– В любом случае, – мягко говорю я, скрывая свое раздражение. – Из–за того, что я брала у него интервью, нам совсем не удалось пообщаться. Ты знаешь, наверстать упущенное и ну, он попросил меня присоединиться к нему за ужином сегодня вечером.
Он бросает свой бутерброд, который только что собирался откусить.
– Джейк Уэзерс попросил мою девушку присоединится к нему за ужином, – его голос звучит более отстраненно. Совсем не похоже на Уилла.
– Это же не свидание, глупый, а обычная встреча двух друзей.
– Да, и так случилось, что один из старых друзей – моя очень красивая девушка, а второй – парень–шлюха из мира рока.
– Уилл! – восклицаю я в шоке. – Это немного несправедливо. Ты даже не знаешь его.
– Очевидно, ты знаешь.
Терпение... Когда это успело превратится в спор?
Вероятно, на моем лице расцветает такое выражение, которое побуждает его сказать:
– Послушай, прости меня. У меня только что было отвратительное утро на работе, и я с нетерпением ждал встречи с тобой, и я думаю, что моя ревность немного вскружила мне голову. Ты не можешь меня винить за это, я имею в виду, посмотри на себя!
Он дотрагивается своими руками до моих щек, складывая их так, будто мое лицо – чаша, и погружает свои пальцы в мои волосы.
– Нет никаких причин ревновать.
– Он богатая, очень красивая рок–звезда. Я буду идиотом, если не буду ревновать.
– Может быть он такой, – я беру его за руку и целую ладонь. – Но он не ты. А я люблю тебя.
Кажется, это его успокаивает и его лицо немного расслабляется.
Я отпускаю его руку, позволяя взять свой бутерброд.
– Как долго он собирается быть в городе?
– Всего несколько дней.
Кажется, он получил большое удовольствие, услышав это.
– Я думаю, что будет неплохо, если ты встретишься с ним, ведь вы были в детстве друзьями.
И я любила его. – Улыбаясь своим мыслям, я пропускаю одну из них и говорю:
– Так как я разочаровала тебя два вечера подряд из–за моих друзей, я собираюсь сделать кое–что особенное завтра ночью, чтобы помириться с тобой.
Его брови поднимаются.
– Я заинтригован. Продолжай.
– Я не скажу, что именно, оставим это для твоего воображения, и потом завтрашней ночью ты мне скажешь выполнила ли я это. – Я улыбаюсь ему.
– С тобой я всегда счастлив, Труди, и не думаю, что это изменится в ближайшее время. Поэтому я полностью уверен, что все, чтобы ты не придумала, подтвердит мое и так высокое мнение о тебе.
Это так мило. Теперь я чувствую себя ужасно, так как не имею ни малейшего представления о том, что могу сделать завтра, чтобы загладить свою вину перед ним. Мне придется придумать что–то невероятное!
Я беру свой "Панини" и откусываю кусочек.
Уилл провожает меня до работы, целуя меня долгим поцелуем, прежде чем уйти.
Я прохожу по вестибюлю и начинаю подниматься по лестнице. Наш офис всего лишь на втором этаже, но поупражняться никогда не плохо.
Пока шла, я становилась все краснее и краснее из–за свистов моих коллег в мою сторону, я думаю, что Вики уже сообщила им о моем интервью с Джейком. Я быстро кидаю сумку на свой стол и направилась в ее офис.
Когда я стучусь в ее дверь, она очень внимательно читает что–то на экране компьютера. Её глаза начинают светиться, когда она видит меня и улыбается.
– Садись и рассказывай мне всё о грязном рокерском мальчике.
Я смотрю на нее слегка хмурым взглядом. Я знаю, что у Джейка такая репутация, но мне не нравится то, что она так его называет.
– Он не такой, Викки.
Она поднимает одну бровь.
– И что это значит, скажи на милость?
Такое ощущение, как будто я собираюсь поговорить с одной из моих подруг за коктейлем о парне, с которым я просто пошла на свидание. Не про интервью, которое я только что провела со знаменитостью. Мне нравится, что у меня такие отношения с Вики.
