Античная культура – колыбель нашей цивилизации. Именно здесь сформировались демократия, философия, наука, искусство, рациональное мышление и образ жизни греков. Гений древних греков до сих пор волнует и вдохновляет людей.
Можно предположить, что к античной культуре вели два основных процесса: попытки преодолеть кризис мировоззрения личности Человек культуры древних царств переживал безрадостную перспективу загробной жизни. Покидая тело, душа человека вела печальную жизнь в загробном царстве мертвых. Это была не жизнь, а слабая тень настоящей жизни. Это подавляло человека, погружая его в глубокий пессимизм. В начале 6 века до н.э. Алкей пишет Мелапину. «Пей же, пей Мелапин, до забвения пей со мной… Что мечтать, будто к солнцу вернемся вновь! Не горюй же о смерти, друг. Плач не плач – неминуем путь. Нам без жалоб терпеть подобает утрату. Пусть свирепеет буран и безумствует север. Мы будем пить и хмелеть: нам лекарство от зол – вино».
Второй процесс: преодоления кризиса сознания, вызванного изобретение рассуждений, приводящим к парадоксам. Греки верили в культ собственных богов и героев, и одновременно верили в «естественные» отношения, которые во многом мыслились по торговому образцу (эквивалентный обмен, расчет, доказательство перед торговым партнером или третьим лицом эквивалентности обмена).
Древние вавилоняне утверждали, что Океан (бог) – рождает землю, рыб, людей, животных. Интерпретация Фалеса: Океан – это то, что есть на самом деле (бог и вода одновременно), т.е. мудрость. Люди, рыбы, земля, животные и т.д. – все то, что человек видит глазами, что лежит на поверхности чувств. Если же смотреть вглубь, «знать» мудрость, то вместо этих видимых вещей увидишь воду. Разъясняя мудрость своим соплеменникам, Фалес действовал и как жрец, и как купец: он апеллировал как к сакральным началам (воде), так и к тому, что видимые – данные чувствам вещи и вода (божественное начало) – это одно и то же (в плане равного обмена). «Все есть вода, - говорил Фалес, - поскольку сами боги клянутся водами Стикса».
В высказывании типа «А есть В» - в зародыше все греческое мышление. Разделение действительности на два плана, на два семиотических образования, два межкультурных образования. Что есть (существует), а что только кажется, кто прав, а кто ошибается, в чем именно ошибается некто. Коммуникация обеспечивала понимание и оперативная связь. Представление о знании формируется только в античной культуре, в связи с употреблением выражений «А есть В». Мудрый человек связан с богом, направляем божеством, поэтому он знает, как обстоит дело на самом деле, он сообщает не своё индивидуальное мнение, не просто название, а то, что есть. Аристотель говорил, что нельзя иметь знание о том, чего нет. Понимаемое как мудрость, знание входит не только в реальность высказываний типа «А есть В», но и в другую реальность – реальность нарождающегося мышления. В отличие от мнения или поэтического исступления мышление – это такое созерцание и рассуждение, которое соотносится с божественным разумом, руководствуясь им, прислушивается к нему (подобно тому, как Гераклит прислушивался к божественному Логосу, а Сократ – к своему божественному голосу), а поэтому позволяет узнать, что есть на самом деле, существует и ведет к спасению, т.е. к б ессмертию. Грекам удалось развести само мышление (рассуждение), понимаемое как деятельность и то, о чем мысль высказывается, то есть то, что существует, сущность (платоновский мир идей, «подлежащее» по Аристотелю). Платон и Аристотель стали утверждать, что, правильное мышление – это такое, которое описывает подлинное устройство мира, т.е. существующее. Что не имеет противоречий.
Построение Аристотелем правил мышления и обоснование этих правил и начал в «Метафизике» имело колоссальные последствия для всего дальнейшего развития интеллекта человек получил в свои руки грозное орудие мысли: возможность получать знания о действительности, не обращаясь непосредственно к ней самой. Правила мышления позволяли включать в рассуждение одни знания и получать на их основе другие знания. При этом знания не приводили к противоречиям и их не нужно было оправдывать опытным путем. Путь для шествия различного рода наук был открыт.
