Лекции.Орг
 

Категории:


Объективные признаки состава административного правонарушения: являются общественные отношения, урегулированные нормами права и охраняемые...


Деформации и разрушения дорожных одежд и покрытий: Деформации и разрушения могут быть только покрытий и всей до­рожной одежды в целом. К первым относит...


Транспортировка раненого в укрытие: Тактика действий в секторе обстрела, когда раненый не подает признаков жизни...

Выразительные средства языка и стилистические приемы. Норма и отклонение от нормы 1 страница



 

Многие понятия и термины стилистики заимствованы из риторики и мало изменились на протяжении веков. И все же мнения о предмете, содержании и задачах стилистики, как справедливо замечает Ю.М. Скребнев1, крайне .разнообразны и во многих случаях оказываются несовместимыми. Объясняется это отчасти многообразием связей стилистики с другими частями филологии и различием ее возможных применений, а также некоторой инерцией, т.е. живучестью устарелых представлений.

Анализ языка художественных произведений издавна осуществлялся и до сих пор еще иногда осуществляется с подразделением стилистических средств на изобразительные и выразительные.

Изобразительными средствами языка при этом называют все виды образного употребления слов, словосочетаний и фонем, объединяя все виды переносных наименований общим термином «тропы». Изобразительные средства служат описанию и являются по преимуществу лексическими. Сюда входят такие типы переносного употребления слов и выражений, как метафора, метонимия, гипербола, литота, ирония, перифраз и т.д.

Выразительные средства, илифигуры речи, не создают образов, а повышают выразительность речи и усиливают ее эмоциональность при помощи особых синтаксических построений: инверсия, риторический вопрос, параллельные конструкции, контраст и т.д.

На современном этапе развития стилистики эти термины сохраняются, но достигнутый лингвистикой уровень позволяет дать им новое истолкование. Прежде всего многие исследователи отмечают, что изобразительные средства можно характеризовать как парадигматические, поскольку они основаны на ассоциации выбранных автором слов и выражений с другими близкими им по значению и потому потенциально возможными, но не представленными в тексте словами, по отношению к которым им отдано предпочтение.

Выразительные средства являются не парадигматическими, а синтагматическими, так как они. основаны на линейном расположении частей и эффект их зависит именно от расположения.

Деление стилистических средств на выразительные и изобразительные условно, поскольку изобразительные средства, т.е. тропы, выполняют также экспрессивную функцию, а выразительные синтаксические средства могут участвовать в создании образности, в изображении.

Помимо деления на изобразительные и выразительные средства языка, довольно широкое распространение имеет деление на выразительные средства языка и стилистические приемы с Делением средств языка на нейтральные, выразительные и собственно стилистические, которые названы приемами. Подстилистическим приемом И.Р. Гальперин понимает намеренное и сознательное усиление какой-либо типической структурной и / или семантической черты языковой единицы (нейтральной или экспрессивной), достигшее обобщения и типизации и ставшее таким образом порождающей моделью1. При таком подходе основным дифференциальным признаком становится намеренность или целенаправленность употребления того или иного элемента, противопоставляемая его существованию в системе языка. Для стилистики декодирования как стилистики интерпретации, а не порождения текста такое понимание не подходит, поскольку у читателя нет данных для того, чтобы определить, намеренно или' ненамеренно (интуитивно) употреблен тот или иной троп. Ему важно не проникнуть в творческую лабораторию писателя, хотя это и очень интересно, а воспринять эмоционально-эстетическую художественную информацию, заметить возникновение новых контекстуальных значений, порождаемых взаимообусловленностью элементов художественного целого. Думал ли Байрон, что пользуется развернутой метафорой, оксюмороном, антитезой, аллитерацией и метафорой, когда писал: .

 

Society is now a polished horde,

Form'd of two mighty tribes, the Bores and Bored.