Я усаживаюсь в кресло напротив её стола.
– Это значит, что люди серьёзно его недооценивают, Вики. Да он поёт в группе и спит с большим количеством женщин...
– Он так и сказал? – она смотрит на меня с надеждой в глазах. В ее голове появляется еще один эксклюзив.
– Нет, – смеюсь я. – Просто так оно и есть, он очень осторожен в том, что он говорит. Кажется, он больше задает вопросы, нежели отвечает на них... Не беспокойся, у меня полно материала о нем, – быстро добавляю я, увидев ее озадаченный взгляд. – Просто… – Я останавливаюсь, подыскивая нужные слова. Некоторые отстранялись от меня, когда я дружила с ним. – Я думаю, он просто... может он играет грязного рок–мальчика. – Я зажестикулирую. – Но мне кажется, что за сценой он человек с большой ответственностью, это было сказано несколькими людьми раннее, которые брали у него интервью.
– То есть, ты думаешь, что все эти женщины и вечеринки… это все игра?
Я потрясла головой в знак протеста.
– Нет, я просто думаю, что у Джейка есть две стороны. Первая сторона – молодой парень, живущий свободной жизнью, имеющий достаточно много привилегий, а другой Джейк – это человек, который управляет своим Лейблом и группой тем способом, которым ему хочется, и в котором он хорош.
– Значит то, что случилось в Японии…
– Ожидаемый поступок, я бы сказала. Его лучший друг и деловой партнер только что умер. Добавим еще быстрый рост в карьере и деньги, которые у него есть – я думаю, этого просто стало слишком много, и к сожалению, его падение было на глазах у тысяч людей.
Ого, я звучу по–умному сейчас. Впервые в жизни.
– Хм. – Вики откидывается на свое кресло. – Так он такой же горячий, будто ад во плоти, как по телевизору? – Она улыбается, и я понимаю серьезность ситуации, ведь журналистский аспект нашего разговора только что исчез.
– Он... немного симпатичный, конечно, – я преуменьшаю.
– Немного симпатичный, – произносит она с издевкой. – Конечно–конечно, он просто симпатичный. – Она поджимает губы, словно только что, что–то произошло с ней. – И он пригласил тебя на ужин сегодня вечером?
Мне было интересно, когда она планировала упомянуть это. Ничто не ускользнёт от неё. Журналистка.
– Так и есть. Просто встреча. – Я поворачиваюсь на стуле, готовясь выйти из кабинета.
– Еще бы! Особенно после того, как хорошенько наверстает с тобой упущенное.
– Вики! – я взвизгиваю и резко прикрываю свой рот рукой, осознавая, как же громко это прозвучало. – Не могу поверить, что ты это сказала, – Добавляю я уже более тихим голосом, убирая руку со своего рта.
– Что? – смеется она. – Посмотри на себя, у тебя есть лицо и задница, за которую стоит умереть. А он? Ну, Боже мой. Он такой вкусный, так бы и намазала на тост и съела бы... И он хорошо известен своими выходками.
– М-да, ну, а я нет, и вообще у меня есть парень, ты это еще помнишь? – Говорю я немного отрывисто, но, видимо, ее это вообще не смущает.
– Да, ну мы все чисты как святоши, моя дорогая, пока такие как он не придут и не испоганят нас так, как надо.
Она подмигивает мне, усмехаясь тому, что я уже меньше чувствую некое напряжение между нами.
– С тобой не поспоришь. – Я с юмором качаю головой, закатывая глаза. – И я не вижу его таким.
Она поджимает губы и своим глубоко–тяжелым взглядом подозрительно посмотрит на меня, произнеся:
– Да, конечно же, ты его таким не видишь. И как же прекрасный Уилльям воспринял новость про ужин с Джейком? Ты сказала ему, не так ли? – она приподнимает аккуратно выщипанную бровь. Иногда у меня создаётся впечатление, что Вики не нравится Уилл.
