При этом не следует пренебрегать и прописными истинами. У каждого слова, особенно благодаря гласным, своя особая музыкальность. Возникают различие, и не только содержательное, характеризую ли я кого-нибудь "kühn" или "tapfer", определяю настроение как "finster" или "dunkel", кого-нибудь велю "rufen" или "schreien". При этом обнаруживается, что различные гласные обладают своей собственной ценностью.
Скажем, возьмем звук "а". Он характерен не только для передачи пылкого или темпераментного порыва; в нем заключено нечто естественное, он излучает спокойствие. Часто он встречается в словах с простым, двухмерным содержанием (flach, platt, glatt, kahl, brach, а также hart и wahr). Хорошо этим звуком передаются звучные шумоподражательные слова (krachen, knallen, hallen, klatschen, schallen). Звук "а" расположен посередине между темным "и" или "о" и ярким "i", он обладает красками, но остается нейтральным: die Fracht и der Gast, das Amt и die Frage, das Haar и die Waffe, sagen, fragen и wagen ориентируются на ближайшее окружение.
Очень часто в решающей степени стиль зависит от звуковой оболочки избранных слов. Это свойственно как для устной, так и письменной речи; ведь все, что мы пишем, в общем-то предназначено для восприятия на слух, даже если это глухой резонанс, возникающий от бормотания при чтении письма. Акустическая значимость слов приводит слушателя или читате-
ля нашего высказывания в совершенно особое расположение, которым отчасти мы можем управлять.
В качестве общего замечания, очевидно, можно добавить, что гласные u's окрашивают наш язык в темные цвета; они придают торжественную тональность жалобам; они соприкасаются с царством темного и представлениями о нем в сознании; они предназначены придавать тяжелой подавленности и безысходности характер правдоподобия, "i" - светится; "i's" и "ei's" легко и радостно парят над потоком речи; они делают высказывание светлым и безоблачным. Звук "а" мужественно занимает позицию в центре; в нем прямота, дисциплинированность, он требует к себе доверия и дышит сознанием собственного достоинства. Кстати, "е", чтобы не забыть, является плебеем наших гласных звуков: он слишком частотный, чтобы обладать большой выразительной силой, слишком беззвучный, чтобы быть способным указывать на характеризующие взаимосвязи в слове. В нем слишком мало звучности, чтобы модулировать длинные предложения. Мы охотно используем его там, где хотим создать слова, правдоподобно подражающие резким звукам: gellen, bellen, schmettern. Не без основания он укоренился и в словах движения: gehen, streben, drehen, schweben. Там, где мы стараемся оттянуть прилагательное от его слабого звучания, большей частью речь идет о понятиях, которым недостает радостности i, основательности а, и воздействующих неожиданно и неприятно: grell, hell, schnell.
Музыкальность речи в известной степени также зависит и от согласных, особенно их скоплений: kl-, kn-, kr- хороши для имитации шумов (klappern, klimpern, knattern, krachen), -tsch в середине слова придает ему неожиданное звучание (platschern, klatschen, patschen), -chz- привносит звуки в слово, которые, придавая ему
радостный или горестный оттенок, акцентируют на себе внимание (ächzen, jauchzen, juchzen).
Итак, слова следует подбирать не только по их содержанию, но и тщательно оценивать их звуковую оболочку. Так, по содержанию нет большой разницы, если я впечатления от крика передам словами rufen, schreien или johlen; но звучание, получаемое высказыванием в зависимости от моего выбора, настолько имеет решающее значение, что даже слушателю ясно, как меняется мое утверждение. Если некто gejammert или gewimmert, frohlockte или jauchzte, в помещении finster или dunkel, если eine Klingel schepperte или eine Glocke schlug an, то все это не только содержательные нюансы, но и разные звуковые образы, влияющие на восприятие моего изображения. Кто заботится о своем стиле, отнесется к этому вполне серьезно. Но я вовсе не утверждаю, что когда мы пишем или говорим, должны устраивать этакую звуковую живопись. Она часто порождает звуковой разнобой и выглядит претенциозно, и в результате мы только удаляемся от цели нашей речи, нашего высказывания. Но в то же время не следует и недооценивать своеобразие звучания слов. Родная речь предоставляет в наше распоряжение бесчисленное количество слов; у нас есть право выбора единственно верного. И в этих поисках мы должны руководствоваться таким звучание слова, которое бы соответствовало весомости нашего высказывания.