 

(G. Byron. Don Juan, C. XIII)

 

И как мы можем на этом основании установить, что здесь прием, а что — выразительное средство? Вместе с тем нельзя не признать, что и в слове «прием» и в слове «средство» есть семантический компонент целенаправленности, отсутствующий, например, в термине «троп» (греч. тропос в основном значении: поворот, в переносном — оборот, образ). Поэтому в дальнейшем мы будем пользоваться термином «прием» только условно, имея в виду типизированность того или иного поэтического оборота, а не его целенаправленность.

Наряду с языковыми изобразительными и выразительными средствами следует еще упомянутьтематические стилистические средства. Темой называется отражение в литературном произведении выбранного участка действительности. Говорит ли автор о путешествии в экзотические страны или о прогулке по осеннему лесу, о пышных пирах или узниках подземелья — выбор темы неразрывно связан с художественной задачей, а следовательно, имеет стилистическую функцию, является средством воздействия на читателя и отражением миропонимания писателя. Каждое литературное направление отдает предпочтение определенному набору тем. Сентиментализму, например, присущи темы природы и сельской жизни, смерти и кладбища, унижения слабых и беззащитных. Темы кошмаров, безумия, порочных любовных связей характерны для стиля романов экзистенциалистов.

Выразительные и изобразительные средства рассматриваются в стилистике декодирования только в связи с художественным целым, как его неотъемлемая часть. Каждый элемент художественного текста — слова, звуки слов, построение фраз и т.д. — воздействует на разум и чувства читателя не по отдельности, не в изоляции, а в своей конкретной функции, в связи с художественным целым, включая микро- и макроконтекст. Перечисление содержащихся в тексте выразительных и изобразительных средств и у «приемов», каким бы исчерпывающим оно ни было, стилистическим анализом не является и интерпретации не дает, если оно не служит единой цели и не показывает связи формы и содержания в целостном тексте. Определение и перечисление стилистических средств остается пустой тратой времени, если оно не служит раскрытию того, как эти средства выражают содержание.

В современной науке возник новый подход к вопросам трактовки выразительных средств художественной литературы, опирающийся на новые принципы. Детальная классификация самих средств, разработанная на предшествующих этапах развития науки, при этом сохраняется, но занимает вспомогательное, а не главное положение. Основной стилистической оппозицией становится оппозиция между нормой и отклонением от нормы или, пользуясь термином, предложенным Ю.М. Скребневым, междутрадиционно обозначающим и ситуативно обозначающим.

Эти понятия требуют специальных пояснений, к которым мы и переходим.

Установив в определении стилистики, что она занимается эффектом выбора и использования языковых средств в разных условиях общения, мы тем самым предположили возможность такого выбора, т.е. существования синонимии, вследствие которой возможно разными средствами передать приблизительно одно и то же сообщение, причем оказывается, что изменение в выборе средств особенно сильно воздействует на информацию второго рода. Подобные возможности обусловлены разной частотой языковых единиц, их вариативностью. Наблюдения показывают, что ситуативная замена традиционного обозначения на его более редкий эквивалент дает повышение экспрессивности. Нетрудно убедиться, что любой троп — метафора, метонимия, синекдоха, гипербола, ирония и т.д. — основан именно на замене традиционно обозначающего ситуативным обозначением.

Проблема отклонения от нормы является одним из центральных вопросов стилистики, поэтики, риторики, и мнений по этому вопросу накопилось немало. Нередко приходится слышать и читать, что стилистический эффект зависит прежде всего от отклонений и что самая сущность языка поэзии состоит в нарушении норм1.

Другие, напротив, утверждают, что эстетическое наслаждение зависит от упорядоченности и что создать эстетический эффект могут и произведения, лишенные тропов и фигур речи, написанные по принципуавтологии, т.е. употребления в поэтическом тексте слов только в их прямом значении, и что отсутствие приемов — тоже своего рода прием (минус-прием). По существу же истина лежит в диалектическом единстве этих двух противоположностей. Отклонения от нормы, накапливаясь, создают новую норму с приращением значения и известную упорядоченность, и эта новая норма может быть вновь изменена в дальнейшем.