– Конечно, я сказала. – Мой голос звучит оборонительно, и я без понятия почему.
– И?
– Ничего. Он нормально это воспринял, – отвечаю я через некоторое время.
Она усмехается.
– Он нормально воспринял, что ты идёшь на ужин с самой красивой, распущенной звездой рока в мире?
Я поджимаю губы и вздыхаю через нос.
– Он нормально воспринял это, потому что в этом нет ничего такого. Это просто встреча двух старых друзей за обедом, ничего больше.
– Ну, если ты так говоришь, милая, – она проводит рукой по волосам.
– Так и есть. – щебечу я. – А сейчас, если ты закончила мучить меня, я собираюсь заняться работой, за которую ты мне платишь. Я напечатаю набросок моего интервью и закончу его к концу дня, чтобы ты смогла его просмотреть.
– Это было бы невероятно, спасибо, моя дорогая. – Она откидывается на спинку своего стула, и касается своих волос, спадающих на лицо.
Одаривая ее легкой улыбкой, я разворачиваюсь и выхожу из офиса, лишь бы быть подальше от насмешливого взгляда подруги, потому что ее слова были намного ближе к правде, чем мне бы хотелось признать. Джейк, моя реакция от встречи с ним после стольких лет, а также реакция Уилла на то, что я встречаюсь с Джейком сегодня вечером. Но ближе всего она была к правде о том, какие чувства у меня вызывает сегодняшняя встреча с Джейком. И единственное слово, которым я могу описать то, что чувствую, это "радость".
Глава 6
Хорошо. Я ужинаю с Джейком.
Джейком Уэзерсом.
Но он всё ещё просто Джейк… тот же Джейк, которого я знала.
Нет, не тот, он теперь Джейк–Бог–рока.
Вот дерьмо.
Я готова вот уже полчаса и хожу кругами по квартире все это время. У меня большой бокал вина, и я уже начала второй, дабы успокоить нервы. И здесь нет Симоны, чтобы помочь. Когда я сказала ей, что Джейк приедет в квартиру и заберёт меня, она с жадностью восприняла эту информацию. Она работает допоздна над проектом для своего нового клиента и не может уйти. Может быть это к лучшему, что её здесь нет, я бы сошла с ума, если бы она была. Симона большая фанатка "Ужасного шторма", так что она тоже бы сходила с ума, заставляя меня чувствовать себя ещё хуже.
О чём я буду говорить с ним сегодня вечером?
Да, я знаю Джейка долгое время, но я знала его тогда. Не сейчас.
Сейчас он богатая мега–суперзвезда. А я просто скромный журналист, работающий на небольшой журнал, который на подъеме, с достаточным количеством денег, чтобы оплачивать счета и наполнять буфет едой и вином, чтобы прожить неделю.
Вероятно, он зарабатывает в час столько, сколько я зарабатываю в год. Я остаюсь на прежнем месте, а Джейк взлетает к звёздам. Мы живём в двух разных мирах. Я ничего не знаю о его жизни теперь, кроме того, что читаю в газетах.
Интересно, он всё ещё любит те же вещи, которые любил, когда я его знала?
Конечно, нет. Нравятся ли мне вещи, которые я делала, когда мне было четырнадцать? Не–а. Ну, за исключением детских готовых завтраков из злаков. "Коко Попс" удивительные. (прим. пер.: Coco Pops – вкусные шарики из цельных зерен пшеницы и кукурузы c добавлением настоящего шоколада. Обогащены железом и шестью витаминами, важными для здоровья и энергии детей)
Мне просто интересно, когда иссякнут наши разговоры о прошлом, о чём мы будем дальше разговаривать? Мы и так из разных миров. Наше детство прошло отдельно друг от друга, есть что–то ещё? Я просто надеюсь, что истории про наше детство растянуться на весь вечер. Я делаю ещё глоток вина.
Звонок в дверь. Одна минута девятого. Если ничего не случилось, то он почти пунктуален. Или он ожидал, что я буду ждать его с опозданием.
