– Занятно, – произнес он. – Саймон не говорил, что его сосед оборотень.
* * *
Почти всю дорогу до Бруклина Клэри и Люк молчали. Клэри глядела в окно: мимо проплывал Чайнатаун, Уильямсбергский мост цепочкой алмазов горел на фоне черного неба. За темными водами реки, на том берегу, как всегда освещенный, стоял приют Рэнвика. Он вновь выглядел как руины, и пустые оконные проемы напоминали глазницы черепа.
В голове звучал голос мертвого нефилима:
«Боль… уймите ее».
Вздрогнув, Клэри плотнее закуталась в куртку. Мельком взглянув на нее, Люк промолчал. Лишь остановившись у дома и выключив двигатель, он посмотрел на Клэри и заговорил:
– Клэри, ты совершила…
– Ошибку, – подсказала она. – Знаю, сама видела. – Клэри провела по лицу манжетой рукава. – Давай кричи на меня, ругайся.
Глядя в ветровое стекло, Люк ответил:
– Не стану я на тебя кричать. Ты не понимала, что творишь. Черт, ведь и я надеялся, что дело выгорит. Иначе не пошел бы с тобой.
Самое время испытать облегчение, однако желанное чувство не пришло.
– Если б ты не свел руну кислотой…
– Но я свел.
– Я ведь и не знала, что так можно. Растворить Знак.
– Если исказить рисунок, его сила уменьшится или вовсе сойдет на нет. Порой во время боя противник пытается опалить или срезать с Охотника кожу. Именно чтобы лишить его Знаков, – говорил Люк растерянно.
Желая унять дрожь в губах, Клэри поджала их. Иногда она забывала о кошмарной стороне жизни нефилима. «Это путь боли и смерти», – сказал как-то Ходж.
– Ладно, больше такое не повторится.
– Что не повторится? Не станешь больше использовать ту самую руну? Само собой, не станешь! Вот только проблема в другом. – Люк забарабанил пальцами по рулевому колесу. – У тебя талант, Клэри, большой талант, о назначении которого ты не ведаешь. Тебе нужно образование, обучение, ведь ты не знаешь истории рун, не знаешь, какое место они занимали веками в жизни нефилимов. Не можешь отличить руну полезную от вредоносной.
– То-то вы все обрадовались Руне Союза! – огрызнулась Клэри. – Никто мне не запрещал создавать новые Знаки.
– Я не запрещаю тебе использовать дар. По сути, беда в том, что ты им редко пользуешься. Это не значит, что рунами можно полировать ногти или вызывать по желанию электричку. Но и не стоит забывать о них, пока не припрет.
– В такие моменты руны и приходят мне в голову.
– Тебя просто не научили понимать природу дара. Вспомни Магнуса: его магия – часть его существа. Ты же о своем таланте думаешь в отрыве от себя. Как о случайном событии в жизни. Все иначе. Твой талант – инструмент, учись его применять.
– Джейс говорил, будто Мариза хочет нанять эксперта по рунам. Жду вот.
– Ну да, у Маризы других забот хватает. – Вынув ключ из замка зажигания, оборотень какое-то время посидел в тишине. – Потерять ребенка, да еще так… Я и представить не могу, что Мариза чувствует. Следует относиться к ней терпимее. Случись что с тобой… – Он умолк, не договорив.
– Скорей бы Роберт возвратился из Идриса, – сказала Клэри. – Почему Мариза одна должна управляться с делами? Тяжело ведь!
– Многие браки распадаются из-за смерти ребенка. Пары не могут простить себя или друг друга. Думаю, Роберт потому и отбыл в Идрис, что хочет побыть наедине с собой. Или одиночества захотела Мариза.
– Они же любят друг друга, – ужаснулась Клэри. – Разве любить не значит поддерживать?
Люк посмотрел в сторону реки, медленно несущей свои темные воды под осенней луной:
– Порой одной любви недостаточно.
Praetor lupus
Саймон выронил бутылку; упав на пол, она осколками разлетелась во все стороны.
– Кайл – оборотень?
– Конечно, кретин ты этакий, – отозвался Джейс. – Разве нет?