Чтобы представить себе, как это происходит, надо рассмотреть лингвистическую и психологическую стороны проблемы.

Лингвисты говорят о том, что в языке есть величины постоянные и переменные. Постоянными величинами являются составляющие основу структуры языка и существующие на всех его уровнях жесткие правила. Их нарушение не может создать дополнительных значений, оно создает только бессмыслицу. Так, например, жестко закреплен порядок морфем в слове, и префикс нельзя переместить из начала слова в его конец. В современном английском языке место артикля по отношению к определяемому им существительному также константно: артикль обязательно предшествует существительному. Для фонетического уровня важными константами является набор позиций, в которых могут или не могут встречаться те или иные фонемы. Так, например, [N] не может стоять в начале слова.

С другой стороны, существуют правила, допускающие варьирование, и варьирование вносит дополнительные значения. Существует, например, нормальный, традиционный порядок следования членов предложения, в английском языке сравнительно жесткий; отклонения от этого порядка — так называемая инверсия — дают значительный стилистический эффект, выделяя и усиливая те или иные слова. Но существует и грамматическая инверсия (вопросительная форма), которая экспрессивностью не обладает.

Один из видов инверсии получил характер грамматической нормы, передавая значение вопросительности, но эта норма может быть, в свою очередь, нарушена: экспрессивный вопрос

может быть задан и с прямым порядком слов. В дальнейшем изложении в разделе морфологической стилистики будет показали но, какие богатые возможности создания и нарушения норм дает система английских местоимений.

Наибольшие возможности выбора и варьирования дает лексика. За традиционно обозначающее здесь удобно принять либо доминанту соответствующего синонимического ряда, либо наиболее вероятное в данном контексте слово. Замена нейтрального и частого слова доминанты одним из ее более редких синонимов стилистически релевантна.

Отклонения от нормы могут иметь место на любом уровне: графическом, фонетическом, лексическом, морфологическом, синтаксическом, на уровне образов и сюжета и т.д.

В русской лингвистике уже более или менее закрепился терминтранспозиция, т.е. употребление слов и форм в необычных для них грамматических значениях и / или с необычной предметной отнесенностью. Выражается транспозиция в нарушении валентностных связей, что создает дополнительные коннотации оценочности, эмоциональности, экспрессивности или стилистической отнесенности, а также в семантическом осложнении лексического значения. Существует и другой термин для этого же явления —грамматическая метафора.

Большую свободу выбора писатель получает в смысле организации текста за пределами предложения: в смысле последовательности текста, рамочных конструкций, параллельных конструкций и т.п. Все это входит в компетенцию стилистики.

Итак, контраст между традиционно обозначающим и ситуативно обозначающим есть контраст между простейшим, наиболее частотным, а следовательно, и наиболее вероятным употреблением языковых элементов и тем, которое выбрал в данном сообщении писатель.

Стилистические средства разнообразны и многочисленны, но в основе их всех лежит тот же лингвистический принцип, на котором построен весь механизм языка: сопоставление явлений и установление сходств и различий между ними, контраст и эквивалентность.

Экспрессивность речи может, например, зависеть от сопоставления (подсознательного) особого расположения слов в риторических фигурах с их расположением, предусмотренным нормами синтаксиса, а потому наиболее вероятным1.

Замеченное многими представителями различных литературно-критических школ расхождение между ситуативно обозначающим и традиционно обозначающим было предметом многочисленных дискуссий и получило очень разные истолкования и названия, в том числе и такие толкования, с которыми мы никак не можем согласиться. Вместе с тем этот путь исследования обещает большие возможности, и поэтому то обстоятельство, что в прошлом он приводил к некоторым ошибкам, не значит, что от него надо вообще отказаться.