Ставлю бокал, беру свою сумочку и ключи, и нервно шатаясь на ногах, иду к двери. Когда я открываю её, он стоит там во всем великолепии, одетый в соответствующие тёмно–синие джинсы, конверсы и бледно–голубую рубашку, рукава которой закатаны до локтей, верхние пуговицы расстегнуты и его татушки на виду. И снова, я чувствую себя полностью растерянной.
– Привет, – говорю я.
– Вау. Ты выглядишь прекрасно.
Я краснею.
– Спасибо, ты тоже.
Внутри себя я танцую мини–танец. Платье действительно стоило того. Хорошо, что я заскочила в мой любимый магазин одежды "Дикс" после работы и купила платье, за которым наблюдала в витрине последние несколько недель. Это платье я не могла себе позволить в данный момент, так что спасибо "Виза" (прим. пер.: американская транснациональная компания, предоставляющая услуги проведения платёжных операций).
Это не для того, чтобы впечатлить Джейка или что–то ещё, я имею в виду, что это не выглядит так, как будто мы идём на свидание, но он богат, и я хочу выглядеть красиво.
Это чёрное, свободное, короткое платье с серебряными украшениями, и оно отлично сидит на мне. Я обула подходящие черные туфли на каблуке и взяла серебристый клатч, оставив волосы распущенными и волнистыми, сделав макияж минимальным, с которым я всегда хожу.
Я выхожу из двери, не решаясь пригласить его выпить. Он наверняка, живёт в особняке. Я не хочу, чтобы он видел мою крошечную квартирку.
Я запираю дверь и следую за ним вниз.
– Милое место, – он кивает в сторону дома, в котором расположена моя квартира.
– Спасибо… вау, это твоя? – спрашиваю я, когда приближаемся к серебристому "Астон Мартин ДБС".
Он усмехается и снимает блокировку с брелка.
– Арендована, но у меня есть одна дома.
Арендована? Я была бы счастлива, если бы была в состоянии арендовать скутер.
Я ещё раз напоминаю себе, какие наши жизни разные.
– Это автомобиль Джеймса Бонда? – я спрашиваю, когда проскальзываю в эластичный кожаный салон, накидывая ремень безопасности.
– Ну, это не конкретно его, но однажды я был за рулём его машины.
Я скольжу по нему взглядом.
– Выпендрёжник.
– О, ты даже не имеешь понятия какой, – он подмигивает мне, заставляя мой желудок свободно падать в следующую галактику.
Мы с ревом выезжаем на маленькую улицу в его "кричащем" автомобиле.
– Так куда мы едем? – спрашиваю я, всё ещё пытаясь прийти в себя от его раннего комментария.
– Это сюрприз.
– Сюрприз? – я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него.
Он скользит по мне взглядом, улыбка играет на его губах.
– Да, сюрприз, помнишь те, которые, как правило устраивают на дни рождения?
– Но это не мой день рождения.
– Да, я пропустил двенадцать из них, так что у меня довольно много сюрпризов, чтобы всё компенсировать.
Я не знаю, что сказать на это, так что на этот раз я молчу.
Я смотрю в окно и замечаю чёрный "Лэнд Ровер", который держится довольно близко к задней части автомобиля. Поворачивая голову, я смотрю через плечо на машину. Она тонирована, так что я не вижу ничего внутри. Я надеюсь, что это не папарацци, следующие за нами. Нет, они обычно не ездят на таких больших тонированных джипах как этот.
– Эта машина сзади довольно близко, – говорю я, наклоняя голову в её направлении, пытаясь предупредить его.
Взгляд Джейка стреляет в зеркало заднего вида, а затем возвращается обратно ко мне.
– Это Дэйв, мой парень из команды безопасности.
– Ох. И он везде рядом с тобой?
– Да… везде, кроме ванной, – он скользит улыбающимся взглядом в моём направлении.
– Почему тогда он едет сзади, а не здесь, с нами?
– Потому что я хотел остаться с тобой наедине.
– Ох.
