Структурное отношение между эго сновидения и бодрствующим эго можно изобразить как состояние, доминирующее в деятельности правительства. Эго — единственный возможный правитель, но способный оказываться под воздействием других сил, необходимых правительству, как целому. Бодрствующее эго — ответственный представитель всего, что сделано от имени индивидуальной психики, и оно же легально подотчетно обществу. Но в состоянии сна бодрствующее эго не представлено во всей своей сложности и многоуровневой реальности. Вместо этого, эго сновидения полагает себя наделенным той же ответственностью, что и эго бодрствования, но в мире сна, лишенном соответствующей возможности самого выбора. В мире сновидений (как и бодрствующем мире) люди и ситуации возникают не по воле эго, не в силу его симпатий;
задачи сна не выбираются, а даются, точно также, как повседневный мир представляет объективную реальность за пределами эго.
Положение эго сновидения можно рассматривать как аналог структуры комитета в правительстве бодрствующего эго. Эго бодрствования — это президент или царь, в то время как эго сновидения — председатель части той структуры,— комитета — которая действует в мире бодрствующего эго. Этот «комитет», однако, — никакая не выдумка, не «просто сон». Это часть, хотя и всего лишь часть, целостной структуры эго бодрствования, соответственно действия (или их отсутствие) эго сновидения влияют на мир бодрствующего эго. Действия, результат которых проявляется в структурных изменениях в мире эго сновидения разными путями наследуются эго бодрствования в его мире. Наиболее привычный способ переживания подобных изменений — изменения в эмоциональных состояниях эго бодрствования: смягчение депрессии, уменьшение или увеличение тревоги, ощущение «правильности решения» в проблемных ситуациях и т. д.
Этот диалог между бодрствующим эго и сном, опосредованный эго сновидения является частью гораздо большего диалога между эго и Самостью. Самость получает свое образное выражение во сне не так уж часто, по крайней мере не часто она распознается, как таковая. Гораздо чаще она явственно проступает в качестве невидимого конструктора сна, управителя психического, который не только организует сцены и действия, но и отводит также определенную роль эго сновидения. Это, конечно, не значит, что сон заранее полностью построен, еще до того, как он пережит сновидцем, поскольку действия эго сновидения оказываются решающими в определении последовательности каждого сценического последействия. (Даже в повторяющихся снах, характерных для травматического невроза, потенциальная психотерапия заключается в том, чтобы рассматривать эго сновидения, пытающимся — хотя и безуспешно — инициировать изменение).
Индивидуирующее эго неизбежно приходит к выводу, что ни эго сновидения, ни эго бодрствования собственно эго'м не являются. Центр эго, ощущение «Я»,— это просто текущая, субъективная точка отсчета в процессе индивидуации, релятивизирующая бодрствующее эго во времени тем же самым способом, которым осуществляются меньшие релятивизации, возникающие еженощно в переживаниях эго сновидения.
Подобные прозрения имеют практическое применение в толковании сновидений. Относительность эго выступает против принятия любого эго-состояния в качестве фиксированного, поэтому неуместно говорить о правильном или неправильном выборе эго бодрствования. Кроме как внутри очень широких правовых и этических границ, выбор эго бодрствования влияет лишь на свою констелляцию своего собственного мира, который не является «правым или неправым», а выступает как «предпочтительный или непредпочтительный» или «достоверный или недостоверный». Осознание относительности эго в связи с другими структурами психического, такими, как тень и персона, способствует умению хорошо разбираться в том, каким образом осуществляется влияние на эго бодрствования тех частей психического, о существовании которых бодрствующее эго и не подозревает. Например, эго может без всякой надобности скрыть свое наличие одномоментным использованием персоны — не патологическим отождествлением с персоной, а автономным проявлением ее (персоны) желания; и бессознательные аспекты тени могут привести эго бодрствования к действиям и установкам, которые само эго могло бы посчитать недостойными, предстань они для ясного и непредвзятого суждения.
Работа со снами как частью аналитической ситуации дает эго бодрствования ощущение своей собственной относительности по отношению к эго сновидения. Сновидения о теневых переживаниях (положительного или отрицательного характера), также как и драматические представления путей и способов, с помощью которых действует эго бодрствования, могут привести к очень ценному осознанию бодрствующим эго своей уязвимости. Вооруженное этим знанием эго бодрствования способно более легко распознавать инфляцию, избегать идентификации с другими частями психического и минимизировать последствия проекции через воспоминания о том, как сильные эмоциональные реакции на других в прошлом, в конечном счете, «возвращаются на круги своя» в форме аспектов своей собственной тени или анимы/анимуса.