Отметим некоторые вехи в истории этого вопроса. В. Шкловский рассматривал это расхождение как основной признак искусства. Он писал: «Приемом искусства является прием остранения вещей и прием затрудненной формы, увеличивающий трудность и долготу восприятия, так как воспринимательный процесс в искусстве самоцелен и должен быть продлен»2. В своей более поздней работе В. Шкловский пишет об этом же явлении, указывая, что художественный эффект достигается «средством изменения сигнальной системы, так сказать, обновления сигнала, который нарушает стереотип и заставляет напрягаться для постижения вещи»3.

Точка зрения пражской школы довольно подробно изложена Л. Долежелом. При трактовке этого явления, которое чехи назвали терминами «актуализация» и «выдвижение», Л. Долежел исходит из того, что в поэтическом языке внимание должно направляться на сам языковой факт, который таким образом актуализируется, в отличие от языка коммуникативного, форма которого автоматизирована, а внимание направлено на содержание, передающее внеязыковую реальность. Л. Долежел подчеркивает, что в поэтическом языке следует ожидать не только актуализации. Напротив, в нем обязательно имеется и автоматизация, и обе эти тенденции находятся в состоянии напряженного, как он говорит, равновесия. Эти две противостоящие друг другу силы создают динамическую структуру. Они немыслимы друг без друга, ибо автоматизированные (традиционные) ^элементы создают фон для выдвижения. В разных литературных |;школах и в разных функциональных стилях удельный вес их |может быть различным. Так, в классицизме роль автоматизированных элементов значительно выше, чем в символизме или |романтизме.

П. Гарвин называет это явление foregrounding, т.е. «выдвижение на первый план»4. Выдвижение не означает нарушения правил языковой системы, но нарушает привычную языковую норму. Поэтому его удобнее представлять в статистических терминах частоты. Так, метафоры представляют необычное, редкое сочетание слов, авторский неологизм создает редкое сочетание морфем, использует редкую модель словообразования. Инверсия дает необычный порядок слов.

Л. Милик1 называет тем же термином «выдвижение» близкое, но не тождественное явление, более узкое понятие, которое также лежит в основе стилистической функции и которое Р. Якобсон назвал «обманутым ожиданием».

О статистической природе стилистической функции писали многие, но нельзя забывать о том, что для статистического изучения явления необходимы термины для сравнения, а обычное статистически среднее распределение, характеризующее автоматизированное распределение языковых элементов, изучено еще очень мало. Долежел предлагает получать эти средние величины для «среднего коммуникативного языка» путем выведения средних величин из статистической обработки текстов разных жанров (поэзия, драматургия, газета, поваренная книга, юридический текст, естественнонаучный текст). Можно, однако, предполагать, что читатель в подсознании имеет более тонкую статистическую модель.

Ю.М. Лотман, выделяя это же явление, дает ему иное объяснение; он пишет, что искусство, для того чтобы оказывать художественное воздействие, должно соотноситься с действительностью, но не быть тождественным ей, т.е. для того, чтобы словесное творчество воспринималось как искусство, оно должно быть отделено от практической речи. Все элементы художественного произведения являются смысловыми элементами. Входя в состав его единой целостной структуры, эти элементы связаны сложной системой взаимоотношений, сопоставлений и противопоставлений, невозможных в обычной языковой конструкции, и это придает им добавочное новое значение2.

Мы не будем разбирать каждую из приведенных трактовок «актуализации» в отдельности, так как подробная критика отняла бы у нас слишком много времени, а просто подведем итоги и предложим свое понимание этого вопроса. Заслугой перечисленных авторов является то, что они указали на эти явления, которые действительно составляют важнейшие факторы в художественном воздействии текста. Однако истолкование их Долежелом, Якобсоном, Гарвином и в первой цитате Шкловским противоречит описанным ими же фактам и ведет к разрыву между формой и содержанием. Никак нельзя согласиться с тем, что на первый план, таким образом, выдвигается форма произведения, а не содержание.