Ох!
Мои нервы мгновенно расшатались. Нужно было действительно выпить ещё один бокал вина. Вообще–то, я нуждаюсь в выпивке каждый раз, когда он на меня смотрит. У меня такое чувство, что сегодня вечером я буду очень пьяна.
Я смотрю в окно снова, наблюдая за зданиями Лондона, думая о том, как это сюрреалистично. Прошлой ночью я напилась в "Мандарине" с Симоной, успокаивая нервы перед интервью с Джейком, гадая, вспомнит ли он меня, а сейчас я здесь, в его фантастической машине Джеймса Бонда, и он везёт меня к моему сюрпризу этой ночью.
Джейк Уэзерс, мой старый лучший друг, первая любовь моей жизни, большая рок–звезда и самый востребованный человек в мире, сейчас сидит в нескольких дюймах от меня. Я могу протянуть свою руку и коснуться его. Я не буду, хотя бы потому, что это будет довольно странно. На самом деле, всё не может стать ещё более странным.
Мы в Конвет–Гарден (прим. пер.: Ковент–Гарден— район в центре Лондона, в восточной части Вест–Энда между Сент–Мартинс Лейн и Друри–Лейн), где Джейк останавливает машину и паркуется на главной дороге недалеко от "Пиццы Хат". Его парни из охраны останавливаются позади.
– Я не думаю, что здесь можно парковаться, – говорю я, оглядываясь на знак, запрещающий парковку.
– Не волнуйся, идём, – он вылезает из машины.
Думаю, что будучи им, можно делать, что хочешь.
Я выхожу из машины и замечаю парня, стоящего у входа в "Пицца Хат" и смотрящего на нас. Моей первой мыслью стало то, что он узнал Джейка, но потом я понимаю, что это Стюарт, личный помощник Джейка.
– Привет, – говорит ему Джейк, – Всё готово?
– Да, – Стюарт кивает.
Джейк бросает ему ключи от машины.
– Я позвоню, когда мы закончим.
– Не беспокойся, хорошего вечера… привет ещё раз, Труди, – говорит Стюарт, проходя мимо меня.
– Привет, – говорю я, посылая ему улыбку.
Стюарт прыгает в машину Джеймса Бонда и быстро уезжает.
– Идём, – говорит Джейк, хватая мою руку.
Мою кожу снова начинает покалывать от его прикосновений. Я замечаю, что он ощущается гораздо сильнее, чем раньше.
Он ведёт меня к входу в "Пицца Хат". Я останавливаюсь и смотрю на вывеску, а затем снова на Джейка.
– Мы идём в "Пицца Хат"? – смеюсь я.
Он помнит.
Это то, что он имел в виду в машине, говоря о моих днях рождения. Каждый день рождения мы приезжали сюда, это было своего рода нашей традицией, и никто не может не любить "Пиццу Хат", не так ли?
Я не могу поверить, что он помнит. Я чувствую всё тепло и мягкость внутри себя и также то, что выгляжу слишком нарядно. Он улыбается мне в ответ, и улыбка затрагивает его голубые глаза.
– Как я уже сказал, у меня есть двенадцать дней рождений, чтобы всё компенсировать. Я знаю, что это не тот, в который мы обычно ходили в Манчестере, но я думаю, что ты бы не захотела проехать весь этот путь, так что этот стал ближайшим лучшим вариантом. После тебя… – он показывает мне жестами, пропуская.
Моё сердце гудит в моей груди от его глубокомыслия. Я прохожу мимо него и иду вниз по лестнице.
Джейк – единственный парень, которого я знаю, который может подвезти меня на "Астон Мартин ДБС", а затем привести в "Пиццу Хат". Вот почему я его люблю. Я имею в виду, что конечно, не люблю его сейчас, но любила. Я просто любила его, когда была маленькой.
Во всяком случае, "Пицца Хат" на Конвет–Гарден намного красивее обычного кафе. Особенно, того, в который мы ходили в Манчестере, по крайне мере так кажется со стороны. Для начала, он под землёй, и мы спускаемся по лестнице, чтобы дойти до него, но как только мы входим, это снова обычный "Пицца Хат", который я люблю.