Вопрос был адресован Кайлу – тот не ответил. Легкости и юмора как не бывало. Карие глаза остекленели.
– А кто спрашивает?
Джейс отошел от окна. В его поведении не было жестокости, однако все в нем выдавало угрозу, Саймон не обманулся видом свободно опущенных рук. Слишком хорошо вампир помнил, как Джейс с места бросается в атаку.
– Джейс Лайтвуд из Института Лайтвудов. Из какой ты стаи?
– Господи Иисусе, – произнес Кайл. – Так ты Сумеречный охотник. – Он глянул на Саймона. – Та рыжая красотка, что приходила с тобой в гараж, тоже Охотница?
Ошеломленный, Саймон кивнул.
– Знаешь, – продолжил Кайл, – кое-кто полагает, будто нефилимы – выдумка, вроде ходячих мумий и джиннов. – Он широко улыбнулся. – Желания исполнять умеешь?
Стоило ему назвать Клэри красоткой, как симпатии Джейса к нему тут же убавилось. Лицо Охотника сделалось жестче.
– Смотря какие. Хочешь, в морду дам?
– Обалдеть, – произнес Кайл. – Еще я думал, что вы помешаны на соблюдении Договора…
– Договор распространяется на легальных вампиров и оборотней, – перебил его Джейс. – Так из какой ты стаи? Или дикий, отщепенец?
– Ну все, хватит, – вмешался Саймон. – Вы, оба, прекратите! Драки нам не хватало… – Он посмотрел на Кайла: – Сказал бы, что ты оборотень.
– Сам же не признался, что ты вампир. Может, моя суть – не твое дело!
Саймон аж вздрогнул от удивления:
– Чего? – Он посмотрел на осколки и на лужу крови. – Я не… не…
– Забей, – тихо посоветовал Джейс. – Он чует вампов. И ты научишься чувствовать оборотней и прочую нежить, когда поднаберешься опыта. Кайл раскусил тебя с первого взгляда. Я прав? – Джейс присел на диван рядом с Кайлом. Спокойно, без угроз. Вот это прогресс.
– Ладно, – сдался Кайл. – Я ликантроп. Ни к одной из стай не принадлежу, но и не одиночка. Слыхали про Praetor lupus?
– Я слыхал про волчанку, – отозвался Саймон. – Вроде болезнь такая?
Джейс метнул в него испепеляющий взгляд:
– «Люпус» значит «волк», а преторианцы составляли элиту вооруженных сил Рима. Я так подозреваю, ты Волчий страж? – Джейс пожал плечами. – Я натыкался на упоминания о вас. Вы вроде тайная организация?
– Как и нефилимы, – парировал Кайл.
– Мы не от балды среди людей ходим.
– То же и про нас сказать можно. – Кайл подался вперед и положил локти на колени. На руках у него заиграли красивые мускулы. – Оборотни встречаются двух типов: прирожденные, унаследовавшие ликантропию от родителей-оборотней. Второй тип – укушенные и заразившиеся.
Ни фига себе, Кайл – этот лентяй, велокурьер и укурок – знает слово «ликантропия». Более того, правильно его произносит! Правда, сейчас перед Саймоном сидел совершенно иной Кайл – собранный и серьезный.
– Для тех из нас, кого покусали, первые годы – ключевые. Демоническая метаморфоза – это целый ряд изменений: приступы неуправляемой агрессии, неспособность контролировать ярость, самоубийственный гнев и отчаяние. С этими страшными симптомами помогает справиться стая. Некоторым везет не так сильно, им приходится справляться с переходным периодом в одиночку. Многие поддаются ярости: бросаются на окружающих, вредят себе. Часто кончают жизнь самоубийством или вырезают собственные семьи. – Кайл посмотрел на Саймона. – То же – а зачастую куда более худшее – происходит в среде вампиров. Осиротевший новичок понятия не имеет, что с ним творится. Он не умеет без риска для себя добывать пропитание или хотя бы скрываться от солнечного света. Вот тут-то на сцену выходим мы.
– И что вы делаете? – спросил Саймон.