Обратимся теперь к психологической стороне вопроса о восприятии отклонения от нормы, а именно к современным данным о вероятностном прогнозировании. Под вероятностным прогнозированием понимается способность человека использовать имеющуюся в его прошлом опыте информацию для прогноза вероятности наступления тех или иных событий в имеющейся или предстоящей ситуации. Прошлый опыт индивида содержит не только сведения о прошлых событиях, но и представления о частотах, с которыми эти события и их комбинации происходили и повторялись. «Всем знакомое ощущение ожидания рифмы есть не что иное, как сложная преднастройка, где вероятностный прогноз основан на интуитивном знании законов стихосложения»1. Из теории информации известно, что сообщение, текст и речь можно рассматривать как вероятностный процесс, основные закономерности которого описываются распределением вероятностей его элементов: графических, фонетических, лексических, синтаксических структур, тем и т.д. и их комбинаций. Естественно предположить, что восприятие читателем текста и его декодирование опирается на вероятностное прогнозирование. Эта гипотеза была проверена экспериментально P.M. Фрумкиной. Результаты экспериментов показали, что человек различает вероятности элементов письменного текста (исследовался уровень слов). «Устойчивость результатов, полученных путем применения различных экспериментальных методик, позволяет считать, что субъективные оценки частот различных элементов текста, полученные психометрическими методами, настолько надежны, что могут быть использованы в различных лингвистических задачах вместо объективных оценок частот, получаемых путем трудоемких подсчетов по текстам»2.

Итак, мы можем быть уверены, что в распоряжении читателя есть некоторая вероятностная модель языка, которая дает ему представление о некоторой средней норме для данного типа текста и позволяет заметить отклонения от нее. Поскольку при отклонении от нормы процесс понимания несколько замедляется, отклонение оказывается заметным. Поэтому читатель действительно может воспринимать стилистический эффект как отношение между элементом или комбинациями элементов, которые являются для данной ситуации наиболее обычными, и тем отклонением от нормы, которое он может заметить в тексте.

С точки зрения процесса коммуникации здесь можно говорить об изменении кода, обусловленном характером и задачами сообщения, поскольку код — система адаптивная. Сообщение воздействует на код, и от этого код не перестает быть кодом, а сообщение — сообщением. Но коду придается помехоустойчивость, и сообщение оказывается защищенным от искажения при декодировании. Следует подчеркнуть, что отклонения от нормы не являются вполне свободными: на них обязательно накладываются некоторые ограничения; в запретах тоже можно обнаружить систему, присутствие которой необходимо, чтобы сообщение было понятным.

Подводя итоги, можно сказать следующее: проблема отношения норма : : отклонение от нормы решается стилистикой декодирования как изменение кода под действием сообщения в форме частичного нарушения наложенных на код ограничений, что позволяет передать стилистическую информацию, т.е. коннотации и иерархию смыслов. Читатель может правильно оценить подобные нарушения нормы, поскольку каждый владеющий языком владеет и его вероятностными закономерностями. Исследование типологии количественных и качественных отклонений показывает, что эти отклонения могут иметь место не только на небольших отрезках, как это, например, обычно происходит в случае тропов, но и охватывать текст в целом или большие части его, обеспечивая его связность и структурно-смысловую законченность, т.е. обеспечивая единство формы и содержания на уровне текста. Для этих типов контекстной организации мы примем термин «выдвижение».

Типы выдвижения

 

Не только для стилистики, но и для всей современной науки в целом характерен системный подход, т.е. исследование не отдельных элементов, и даже не взаимосвязи элементов, а целых сложных систем взаимосвязанных и взаимообусловленных элементов, образующих внутренне организованные сложные единства. Применительно к стилистике это означает, что объектом исследования становится целостный связный текст (см. §6).

Изучая художественные тексты, невозможно ограничиться идентификацией и пояснением отдельного стилистического приема или только одной какой-нибудь его особенностью или функцией, необходимо рассмотреть все произведение в целом или отдельные законченные его отрывки так, чтобы охватить выраженные в них идеи, мысли и чувства. Сложная структура содержания требует и сложной системы выражения и передается не отдельными элементами, а их взаимодействием в сообщении в целом. Смысл сообщения, подобно смыслу идиомы, не есть простая сумма смыслов его частей. Это особенно справедливо в отношении эмоционального настроя произведения искусства. По каналу литературы передаются читателю движущие мотивы мысли, духовные потребности, которые направляют деятельность читателя1.