Меня приветствует официант на нижней части лестницы. В тот момент, когда он видит Джейка, нервозность и трепет загораются в его глазах. Мне становится его жаль, так как он в шоке от появления большой рок–звезды без предупреждения на месте его работы. Я имею в виду, что "Пицца Хат" не то место, где вы можете увидеть Джейка Уэзерса. Это довольно сложно, не быть перепуганным, но в общем, я думаю, он хорошо справляется. Он не просит автограф у Джейка, что является хорошим началом, потому что я бы точно попросила.
Когда я оглядываюсь вокруг, то вижу, что ресторан пуст. Удивительно, но нам везёт, так как я уверена, что здесь Джейка бы извели непрерывными просьбами об автографах. Надеюсь, что пока мы тут, будет тихо.
Официант провожает нас к столику у стенда. Я скольжу на своё место, Джейк садится напротив меня. Его длинные ноги, еле помещаются под столом. Я ударяю его ногу своей.
– Прости.
Он улыбается мне.
Это заставляет меня ёрзать. Я чувствую себя так, будто я снова стала подростком.
– Могу я предложить вам что–нибудь выпить? – спрашивает официант, вручая нам меню.
Джейк смотрит на меня.
– Пиво, – говорю я.
– Два "Будвайзера" (прим. пер.: Budweiser – торговая марка пива), – уточняет Джейк.
Официант исчезает, чтобы принести нам напитки, пока я удивленно смотрю на Джейка.
– Что? – спрашивает он, видя, как я на него смотрю.
– Эм… ничего, – моё лицо краснеет.
– Нет, говори, – настаивает он, наклоняясь вперёд и складывая руки на столе.
– Я просто подумала, что ты больше не пьёшь, ну ты знаешь, центр реабилитации, – я говорю это тихо, будто эти слова неуместны, чтобы их произносили вслух.
Он издает смешок.
– Выпивка никогда не была проблемой, Тру.
– Ох.
Он откидывается на спинку сиденья.
– Это давление на тебя. Но всё же, я теперь делаю всё в меру. Кроме наркотиков, они конечно полностью исключены из меню, но количество моих сигарет увеличилось.
– Когда ты начал курить? – я спрашиваю, желая знать, было ли это после того как он вылечился, взяв их вместо наркотиков, поскольку он никогда не интересовался курением, когда был подростком.
Он морщит своё лицо.
– Когда я начал играть в группе.
До этих пор.
– Плохая привычка.
– Так и есть, – он соглашается, – но это не настолько плохо, как быть наркоманом.
Я мгновенно напрягаюсь.
Он улыбается.
– Расслабься, Тру. Это не самая плохая вещь в мире, которую я когда–либо говорил, и мой нарколог говорит, что я должен говорить открыто об этих вещах.
Хорошо…
– Это было ужасно?
– Что? Центр реабилитации? Нет, но я не думаю, что это великолепное место нахождения. Я имею в виду, будучи наркоманом.
Как он может быть таким собранным и таким успешным, но в прошлом быть наркоманом? Не похоже, что это можно совмещать. Но, так или иначе, это возможно. Я думаю, у каждого есть слабости.
Он начинает барабанить пальцами по столу.
– Когда мне было хорошо – это было замечательно, но когда мне было плохо – это было чертовски плохо. Я достиг точки, когда все максимумы, которые в основном у меня были, ухудшались каждый день. И вот тогда пришло время начать лечиться.
– Я рада, что тебе лучше, – говорю я.
– Я тоже, – он улыбается.
Официант подходит с нашим пивом.
– Вы оба готовы сделать заказ или вам нужно ещё немного времени?
– Ой, простите, я даже ещё не смотрела в меню, – говорю я, открывая его.
– Дай нам ещё пять минут, приятель.
– Так что ты будешь? – спрашиваю я, глядя в меню.
– Пиццу.
