Справедливость: "люди не равны".
И они не должны быть равны! Чем была бы моя любовь к
Сверхчеловеку, если бы я говорил иначе?
Пусть по тысяче мостов и тропинок стремятся они к будущему
И пусть между ними будет все больше войны и неравенства: так
Заставляет меня говорить моя великая любовь!
Изобретателями образов и призраков должны они стать во
Время вражды своей, и этими образами и призраками должны они
Сразиться в последней борьбе!
Добрый и злой, богатый и бедный, высокий и низкий, и все
Имена ценностей: все должно быть оружием и кричащим символом и
Указывать, что жизнь должна всегда сызнова преодолевать самое
Себя!
Ввысь хочет она воздвигаться с помощью столбов и ступеней,
Сама жизнь: дальние горизонты хочет она изведать и смотреть на
Блаженные красоты, -- для этого ей нужна высота!
И так как ей нужна высота, то ей нужны ступени и
Противоречия ступеней и поднимающихся по ним! Подниматься хочет
Жизнь и, поднимаясь, преодолевать себя.
И посмотрите, друзья мои! Здесь, где пещера тарантула,
Высятся развалины древнего храма, -- посмотрите на них
Просветленными глазами!
Поистине, тот, кто некогда здесь, в камне, воздвигал свои
Мысли вверх, знал о тайне всякой жизни наравне с мудрейшим из
Людей!
Что даже в красоте есть борьба, и неравенство, и война, и
Власть, и чрезмерная власть, -- этому учит он нас здесь с
Помощью самого ясного символа.
Как божественно преломляются здесь, в борьбе, своды и
дуги; как светом и тенью они устремляются друг против друга,
божественно стремительные, --
Так же уверенно и прекрасно будем врагами и мы, друзья
мои! Божественно устремимся мы друг против друга! --
Горе! Тут укусил меня самого тарантул, мой старый враг!
Божественно уверенно и прекрасно укусил он меня в палец!
"Должны быть наказание и справедливость -- так думает он,
-- ведь недаром же ему петь здесь гимны в честь вражды!"
Да, он отомстил за себя! И, горе! теперь мщением заставит
Он кружиться и мою душу!
Но чтобы не стал я кружиться, друзья мои, привяжите
меня покрепче к этому столбу! Уж лучше хочу я быть столпником,
Чем вихрем мщения!
Поистине, не вихрь и не смерч Заратустра; а если он и
танцор, то никак не танцор тарантеллы! --
Так говорил Заратустра.
О прославленных мудрецах
Народу служили вы и народному суеверию, вы все,
Прославленные мудрецы! -- а не истине! И потому только
Платили вам дань уважения.
И потому только выносили ваше неверие, что оно было
Остроумным окольным путем к народу. Так предоставляет господин
Волю своим рабам и еще потешается над их своеволием.
Но кто же ненавистен народу, как волк собакам, --
Свободный ум, враг цепей, кто не молится и живет в лесах.
Выгнать его из его убежища -- это называлось всегда у
Народа "чувством справедливости"; на него он все еще
Натравливает своих самых кусачих собак.
Quot;Истина существует: ибо существует народ! Горе, горе
Ищущему!" -- так велось исстари.
Своему народу хотели вы дать оправдание в его поклонении;
Это называли вы "волею к истине", вы, прославленные мудрецы!
И ваше сердце всегда говорило себе: "Из народа вышел я,
Оттуда же низошел на меня голос Бога".
Упрямые и смышленые, как ослы, вы всегда были ходатаями за
Народ.
И многие властители, желавшие ладить с народом, впрягали
Впереди своих коней -- осленка, какого-нибудь прославленного
Мудреца.
А теперь, прославленные мудрецы, хотелось бы мне, чтобы вы
Наконец совсем сбросили с себя шкуру льва!
Пеструю шкуру хищного зверя и космы исследующего, ищущею и
Завоевывающего!
Ах, чтобы научился я верить в вашу "правдивость", вам надо
Сперва отказаться от вашей воли к поклонению.
Правдивым называю я того, кто идет в пустыни, где нет
Богов, и разбивает свое сердце, готовое поклониться.
На желтом песке, палимый солнцем, украдкой смотрит он с
Жадностью на богатые источниками острова, где все живущее