Совокупность выразительных и изобразительных средств, или риторических фигур и стилистических приемов, изучалась со времен Аристотеля. Признание стилистических приемов за высший уровень толкования текста отображает познание по типу рассмотрения отдельных элементов. Это, так сказать, предструктурный и досистемный уровень анализа. При описании текста как целостной единицы необходимы принципы более широкого охвата.

В качестве таких принципов стилистика декодирования предлагает принципы выдвижения. По отдельности и независимо друг от друга они разрабатывались многими авторами, но в стилистике декодирования они приведены в систему и объединены как особый уровень, более высокий, чем уровень стилистических приемов. Мы видим в этом явлении формальное подчеркивание главного в содержании.

Подвыдвижением в дальнейшем понимаются способы формальной организации текста, фокусирующие внимание читателя на определенных элементах сообщения и устанавливающие семантически релевантные отношения между элементами одного или чаще разных уровней.

Общие функции типов выдвижения состоят в следующем:

 

1. Они устанавливают иерархию значений и элементов внутри текста, т.е. выдвигают на первый план особенно важные части сообщения.

 

2. Они обеспечивают связность и целостность текста и в то же время сегментируют текст, делая его более удобным для восприятия, и устанавливают связи между частями текста и между целым текстом и его отдельными составляющими.

 

3. Защищают сообщение от помех и облегчают декодирование, создавая такую упорядоченность информации, благодаря которой читатель сможет расшифровать ранее неизвестные ему элементы кода.

 

4. Выдвижение образует эстетический контекст и выполняет целый ряд смысловых функций, одной из которых, в дополнение к уже перечисленным, является экспрессивность. Подэкспрессивностью мы понимаем такое свойство текста или части текста, которое передает смысл с увеличенной интенсивностью и имеет своим результатом эмоциональное или логическое усиление, которое может быть или не быть образным.

 

Значение выдвижения в плане установления иерархии смыслов станет понятным, если учесть, что всякое художественное произведение обладает не одним, а множеством смыслов. Разные люди, в зависимости от своего жизненного, читательского и социального опыта, могут воспринять один и тот же текст по-разному. Однако множественность возможных толкований не имеет ничего общего с произвольностью. Она не безгранична и допустима лишь в известных пределах. Пределы вариативности зависят от инвариантных смыслов всей структуры и ее элементов в их взаимодействии, последнее делается более эксплицитным благодаря разным типам выдвижения. За этими пределами получается уже не интерпретация текста, а его недопустимое искажение. Нарушение иерархии смыслов искажает сообщение не меньше, чем подмена одного смысла другим.

Иерархию можно рассматривать как одну из форм упорядоченности текста. Упорядоченность текста не только показывает иерархию, она создает эстетический эффект, облегчает восприятие и запоминание, способствует помехоустойчивости и эффективности связи, т.е. передаче максимума сигнала в минимум времени.

Главными и наиболее изученными типами выдвижения являются сцепление, конвергенция и обманутое ожидание. Этот перечень не является исчерпывающим, в дальнейшем он будет пополняться. Порознь они были описаны разными авторами: сцепление — С. Левиным, конвергенция — М. Риффатером, обманутое ожидание — Р. Якобсоном и другими. Задача состоит теперь в том, чтобы привести их в систему.

Рассмотрим некоторые из этих принципов более детально. Конвергенцией называется схождение в одном месте пучка стилистических приемов, участвующих в единой стилистической функции. Взаимодействуя, стилистические приемы оттеняют, высвечивают друг друга, и передаваемый ими сигнал не может пройти незамеченным. Конвергенция, таким образом, оказывается одним из важных средств обеспечения помехоустойчивости. Термин и понятие конвергенции введены М. Риффатером1. Ему же принадлежит и иллюстрация этого явления следующим примером из романа Г. Мелвила «Моби Дик»: And heaved and heaved, still unrestingly heaved the black sea, as if its vast tides were a conscience.