Я смотрю на его улыбающееся лицо.
– Ха–ха, смешно. Здесь они подают салат и макароны, ты же знаешь, – я показываю ему язык.
– Я помню.
У меня такое впечатление, что он помнит гораздо больше, чем я могу надеяться.
– Не хочешь поделиться? – спрашиваю я.
– Ты всё ещё жадная?
– Я никогда не была жадной, – говорю я, симулируя возмущение.
– Ты ела, как парень, – смеётся он.
– Ты говоришь, что я жирная, Джейк Уэзерс? – я выгибаю бровь вверх.
– Нет. Ты всегда была тощей мелочью, я никогда не мог понять, куда это всё уходило.
– В мой зад. И так до сих пор.
– Из того, что я помню о твоей заднице, так это то, что она всегда была милой, я проверю это позже и дам тебе знать, что об этом думаю.
– Так ты ещё не проверил, когда мы спускались по лестнице?
Я не могу поверить, что сказала это!
Это он, он вероятно, заставляет проявиться мою флиртующую и озорную сторону.
Он усмехается мне этой сексуальной улыбкой. Мои щёки нагреваются и тоже самое делают остальные части моего тела.
– Так мы поделимся или нет? – спрашиваю я, смотря в меню.
– Поделимся.
Почему я всегда чувствую, словно есть подтекст во всём, что он говорит? Но он известный бабник, так что флирт, вероятно, часть его генетического состава в настоящее время.
– И так, у нас экзотический выбор из "Пицца Пеш", "Классика Хат" или "Сделай сам", – говорю я, когда пробегаюсь взглядом по меню.
– Я думал мы будем нашу старую любимую…
– О Боже, – я смотрю на него и смеюсь, – "Блазин… "
– "…Инферно", – заканчивает он.
– Я не слышала об этой пицце столько лет! – я всё ещё смеюсь.
– Я тоже. Так нам её заказывать?
– Определённо, – я вся свечусь.
Я закрываю своё меню и тогда осознаю, что он совсем не открывал своё.
Джейк подаёт знак официанту, который слонялся возле двери последние несколько минут, и заказывает наши пиццы.
– Хорошо, что здесь сегодня тихо, – я говорю, повторяя мои предыдущие мысли, – Нет фанатов, чтобы тебя изводить.
Он улыбается.
– Я заплатил за эту тишину.
– А?
– Я откупил это место на вечер.
– Ты купил "Пиццу Хат"?
– Не саму "Пиццу Хат", Тру, – он усмехается, – Только эту, арендовал на вечер.
– Почему?
– Так нам никто не помешает.
– Ох.
Я не могу поверить, что он снял всю "Пиццу Хат", чтобы мы могли поужинать, потому что это, когда–то давно, было нашим местом. Я знаю, что он с легкостью может себе это позволить, но всё же, это смахивает на сумасшествие.
– Куда Стюарт поставил машину? – я спрашиваю просто потому, что думаю об этом и о том, почему он ждал снаружи, чтобы забрать её.
– Он просто вернулся в отель. Он привезёт её, когда она нам понадобится.
– А парни из охраны?
– Он будут наверху на лестнице.
– О.
– Эй, ты помнишь те браслеты дружбы, которые ты сделала из набора, купленного твоей мамой на одно Рождество? – спрашивает он, ставя пиво.
Я думаю, что заставило его вспомнить об этом.
– О, Боги, я точно была глупой, – я закрываю своё лицо руками, мои щёки горят.
– Я думаю, они были милыми. У тебя ещё есть твой? – спрашивает он.
Да. Но если я скажу ему, что у меня ещё остался мой, потому что это было одной из тех вещей, которые напоминают мне о нём и с которой я никогда не смогла бы расстаться, может это прозвучит глупо, но на самом деле, так и есть.
– У меня всё ещё есть мой, – говорит он, как будто читая мои мысли.
– Да? – теперь я удивлена.
– Да.
– Где он?
– В Лос–Анджелесе у меня дома, так у тебя ещё есть твой?