– Выслеживаем сирот, новообращенную нежить: вампиров, оборотней. Работать приходится и с магами, они иногда годами не могут врубиться в происходящее. Вмешавшись, мы отводим их в клан, стаю, пытаемся научить контролировать силу.
– Добрые самаритяне, – блеснул глазами Джейс.
– Вообще-то, так и есть. – Кайл с трудом сохранил нейтральный тон. – Мы стараемся вмешаться, пока новый представитель нежити не натворил бед. По себе знаю, что случилось бы, если бы меня не отыскали стражи. Я такое совершил…
– Какое такое? Закон нарушил?
– Заткнись, Джейс! – рявкнул Саймон. – Ты не на посту. Хоть на секунду забудь об охоте… – Он повернулся к Кайлу: – Что же тебя привело в наш дерьмовый ансамбль?
– О, ты признаешь, что он дерьмовый?
– Отвечай на вопрос.
– Поступил доклад о молодом вампире, светолюбе, живущем вне клана. Твой секрет не такой уж и секрет, как видишь. Молодой вампир без водительства – опасное существо. Меня сразу отправили за тобой следить.
– Если я правильно понял, ты не просто не хочешь, чтобы я съехал от соседа-оборотня? Сосед-оборотень не позволит мне съехать?
– Верно. То есть съехать ты, конечно, можешь, но я отправлюсь за тобой.
– Отставить, – вмешался Джейс. – Я сам прослежу за Саймоном. Он – моя шестерка, это я над ним издеваюсь и чморю его.
– Заткнись! – проорал Саймон. – Оба заткнитесь. Когда на меня покушались, никого из вас рядом не было…
– Я спас тебя, – напомнил Джейс. – Ну, в итоге-то.
Глаза у Кайла загорелись, как горят в темноте глаза волка.
– На тебя покушались?! Как именно?
Саймон с Джейсом переглянулись, и по взгляду Охотника вампир понял: о Печати лучше молчать.
– Два дня назад и сегодня за мной следили, а после напали незнакомцы в серых трениках.
– Люди?
– Сложно сказать.
– Зачем нападали… ты не узнал?
– Убить хотели, зачем же еще! Причину… нет, не знаю.
– Есть кое-какие зацепки, – подал голос Джейс. – Будем искать.
Кайл покачал головой:
– Как хотите. Утаивайте, недоговаривайте, и так все узнаю. – Он встал. – А пока – я что-то притомился – пойду спать. До завтра, увидимся утром, – сказал он Саймону. – С тобой, – обернулся он к Джейсу, – тоже как-нибудь состыкуемся. Ты первый Охотник в моей жизни.
– Бедный, – ответил Джейс. – Остальные тебя жутко разочаруют.
Закатив глаза, Кайл удалился к себе спальню и хлопнул дверью.
Саймон посмотрел на Джейса:
– Ты ведь не собираешься назад в Институт?
Джейс покачал головой:
– За тобой нужен глаз да глаз. Вдруг опять совершат покушение.
– Ты от Клэри бегаешь, как от пламени адского, – вставая, заметил Саймон. – Домой вообще собираешься?
Посмотрев на него, Джейс спросил в ответ:
– А ты?
Взяв на кухне веник, Саймон собрал осколки бутылки – последней! – и выбросил их в мусорное ведро. Затем, не обращая внимания на Джейса, ушел к себе в спальню. Скинул куртку, ботинки и рухнул на матрас.
Следом вошел Джейс. Вздернув светлые брови и надев маску любопытства, он заметил:
– Клевое местечко! Сплошной минимализм, мне нравится.
Повернувшись на бок, Саймон возмущенно уставился на него:
– Только не говори, что останешься у меня в спальне!
Усевшись на подоконнике и посмотрев на Саймона сверху вниз, Джейс спросил:
– Телохранитель тебе не нужен?
– Неужто я тебе настолько нравлюсь? Или ты действуешь по принципу: друзей держи при себе, а врагов еще ближе?
– Я слышал другую версию: держи друзей при себе – они ведут машину, когда ты ночью залазишь во двор к врагу и блюешь в его почтовый ящик.