Поэтическое представление о волнах, ощущение волн создается комплексом средств, находящихся в сложном взаимодействии друг с другом. Движение волн передает самый ритм фразы. Этот ритм создается повтором и инверсией глагола и поддерживается многосоюзием (and ... and). Глагол heave вмещает большой заряд выразительности и образности и ассоциируется с тяжелым дыханием. Очень выразительны все эпитеты, рисующие грозное, тревожное море, среди них выделяется авторский неологизм unrestingly. Наконец, той же цели изображения волн служит и необычное обратное сравнение: образ громадных волн создается через абстрактное понятие — совесть (привычная форма образности — изображение абстрактных понятий через конкретные). В осуществлении единой стилистической функции описания волн здесь участвуют средства разных уровней: логические, синтаксические, фонетические.

В данном случае конвергенция создается целым набором стилистических приемов: 1. Инверсия с далеко оттянутым от начала подлежащим. 2. Повтор. 3. Многосоюзие (and ... and). 4. Ритмичность. 5. Авторский неологизм unrestingly. 6. Экспрессивный эпитет vast. 7. Необычное сравнение, при котором не абстрактное слово поясняется конкретным, а наоборот — конкретное — абстрактным: tides — conscience. В совокупности все эти приемы создают впечатление волн. Читатель ощущает их почти физически2.

Составляющие конвергенции могут быть очень разнообразными. В известном романе Дж. Кэри «Глазами художника» герой так сопоставляет роль, которую сыграли в его жизни жена Рози и любовница Сара: Sara was a menace and a tonic, my best enemy; Rozzie was a disease, my worst friend (J. Gary. The Horse's Mouth).

Конвергенция образована параллельными конструкциями, антитезой enemy — friend, worst — best, антонимичными метафорами tonic — disease. Конвергенция особенно заметна благодаря нарушению обычной сочетаемости: вместо best friend, worst enemy мы читаем best enemy, worst friend. Такая парадоксальная сочетаемость — не остроумное украшение, а средство раскрыть глубокую противоречивость отношений в этом треугольнике.

Конвергенции особенно выразительны, если они сосредоточены на коротких отрезках текста. Восклицание Хотспера в пьесе Шекспира «Генрих IV» (ч.I, акт IV, сц. II) отличается большой выразительностью. Хотспер зовет соратников в бой. В восклицании всего семь слов, но они образуют и повтор, и аллитерацию, и оксюморон, и ритм: Doomsday is near; die all, die merrily.

Конвергенции интересны не только тем, что выделяют наиболее важное в тексте, но и тем, что на основе обратной связи могут служить критерием наличия стилистической значимости у тех или иных элементов текста. Э. Фрей интересно показал, что, когда литературоведы или критики цитируют произведения, они предпочитают для цитат именно отрывки с конвергенциями1. Он также справедливо отмечает, что сопоставление переводов может служить объективным признаком наличия конвергенции, так как именно в местах конвергенции обнаруживаются наибольшие расхождения перевода и подлинника.

Защита сообщения от помех при конвергенции основана на явлении избыточности.Избыточностью называется величина, характеризующая представление сообщения большим числом знаков, чем это было бы необходимо при отсутствии помех. Все естественные языки обладают некоторой избыточностью (она достигает 50% и более), но в художественном тексте, помимо избыточности, которая является неизбежной во всяком сообщении, добавляется еще избыточность, повышающая экспрессивность, эмоциональность и эстетическое впечатление, создаваемое текстом.





Дата добавления: 2016-03-27; просмотров: 951 | Нарушение авторских прав


Рекомендуемый контект:


Похожая информация:

Поиск на сайте:


© 2015-2019 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.008 с.