– Да, – мой голос становится тише.
– Где он?
– Здесь, в Великобритании, в моей маленькой квартирке.
Он смеётся.
– Ты должна мне показать его позже, – выражение его лица вдруг становится серьёзным.
Он хочет зайти в мою квартиру? Моё сердце начинает делать акробатические движения по всей комнате.
– Хорошо, – я нервно кашляю, моё лицо продолжает пылать.
– Как мама и папа? – спрашивает он.
– Отлично, – улыбаюсь я, – Они живут в Манчестере, в том же доме.
– Ты смеёшься? – усмехается он.
Я отрицательно качаю головой.
– И теперь мой папа преподаёт музыку для беспризорных детей.
– Он всегда был хорошим человеком. Он работает на организацию, которая занимается благотворительностью?
– Да.
– Как она называется?
– Зачем тебе?
– Затем, что я хочу пожертвовать немного денег для неё. Если бы не твой отец, я бы никогда не взял в руки гитару, не говоря уже о том, чтобы научиться играть на ней, и я бы никогда не был бы там, где я сейчас. Я обязан многим твоему отцу.
Я наполняюсь гордостью к своему отцу. Он лучший.
– Она называется "Тюнеры для молодёжи".
– Круто, – говорит он, – Я согласую это завтра.
– Мой отец начнёт выяснять, кто это сделал, когда я скажу ему об этом.
– Тебе не нужно говорить от кого было пожертвование.
Я изгибаю свою бровь в замешательстве.
– Я не хочу заставлять его думать, что веду себя как выпендривающийся ублюдок.
– Он не будет так думать, он и в правду гордиться тобой.
Он смотрит удивлённо. – Да?
Я киваю. – Он следит за твоей карьерой, как и я. Наверное, даже больше, ты же знаешь, у него особое отношение к музыке.
– Бьюсь об заклад, что он не гордится наркотиками… и женщинами.
Уголки его губ опускаются. У меня возникает желание протянуть руку и погладить их пальцами, но я этого не делаю, вместо этого я протягиваю руку и накрываю своей ладонью его. Я вижу, как его глаза исследуют её, а затем поднимаются к моим.
– Он беспокоился о тебе, как и я. Но он действительно горд за всё, чего ты достиг. И честно говоря, я думаю, он был весьма впечатлён всеми моделями и актрисами, с которыми тебя фотографировали, – я смеюсь, стараясь звучать беззаботно, но мои собственные слова меня жалят.
Убирая свою руку, я беру пиво.
– Бьюсь об заклад, что твоя мама гордится тобой.
Он пожимает плечами. Глядя вниз на пиво, он начинает сдирать с него этикетку.
– Она гордится… конечно, просто она беспокоится, ты знаешь.
– Я знаю, но она твоя мама и этого следовало ожидать.
Я знаю, что Сьюзи чувствовала, что подводила Джейка все эти годы. Она должна была выгнать его отца из их жизней. Тогда то, что случилось с Джейком¸ могло бы не произойти. Я слышала, как однажды Сьюзи разговаривала с моей мамой. Однако, я не рассказала Джейку.
Он снова пожимает плечами, и у меня возникает ощущение, что здесь нечто большее, но я не настаиваю, а затем появился официант с нашими пиццами.
После этого мы разговариваем так, как будто никогда не расставались друг с другом. Мы говорим о школе и детстве. Он рассказывает мне о группе и его Лейбле, который он подписал с группой. Я делюсь с ним о времени, когда была в университете и жила с Симоной, также о работе музыкального журналиста. Но в основном мы говорим о музыке, как обычно. О недавних и старых событиях. И о музыке Джейка. Я никогда не говорила ни с кем о музыке так, как я говорю сейчас с Джейком. Ни за всё время учебы в университете и даже не тогда, когда работала в журнале. Именно об этом мы привыкли говорить, с настоящей страстью. И для меня Джейк был и останется музыкой, это то, что связывает нас, и теперь плотина снова открылась и всё выливается из меня к Джейку.