– Не мой вариант. Твои попытки защитить меня больше пугают, чем трогают. Я в порядке. Ты же сам видел, что случается с теми, кто пытается мне навредить.
– Видел. В конце концов враг узнает о Каиновой печати. Ему останется либо сдаться, либо найти обходной путь. – Джейс прислонился к оконной раме. – Я здесь на случай, если осуществится второй возможный сценарий.
Как ни злился Саймон, брешей в аргументах Джейса найти он не смог. По крайней мере больших и основательных. Вампир лег на живот, зарылся лицом в руки и через несколько минут заснул.
Он шел по пустыне, через горячие пески, устланные крошащимися костями. Еще никогда ему не хотелось пить так сильно. Сглотнув, он ощутил, будто в рот набился песок, а в горле сечет лезвиями.
Завибрировал телефон, и Саймон пробудился. Сонно схватил куртку, но к тому времени, как он извлек телефон из кармана, звонить уже перестали.
Саймон просмотрел список непринятых: Люк.
Вот гадство. По ходу, мама потеряла Саймона и звонила домой Клэри.
Саймон сел. Спросонья он не сразу вспомнил, что, засыпая, был в комнате не один.
Джейс так и сидел на окне: уснув, он привалился головой к стеклу. В бледно-розовом свете зари он выглядел совсем юным, без своей извечной саркастической ухмылки на губах. Саймон почти сумел разглядеть в нем то, что, наверное, видела Клэри.
Н-да, телохранитель из Джейса не ахти какой. Впрочем, это-то Саймон понял сразу.
Не первый раз он задумался: что же такое творится в отношениях между Клэри и Джейсом?!
Снова зазвонил телефон, и Саймон метнулся в гостиную, чтобы ответить, пока Люка не перебросило на автоответчик.
– Люк?
– Прости, что разбудил, Саймон. – Люк, как всегда, вежливый и учтивый.
– Да я уже проснулся, – соврал Саймон.
– Через полчаса ты нужен мне в Вашингтон-сквер-парк. Встретимся у фонтана.
– Что-нибудь случилось? – насторожился Саймон. – С Клэри все хорошо?
– Хорошо, хорошо, дело не в ней. – В трубке послышалось механическое рычание. Должно быть, Люк завел мотор. – Встречаемся в парке, понял? Только ты и я, наедине.
Он отключился.
* * *
Услышав, как пикап Люка выруливает на подъездную дорожку, Клэри проснулась. Сев на кровати, она поморщилась: оказывается, ночью цепочка запуталась в волосах. Сняв ее через голову, Клэри принялась вытягивать серебряные звенья из спутанных локонов.
Закончив, она уронила кольцо на ладонь. Украшенное оттиском в виде звезд, оно игриво посверкивало. Клэри вспомнила, как Джейс оставил ей это кольцо: вложил в записку перед тем, как отправиться в погоню за Джонатаном. В письме говорилось:
Как бы дорого ни было для меня это кольцо, я могу его бросить. Не могу я бросить тебя, однако выбирать не мне. Перстень же от сердца отрываю сам.
С той ночи не прошло и двух месяцев. Клэри была настолько уверена в любви Джейса, что даже королева Благословенного двора не сумела ее смутить – не нашла соблазна. У Клэри есть Джейс – так чего еще желать?
А может, у тебя никого никогда и не было? Неважно, как сильно ты кого-то любила, он ускользал от тебя, как вода сквозь пальцы? Теперь понятно, откуда образ разбитого сердца. Собственное сердце Клэри напоминало мешочек осколков, каждый из которых больно впивается в грудь.
«Ты не представляла себе жизни без Джейса?» – спрашивала королева.
Тут зазвонил домашний телефон. Слава богу, хоть что-то отвлекло от жалости к себе. Наверное, это Джейс – не может дозвониться на сотовый. Отложив кольцо на ночной столик, Клэри сняла трубку с базы и уже хотела поздороваться, как вдруг услышала голос Джослин.
– Алло? – произнесла мать, слишком бодро и напряженно для столь раннего часа.