Античное «тэхнэ» - это не техника в нашем понимании, а все, что сделано руками (игрушки, модели, изделия ремесленников, произведения художников, оружие). В религиозно-мифологической традиции изготовление вещей понималось как совместное действие людей и богов, сотворчество. В научно-философской традиции нужно было понять, что такое изготовление вещей, поскольку боги в этом процессе уже не участвовали. Для простого человека проблемы не было, ремесленники и художники сами создавали свои изделия. Проблема была для античной философии, которая анализировала прежде всего науку (аристотелевское episteme - достоверное знание). Античные «начала» и «причины» - это прежде всего нормы и способы построения достоверного (научного) знания, а не модели действительности. Весь мир ещё предстояло объяснить сквозь призму знания, познания и науки. Платон утверждает, что существуют три скамьи: идея («прообраз») скамьи, созданная самим Богом, копии этой идеи (скамья, созданная ремесленником) и копия копии – скамья, нарисованная живописцем. Если для нашей культуры основанная реальность – это скамья, созданная ремесленником, то для Платона – идея скамьи. И для остальных античных философов реальные вещи выступали не сами по себе, а в виде воплощений «начал» и «причин». Поэтому ремесленник (художник) не творил вещи (это была прерогатива бога) а лишь выявлял в материале и своем искусстве то, что было заложено в природе. При этом сама природа понималась как реальность, позволяющая объяснить изменение и движение, происходящие сами собой, а не в силу воздействия человека. Поскольку источником изменений, происходящие сами собой мог быть только бог, то природа мыслилась одновременно и как живое и как сакральное целое. Например, Небо у Аристотеля – это и небо, и источник всех изменений и движений, и перводвигатель, как причина всех изменений, а также божество созерцающее (мыслящее) само себя. Следуя своему методу – установления начал рассуждения - родов бытия) и определения иерархии этих начал - от первых, самых общих, ко вторым, менее общим) Аристотелем ищет самое первое начало и источник всех наблюдаемых человеком движений и изменений. Именно такое начало он и называет «природой». Поскольку самодвижение Аристотель считал не существующим, зато всегда различал движущее и движимое, он приходил к идее неподвижного «перводвигателя». «Необходимо должно существовать нечто вечное, что движет как первое… и должен существовать первый неподвижный двигатель». (6, С. 153). Что же может быть источником всех движений и изменений, быть неподвижным, не иметь ни частей, ни величины, двигать вечным движением и бесконечное время? Первый двигатель – божественный разум (Единое), живое деятельное существо, бытие которого есть «мышление о мышлении», т.е. рефлексия. 5, С. 211, 6, 153, 171). Именно бог вложил в природу прообразы (идеи, сущности) всех вещей и изделий. Человек, занимаясь наукой, узнавал «начала» и «причины» вещей, т.е. прообразы их, а затем и создавать в материале соответствующие вещи. Итак, с точки зрения Платона, человек создает некоторую вещь, подражая её идее, причем идею создал Творец. Если философское познание вело от вещей к идеям, то изготовление вещей вело от идей к вещам, т.е. являлось обратной операцией. Благородным занятиям было то, что вело к Богу, к подлинному бытию, и это было делом Философа и Ученого. Решение обратной задачи – рассматривалось как занятие низкое, так как удаляло человека от этого бытия. Аристотель оценивает знание общего несколько иначе. «Если кто поэтому владеет общим понятием, он не имеет опыта… и общее познает, а заключенного в нем индивидуального не ведает, такой человек часто ошибается». Однако мы «ставим техников выше по мудрости, чем людей опыта, ибо мудрости у каждого имеет больше в зависимости от знания: дело в том, что одни знают причину, а другие нет». (5, С. 20). Для древнего грека знание – это нахождение «причин» и отношений, полученных в предшествующих рассуждениях, а действие – это обратное движение – от знания «причин» к созданию вещи. Связь деятельности по созданию вещей с мышлением была противоестественна, как связь раба и свободного. Либо ты раб, либо свободен. Действует раб, а мыслит свободный. Потребовался гений Аристотеля, чтобы соединить эти две реальности.
Где же появились области, в которых научные знания, могли дать практический эффект. Это геодезическая практика, изготовление орудий, основанных на действии рычага и определение устойчивости кораблей в кораблестроении. При прокладке водопровода, который копался с двух сторон горы, нужно было соединить работавших; закон рычага вывел и использовал Архимед; Архимед определял центр тяжести и устойчивость кораблей.
Платон утверждал, что занятие техникой уводит от идей и неба, затрудняя путь к бессмертию. Это не Платон, а ремесленники. «Как зерно порождает зерно, а человек человека, так и золото приносит золото».
