по сути может быть отнесен к многоязычным словарям, так как имеет входы как от немецкого, так и от русского, а также от английского терминов.
Объектом изучения лексикографии являются не только слова как единицы лексикона, но и функции и устройство словарей. В имеющейся литературе по этой проблематике содержится довольно подробное исчисление параметров и функций словарей различных типов (см., например, [Караулов 1981]). Однако когнитивный подход позволяет и здесь по-новому взглянуть на уже хорошо исследованную область. С когнитивной точки зрения словарь можно рассматривать, с одной стороны, как инструмент фиксации и хранения знаний, а с другой — как инструмент онтологизации знаний, то есть инструмент, обеспечивающий понимание знания, стоящего за термином, и его вербализацию. В структуре словарной статьи мы легко обнаружим те естественноязыковые феномены, которым соответствуют когнитивные процедуры онтологизации знания. Так, процедуре экспликации знания соответствует зона толкования (или комментария), а также — для переводного словаря — зона перевода. Для обеспечения вхождения читателя в парадигматический класс термина используются операторы типа см., см. также, ср., отсылающих к единицам, входящим в релевантное множество. Заметим, что аналогичные функции выполняют единицы естественного языка также, тоже, еще и другие. Процедуре экземплификации — приведению примера — соответствует та часть зоны комментария, которая вводится оператором например.
Параллелизм когнитивных процедур онтологизации знания в языке и словаре далеко не случаен. Словарь можно рассматривать как отдаленный во времени комплекс речевых актов с довольно широкой коммуникативной интенцией, направленной на введение определенного типа знаний в модель мира адресата. Основная сложность коммуникации такого рода заключается в том, что авторы словаря должны предусмотреть заранее все возможные типы коммуникативных неудач, специфичных для данной проблемной области. Именно это побуждает «отправителя словарного сообщения» опираться на общепринятые процедуры онтологизации знания. И именно поэтому структура словарной статьи строго фиксируется, что формирует горизонт коммуникативных ожиданий адресата.
Проведенный анализ словников различных словарей лингвистических терминов дает весьма неожиданные результаты. Вопреки общему мнению, согласно которому пересечение словников различных тематически близких словарей выявляет базовый лексикон данной предметной области, например, пересечение словников немецких лингвистических словарей оказалось относительно невелико. Это подводит к выводу о том, что лингвистическая терминография находится лишь в стадии становления[20], и имеющиеся словарные издания при всей их много-