Голос собеседника звучал незнакомо, с акцентом.
– Это Катарина из больницы «Бет-Израиль». Мне бы Джослин.
Клэри замерла. Из больницы? Что-то случилось? С Люком? Он уезжал так быстро…
– Это я, Джослин, – ответила мать без испуга. Видимо, ждала звонка. – Спасибо, что так скоро перезвонили.
– Не стоит. Я только рада была узнать, что вы очнулись. Не часто люди отходят от заклятия Забвения столь быстро. – Все верно, Джослин в коматозном состоянии поступила в больницу «Бет-Израиль», когда, не желая помогать Валентину, приняла колдовское зелье. – К тому же друг Магнуса Бейна – мой друг.
– У вас нет вопросов? – напряженно спросила Джослин. – Понятно, насчет чего я звонила?
– Вы хотели узнать о ребенке, – ответила женщина на том конце провода. Надо бы положить трубку, но Клэри не смогла себя пересилить. Что за ребенок? В чем дело? – О сироте.
– Д-да, – чуть запинаясь, подтвердила Джослин. – Я подумала…
– Мне жаль, но ребенок умер. Прошлой ночью.
Какое-то время Джослин молчала. Клэри даже отсюда ощутила потрясение матери.
– Умер? Как?!
– Я сама поразилась. Пришел священник крестить дитя, и…
– Господи, – дрожащим голосом перебила ее Джослин. – Можно… прийти и взглянуть на тело?
Выдержав долгую паузу, медсестра наконец сказала:
– Не уверена. Тело в морге, ожидает перевозки в офис коронера.
– Катарина, по-моему, я знаю, что стало с ребенком, – едва слышно произнесла Джослин. – Если догадка подтвердится, мы сумеем предотвратить подобное в будущем.
– Джослин…
– Я еду, – сказала мать и повесила трубку.
Сама Клэри еще некоторое время тупо смотрела на трубку у себя в руке. Поставила ее на базу и выбралась из кровати. Причесалась, влезла в джинсы и как раз успела выйти из спальни, чтобы застать Джослин в гостиной. Оторвавшись от написания записки, мама виновато взглянула на дочь:
– Мне по делам надо. В последний момент всплыли кое-какие дела насчет свадьбы…
– Вот только не надо врать, – в лоб заявила Клэри. – Я слышала разговор по телефону и знаю, куда ты намылилась.
Побледнев, Джослин медленно отложила ручку:
– Клэри…
– Хватит меня опекать. Люк тоже не в курсе, что ты звонила в больницу?
Джослин нервно откинула со лба волосы:
– Не хотела его зря беспокоить. И без того свадебных хлопот выше крыши…
– Про свадьбу ты верно заметила. Про вашу свадьбу. Вы женитесь! Пора бы довериться Люку полностью. И мне тоже.
– Тебе я доверяю, – тихо произнесла Джослин.
– То есть ты не против, если я вместе с тобой отправлюсь в больницу?
– Клэри, по-моему…
– Знаю я, что там по-твоему. Боишься, будто с тем ребенком случилось то же, что и с Себастьяном… Джонатаном. Кто-то ставит на детях те же опыты, что и на моем брате?
– Валентин мертв, – чуть дрогнувшим голосом напомнила Джослин. – Правда, есть другие члены Круга, которых так и не призвали к ответу.
Да и тело Себастьяна не нашли. Клэри очень не любила напоминать себе об этом. К тому же Изабель точно видела, как Джейс вонзил кинжал в спину Джонатану и тот совершенно определенно умер от раны. Изабель даже вошла в воду и проверила пульс: сердце Джонатана не билось.
– Мам, он был моим братом. Я имею право поехать с тобой.
Джослин очень медленно кивнула:
– Хорошо, я согласна. – Потянувшись за висящей у двери сумкой, она предупредила: – Только надень куртку. В прогнозе обещали дождь.
* * *
В столь ранний час народу в парке было немного. Прозрачный холодный воздух, листья плотным лоскутным ковром устилают мостовую: красные, золотые, темно-зеленые… Саймон пинал их, проходя под каменной аркой в северной оконечности сквера.