Помимо ремесленников, которые не знали науки и философии и не хотели рассуждать, были редкие фигуры ученых-техников: Евдокс, Архит, Архимед, Гиппарх, Птолемей, которые хорошо понимали философские размышления о науке и опыте, мудрости и искусстве (технике). Но, как правило, реализация этой связи в технике не фиксировалась.
Использование железного инструмента позволило изготовить колесо и перейти к колесному транспортеру. Принцип вращательного движения был использован в гончарном круге и глиняная посуда нашла широкое применение в быту. К 6 веку до нашей эры относится изобретение токарного станка, которое приписывается Феодору Самосскому. На токарном станке обрабатывали не только деревянные изделия, но и литые из бронзы сосуды, зеркала. В 5 веке до нашей эры впервые в мукомольном деле стали использовать мельницы. Появился новый строительный материал – бетон. Железный меч становится основным видом оружия. Изобретаются катапульты, осадные башни, лестницы для подъема на стены. Герон Александрийский в труде «Об искусстве изготовлять автоматы» описывает простейшие механизмы с помощью груза и системы блоков, зубчатых колес и рычагов, которые вызывает автоматическое движение различных фигурок. Автоматы широко используются в культовых целях.
Исходной величиной для древних инженеров при устройстве метательных машин был калибр, т.е. диаметр канала, в котором двигаются упругие натянутые жилы, с помощью которых орудие заряжается (натяжение) и стреляет. По словам Филона, инженеры признавали наилучшей найденную ими формулу для определения величины калибра К= 1,13х100, т.е. в диаметре канала должно быть столько тактилей, сколько единиц получится, если извлечь кубический корень из веса каменного ядра (а аттических минах), помноженного на 100, и ещё с добавкой десятой части всего полученного результата. И эта исходная мера должна быть пропорционально выдержана во всех частях метательной машины. Разве это не типичный инженерный расчет?
В греческой математической науке, в отличие от шумеро-вавилонской, знание отношений, используемых техниками, заготавливалась, так сказать, впрок. В античной науке чертеж мыслился не как уменьшение реальных объектов, а как бытие, существенно отличающееся от бытия вещей. Платон, например, помещает геометрические чертежи между идеями и вещами в область «геометрического пространства». Аристотель рассматривает чертежи как мысленные конструкции, некоторые свойства, абстрагируемые от вещей. С этими свойствами оперируют, как если бы они были самостоятельными сущностями, и затем смотрят, какие следствия проистекают из этого (25, с. 352-358).
Переход от использования в технике отдельных научных знаний построению своеобразной античной «технической науки» мы находим в исследованиях Архимеда. Но уже Евклид объединяет математические знания, описывающие классы однородных объектов, в отдельные книги. А также в античной геометрии были уже отработаны две основные процедуры теоретического рассуждения: прямая – доказательство геометрических положений, и обратная – решение проблем.
Своеобразным вариантом «технической науки до технической техники» является работа Архимеда «О плавающих телах». Это не чисто математическое рассуждение. «Тело, более легкое, чем жидкость, будучи опущено в эту жидкость, не погружается целиком, но некоторая часть его остается над поверхностью». (10, с. 330).»Поверхность всякой жидкости, установившейся неподвижно, будет иметь форму шара, центр которого совпадает с центром Земли». (10, С. 228). Устанавливая физическое положение Архимед переходит к определенным математическим положениям, и наоборот. В результате строится новое физическое положение, включающее в себя определенные математические соотношения, доказанные в математике. При доказательстве всех положений Архимед использует чертежи, изображающие жидкость и погруженные в неё тела.
Чем же отличается «техническая» наука Архимеда от современных технических наук классического типа? У Архимеда нет специального языка технической теории, нет специфических для технической науки онтологических схем и понятий. Позднее чертежи Архимеда превратятся в колебательный контур, кинематическое звено, четырехполюсник.
Таким образом, учение древних греков о равномерном движении, небе, душе, музыке, государстве плавающих телах помогло античным техника в строительстве военных машин и кораблей, создании астрономических приборов и музыкальных инструментов, моделировании движений небесных сфер и планет, изобретении механических и водяных игрушек, искусстве управления государством.
Итак, античная техника позволила окончательно перейти от каменных орудий к металлическим; освоила основные способы выплавки железа; позволила отделить ремесло от земледелия; на базе развития ремесел и обмена образовать города; развить строительное дело – сооружение пирамид, стен, мостов, использовать бетон; применить в военном деле металлическое оружие, улучшить способы передвижения на суше и воде. Зарождение наук положило начало отделению физического труда от умственного. Основной двигательной силой оставались физическая сила людей и животных.
