Необходимо подчеркнуть, что идея «нового глобального беспорядка» умело используется американскими геополитиками для обоснования мирового лидерства Америки в новой геополитической ситуации. Збигнев Бжезинский весьма откровенно пишет об этом в своей книге: «Внезапный конец американской гегемонии, без сомнения, погрузил бы мир в хаос, в обстановке которого международная анархия сопровождалась бы взрывами насилия и разрушениями подлинно грандиозного масштаба».
Бжезинский использует библейский образ Армагеддона — «конца света», описанный в последней книге Нового Завета, как картину возможного планетарного ядерно-бактериологического самоубийства. Такие сильные эмоциональные средства убеждения в планетарной миссии США для англо-американской школы геополитики прежде не были характерны: здесь господствовала прагматическая аналитика. Но современная геополитическая ситуация предельно обострила эмоциональный накал страстей и востребовала самые радикальные геополитические сценарии.
В число такого рода сценариев, согласно Бжезинскому, входит семь вариантов эскалации насилия в духе поистине «манихейских[3] страстей»:
1) стратегическая война между США и Россией либо (предположительно через 20 лет) между США и Китаем, а также между Китаем и Россией;
2) крупные региональные войны с применением наиболее смертоносного оружия (между Индией и Пакистаном, Израилем и Ираном);
3) этнические военные конфликты (Индия, Индонезия);
4) «национально-освободительные движения», подобные палестинскому в Израиле;
5) неожиданное применение оружия массового уничтожения слаборазвитыми государствами против сильных;
6) террористические операции в духе 11 сентября 2001 г.;
7) кибернетические атаки против высокоразвитых стран с целью погрузить их в состояние хаоса.
Сама возможность осуществления такого рода сценариев, по мнению Бжезинского, привела к пересмотру американской стратегической доктрины. В 2002 г. в Уэст-Пойнте была сформулирована новая доктрина внешней политики США, которая получила название концепции «единоличного гарантированного уничтожения». Стратегия сдерживания, на которой базировалась прежняя доктрина безопасности, была отвергнута как неадекватная угрозам терроризма и распространения оружия массового уничтожения. Была провозглашена идея «упреждающей интервенции», которая переносит сражение на территорию противника, срывает его планы и противостоит наиболее серьезным угрозам еще до их появления.
Многими европейскими и американскими политиками переход к доктрине «единоличного гарантированного уничтожения» был воспринят как стратегический регресс. США стали сравнивать с античным Римом: «Мировые державы, не имеющие себе равных, составляют самостоятельный класс... У них уже больше нет врагов, а есть только бунтовщики, террористы и государства-изгои. Они уже не воюют, а только карают. Они искренне возмущаются, когда вассалы отказываются вести себя так, как это положено вассалам».
В этой полемике Бжезинский занял осторожную позицию комментатора, прогнозирующего возможные негативные тенденции новой стратегии. Он подчеркнул: отказ от разграничения двух видов действия — «упреждения» и «предотвращения» со стороны сверхдержавы способен вызвать цепную реакцию односторонних «предотвращающих войн», маскирующихся под «упреждающие акции», что в итоге способно нанести наибольший урон самой Америке.
Таким образом, эскалация конфликтов низкой интенсивности сегодня во многом провоцируется также новой стратегией «упреждающей интервенции» американской внешней политики. Нельзя не согласиться с мнением ведущих российских политиков о том, что новые положения стратегической концепции американской внешней политики, такие как отказ от приверженности принципу стратегического баланса сил, неадекватность имеющихся сил и средств блока НАТО заявленным угрозам безопасности, намерение применять военную силу в миротворческих операциях без санкции ООН, несут дополнительную военную угрозу.
Эскалация конфликтов низкой интенсивности и распространение терроризма как идеологии отчаяния и разрушения могут быть побеждены только совместными усилиями всех стран и народов на пути развития идей гуманизма и совершенствования работы международных организаций.