Несколько бомжей спали на скамейках, завернувшись в спальные мешки или протертые пледы, уборщики в зеленой форме опустошали мусорные корзины, продавец выпечки шел через парк, толкая перед собой тележку с пончиками, нарезанными багелями и кофе. Люк – в зеленой ветровке на «молнии» – ждал у круглой чаши каменного фонтана. Увидев Саймона, он помахал рукой.
Саймон неуверенно помахал в ответ. Его не оставляло ощущение, будто он вляпался в неприятности. Выражение на лице Люка лишь усугубило дурное предчувствие: усталый, оборотень выглядел довольно напряженным. На Саймона он смотрел очень и очень любопытным взглядом.
– Саймон, спасибо, что пришел.
– Да ну, какие проблемы. – Холода Саймон не испытывал, но руки, чтобы хоть чем-то их занять, спрятал в карманы куртки. – Что стряслось?
– Я не говорил, будто что-то стряслось.
– Зато вытащил меня в парк ни свет ни заря. Если дело не касается Клэри…
– Вчера в свадебном салоне ты спрашивал о некой Камилле.
Из близлежащей рощи, каркая, вылетела стая птиц. Вспомнилась считалочка, которую любила повторять мать: «Десять сорок, десять сорок, сколько увидел – то будет в срок: одна – к неудаче, две – мы не плачем, три – к именинам, четыре – к крестинам, пять – к серебришку, шесть к золотишку, семь – к страшной тайне, рот на замок…».[19]
– Помню, – ответил Саймон, – спрашивал.
Он сбился со счета. Семь сорок… Тайну, какой бы она ни была, раскрывать нельзя.
– Ты слышал о трупах нефилимов, найденных за последние несколько дней? – спросил Люк.
Саймон медленно кивнул. Понятно, к чему ведет оборотень.
– Похоже, ответственность за убийства несет Камилла, – сказал Люк. – У меня из головы не идет, как ты спрашивал о ней. Понимаешь, ее имени не упоминали столько лет, а тут я дважды услышал его за день. Совпадение, не находишь?
– Ну, случается…
– Порой. Не всегда совпадения – верный ответ на вопрос. Сегодня ночью Мариза ждет Рафаэля на разговор. Хочет расспросить о возможной причастности Камиллы к смертям. И если выяснится, что ты знаешь о ней что-то или даже встречался с ней… В общем, не допусти удара исподтишка.
– Теперь нас двое. – В голове у Саймона вновь запульсировало. Разве голова у вампиров болит? У Саймона боли начались только в последние дни. – Я встречался с Камиллой дня четыре назад. Решил, будто меня вызывает Рафаэль, – оказалось, что она. Предложила сделку: если буду работать на нее, стану, типа, вторым вампиром на районе.
– С чего она предложила тебе работу? – нейтральным тоном спросил Люк.
– Ей известно о Печати. Камилла говорит: Рафаэль предал ее, и я должен помочь ей вернуть место лидера. По мне, так Камилла Рафаэля не сильно-то любит.
– Оч-чень любопытно. Я слышал иную версию истории: Камилла на неопределенное время оставила пост главы клана, назначив Рафаэля своим заместителем. Если она сама временно наградила его властью, о каком тогда предательстве идет речь?
Саймон пожал плечами:
– Понятия не имею. За что купил, за то и продаю.
– Почему ты сразу о ней не рассказал, Саймон? – очень тихо поинтересовался Люк.
– Она просила сохранить разговор в тайне. – М-да… глупая отмазка. – Я прежде таких вампиров не встречал, только Рафаэля и его свиту из «Дюмора». Трудно описать, что Камилла собой представляет… Что ни скажет – веришь, чего ни попросит – хочется ей угодить. Впрочем, она лишь играла со мной.
Купив у проходившего мимо торговца кофе с багелем, Люк присел на край фонтана. Саймон опустился рядом.
– Указавший на Камиллу говорил, будто она из древних, – сказал Люк. – Она, похоже, очень, очень старый вампир. Большинство известных мне кровососов по сравнению с ней младенцы.
