Опыт Харвуд ставит мне больше размышлений в описаний младенцев и детей в румынских детских домах в эпоху Чаушеску. Возможно Харвуд подбирал чувства запущенных с недостатком или даже отсутствием внутренних объектов. В то время как я не предложил бы это впечатление широко распространенным в каждом доме престарелых. Этот пример был взят из группы людей со слабоумием и вызывающим поведением. Только небольшой процент больных со слабоумием нужен этот уровень заботы. Значительная часть старых пациентов, которые во Второй мировой войне были эвакуированы, некоторые очень травматически, к несчастью. Другие, возможно, провели несколько месяцев вдали от дома, не посещаемые, в противотуберкулезных санаториях. Связь с Боулби и Работа Robertsons кажется очень глубокой здесь. Скука может также означать пустоту в плане отсутствия внутреннего объекта (Грин, 1997; Phillips, 1993). Пространство, где объект был раньше, а не отсутствие вызывает это чувство. Пространство в душе, которое было ранее занимаемой, теперь казалось бы, не может быть заполнена и остается пустым. Хотя, есть и другие объяснения ощущение пустоты и скуки тоже. Понятие Фрейда об инстинкте смерти, которую впервые выдвинул в своей статье «По ту сторону принципа удовольствия» (1920), кажется, предполагает тесную связь между психической частью и естественным жизненным циклом организма. Именно здесь применима теория Фрейда, что драйвы стремятся к снижению напряженности в личности, и в первую очередь предложил рассмотреть возможность смерти и возвращение к неорганическому состоянию как аспекты этого инстинкта. В то время как инстинкт смерти в другом месте связан с агрессией и деструктивностью. Модель Фрейда, в которой существует естественный конец жизни и возврат к неорганическому состоянию, из которого новая жизнь может развиваться имеет значительную элегантность здесь. Он также предложил постоянную напряженность между двумя инстинктами жизни и смерти. Харвуд описывает состояние скуки и отчаяния связанным с ожиданием. Этот пример, показывает, инстинкт смерти на работе, без надежды на контакт, экзистенциальное отчаяние. Инстинкт может включать в себя возвращение к «не думай и не взаимодействуй». Связь подразумевает способность влечения к смерти, в конечном счете. Мы может описать это клинически как «отказ от»
В (1970) трактате де Бовуар включает в себя описание обществ избавляющихся от больных и престарелых, это сложно читать, потому что это неэтично, при этом тень этих действий существует в человеческой природе и сейчас. Другой аспект инстинкт смерти может быть виден на работе у персонала в домах престарелых, при агрессивном отношении к больным.
Выводы
Ключевые моменты
Я разделил процесс деменции на три, примерно отчетливые, хотя произвольные фазы. Это обеспечивает возможность изучить клиническое особенности пациентов с деменцией, с тем, чтобы наблюдать, что они могут испытывать на каждом этапе и в чем нуждаться. Думая о нуждах людей, страдающих ранних стадиях деменции, кажется, что есть большие возможности для использования психоаналитически информированного ухода и прямого использования психоаналитической терапии. Помочь людям примириться с потерей функции очень важно, но надо также знать, что является формой эго обороны. Помочь людям быть в курсе того, что они потеряли или то, могут быть полезным для некоторых, чтобы они могли начать делать работу по трауру. Другие же предпочтут, чтобы их оставили в неведении относительно пациента. Мы не должны думать об этом, как о терапевтическом отказе. Это может иметь успех в понимании того, что является лучшим для человека, в своих собственных терминах. При плохих новостях, надо слушать пациента какой информации и степени детализации они хотят от нас (Паркс, 1972). Действительно не каждый требует психоанализ, и не будет желать этого. Другой момент-это рассмотреть эмоциональную среду людей с деменцией. «Складирование людей» явно не ответ. Настоящий уход и обычный контакт с людьми до самого конца это то, что требуется. Некоторые люди с деменцией кажется, не способны держаться за свои внутренние объекты или испытывают трудности с получением их, вызывая большое беспокойство. Поэтому они требуют постоянного присутствия. Если мы будем интерпретировать проективные идентификации, которые трудно сдержать как свидетельство бедствия, игнорировать эти сигналы, умышленно или бессознательно может увеличить объем и мощность негативных последствий. В конце концов, однако, как это было в фильмах очень развитой Robertsons,ничем не сдерживаемые, чувства, которые не находят «объект», в которых они могут содержаться, теряют свою силу и могут повернуты на себя. Здесь я хотел бы связать депрессию и отчаяние, что было отмечено Боулби на детских палатах с вялость от пациентов в учреждениях (и в своих собственных домах).
Без контакта с людьми, влечение к смерти перевешивает эрос, и индивидуальность сдается. «Роль отзывчивости» (Сандлер, 1976) для услуг по уходу психоаналитически информированный может быть более эффективен и осуществлять уход с учетом потребности пациента в их стадии деменции.
Последствия
Существует также достаточно данных о роли психоаналитических практик при сопровождении людей с продвинутой стадией деменции. Это относится не только к направлению клинического контакта с отдельными объектами, но и позволяет думать о среде обитания физической и эмоциональной. Это должно включать заботу об их среде их личные вещи, их доступ к музыке, фотографиям и т.д.. Они также должны иметь контакт с людьми. Психоаналитически информированная практика должна распространяться на всех профессиональный персонал и семейных опекунов, имеющих доступ к психологическому образованию и ' Балинтовской группе (Roberts, 1994). Физические (внутренние и внешние) и психологические оскорбления (в основном убытки и стыд) продолжает оказывать воздействие на людей после наступления деменции. Изменения в поведении и настроении связаны с сложным взаимодействием психологической и биологической сфер, но при деменции существует биологическая гегемония. Ощущается беспокойство врачей (включая меня) о пропавших без вести. Мы, кажется, меньше беспокоимся, что у нас может быть что-то пропущено «психологическое» Мы можем лечить болезненные психические состояния, или позволять им перерасти, если они игнорируются или неправильно истолкованы. Переход на психоаналитический подход имеет огромные образовательные и ресурсные последствия особенно для медицинских и социальных услуг.