– Меня она заставила почувствовать себя букашкой. Дала пять дней на размышления. Если в указанный срок я не соглашусь на нее работать, то больше она меня не побеспокоит. Я обещал подумать.
– Ну и как? Решился?
– Если нефилимов убивает Камилла, то я не желаю иметь с ней ничего общего. Уж это точно.
– Мариза обрадуется.
– Вот и ты сарказмом брызжешь.
– Нисколько, – на полном серьезе возразил Люк. В такие моменты Саймон забывал о мирной сущности Люка, почти что отчима Клэри, который всегда рядом, готов подбросить из школы до дома, дать десятку на книжку или на билет в кино. Сейчас перед Саймоном был вожак крупнейшей в Нью-Йорке стаи оборотней, к нему в решающие моменты прислушивается сам Конклав. – Ты забываешь, кто ты, Саймон. Забываешь о своей силе.
– Может, я намеренно хочу о ней забыть? – горько произнес Саймон. – Может, если к силе не прибегать, она уйдет?
Люк покачал головой:
– Любая сила, как магнит, притягивает жаждущих заполучить ее. Например, Камиллу. Придут и другие. Нам повезло, что не явились все сразу… – Люк посмотрел на Саймона: – Если Камилла призовет тебя, дашь мне или Конклаву знать, где она скрывается?
– Да, – не спеша ответил Саймон. – Но вряд ли Камилла явится лично, стоит подуть в волшебную флейту. В прошлый раз она устроила спектакль: пригласила на встречу через миньонов. Бесполезно устраивать засаду, вы только схватите ее слуг.
– Хм-ммм… – Люк задумался. – Значит, придумаем уловку.
– Поторопитесь. Пять дней истекают завтра, Камилла будет ждать сигнала.
– Не сомневаюсь. В принципе, на ее ожидание я и рассчитываю.
* * *
Саймон осторожно открыл дверь в квартиру Кайла и вошел.
– Э-эй, – позвал он, вешая куртку на крючок. – Есть кто дома?
Никто не ответил, зато из гостиной доносились знакомые «трах-ба-бах»: кто-то играл в видеоигру. Выставив перед собой, словно подношение, пакет с багелями, Саймон направился в гостиную:
– Я завтрак принес…
Слова застряли у него в горле. Он толком не знал, чего ожидать от самопровозглашенных телохранителей. За то, что подопечный ускользнул из-под опеки, его, по идее, должны приветствовать фразой типа: «Еще раз такое повторится – убьем», однако Саймон застал нечто… совсем неожиданное. Кайл и Джейс сидели на диванчике бок о бок, будто новоиспеченные лучшие друзья. Кайл держал джойстик, а Джейс, упершись локтями в колени, сильно подался вперед и напряженно вглядывался в происходящее на экране. Эти двое даже не заметили Саймона.
– Тип в углу на тебя не смотрит, – подсказал Джейс. – Врежь ему «вертушкой» с ноги – и он в отрубе.
– В этой игре пинаться нельзя. Можно стрелять. Видишь? – Кайл набрал комбинацию кнопок.
– Глупо. – Обернувшись, Джейс как будто только что заметил Саймона. – Вернулся с делового завтрака? – не особенно приветливо заметил он. – Ты, типа, самый умный? Взять вот так и смотаться…
– Не то чтобы самый умный, – ответил Саймон. – Так, на уровне Джорджа Клуни из «Одиннадцати друзей Оушена» и ребят из «Разрушителей мифов». Только привлекательней.
– Я так рад, что ни черта не понимаю из твоей трепотни. Сразу переполняет чувство умиротворения и душевного здоровья.
Поставив игру на паузу – на экране повисло изображение игловидного ствола винтовки, – Кайл отложил джойстик:
– Мне багель.
Поймав булочку на лету, оборотень отправился на кухню (отгороженную от гостиной длинной стойкой), где поместил ее в тостер и приготовился намазать маслом. Джейс, глянув на белый бумажный пакет в руке Саймона, изобразил брезгливый жест:
– Нет, спасибо.
Саймон присел за кофейный столик:
– Тебе надо подкрепиться.
– Чья бы мычала.
– У меня кровь закончилась. Может, угостишь?
– Нет уж. Это пройденный этап, и лучше нам остаться друзьями.
Голос Джейса, как всегда, был слегка окрашен в саркастичный тон, однако вблизи Саймон хорошо различал бледность его лица, серые круги под глазами и скулы, выступающие гораздо явственней, чем обычно.
– Кроме шуток, – сказал вампир, подталкивая Джейсу пакет. – Тебе надо поесть.
Взглянув на продукты, Джейс поморщился. От усталости его веки приобрели серовато-синюшный оттенок.
– Если честно, меня от одной мысли о еде тошнит.
– Вчера ночью ты задрых. Хотя обещался меня охранять. Я, конечно, понимаю: ты просто играешь в телохранителя, но все же… Давно ты спал по-человечески?
– Дай подумать… Недели две назад или три…
У Саймона отвисла челюсть.
– Почему? В смысле, что с тобой?
На губах Джейса мелькнула бледнейшая тень улыбки.
– «…Я бы мог замкнуться в ореховой скорлупе и считать себя царем бесконечного пространства, если бы мне не снились дурные сны».[20]
– Узнаю цитату. «Гамлет». Тебе мешают спать кошмары?
– Ты вампир, – устало и непреклонно напомнил Джейс. – Тебе не понять.
– Эй, – позвал Кайл. Он вышел из-за стойки и плюхнулся в продавленное кресло. Надкусив багель, он спросил: – Так что случилось-то?
– Я встречался с Люком. – Не видя причин шифроваться, Саймон передал суть разговора. Умолчал только о том, что Камилла положила глаз на два его дара: светолюба и Каиновой печати. Дослушав, Кайл кивнул:
– Люк Гэрровэй, вожак местной стаи. Наслышан о нем: большая шишка.
– Никакой он не Гэрровэй, – сказал Джейс. – Люк некогда был Сумеречным охотником.
– Я и про это слышал. Он способствовал принятию нового Договора… – Кайл перевел взгляд на Саймона: – Умеешь заводить связи.
– С ними одни хлопоты, – ответил вампир. – Камилла, например.
– Люк расскажет о ней Маризе, и Конклав обо всем позаботится, – успокоил его Джейс. – Есть особенные процедуры для работы с отщепенцами. – Кайл искоса глянул на него, но Джейс словно и не заметил. – Говорю же, не она покушается на тебя. Ей известно… – Джейс осекся, – что тебя лучше не трогать.
– И потом, ты нужен ей живой, – добавил Кайл.
– Кстати, да, – согласился Джейс. – Зачем убивать курицу, несущую золотые яйца?
Посмотрев на них по очереди, Саймон покачал головой:
– Вот же спелись! Еще вчера я слышал от вас: «Мое кун-фу сильнее!», «Нет уж фига, с мягким знаком!» А сегодня вы на пару режетесь в «Halo» и подбрасываете друг другу свежие идеи.
– Причина – общие интересы, – сказал Джейс. – Ты нас обоих бесишь.
– Значит так, имею предложить. Хотя мысль вам, телохранителям фиговым, вряд ли понравится.
Выгнув брови, Кайл попросил:
– Ты выкладывай, выкладывай.
– Беда в том, что, пока вы меня стережете, покушения не повторятся, и мы не узнаем, кто на меня охотится. Плюс… вы зря время тратите. Займитесь чем-нибудь полезным, на что хотелось бы употребить время. Или, – Саймон глянул на Джейса, – не хотелось бы.
– Ну и, – спросил Кайл, – что предлагаешь?
– Убийц надо выманить. Пусть снова нападут на меня. Возьмем пленного и допросим.
– Если мне не изменяет память, – сказал Джейс, – не далее как вчера я предлагал ту же идею. Она тебе не понравилась.
– Я был уставший, – отмазался Саймон. – Сегодня подумал на свежую голову. Как подсказывает опыт, злодеи просто так никуда не денутся. Своих делишек они не бросают, и у меня есть выбор: либо выманить их на живца, либо вечно ждать повторного нападения.
