Постмодернистские и пост-постмодернистские социальные теории

Можно с уверенностью предположить, что постмодернистские социальные тео­рии не потеряют своей важности в социологии и многих других областях знаний. Фактически, социологи медленно подобралась к постмодернистской теории, но в социологии по отношению к этой теории продолжает сохраняться значительная враждебность. Однако постмодернистская теория слишком мощна и слишком хорошо укоренилась во многих других областях знаний, чтобы ее игнорировали. Таким образом, в будущем постмодернистская социальная теория привлечет в социологию больше приверженцев (и клеветников).

В то же время главным образом во Франции (центре теоретических движений, •подобных постмодернизму) уже существует хорошо упрочившееся направление, о котором наилучшим образом следует размышлять как о пост-постмодерниз-

[109]

ме. Например, постмодернистская социальная теория связана с критикой либе­ральной, гуманистической перспективы и уходом от интереса к человеческому субъекту. Однако Ферри и Рено (Ferry and Renout, 1985/1990) пытаются спасти гуманизм и субъективность, а Лилла (Lilla, 1994, р. 20) предлагает защиту прав че­ловека. Манэн (Manent, 1994/1998) сознательно анализирует современность и че­ловеческий субъект. Липовецки (Lipovetsky, 1987/1994) нападает на тенденцию социальных теоретиков постмодерна излишне критиковать современный мир, за­щищая важность моды. Он доказывает, например, что мода, наоборот, придает боль­ше индивидуальности, а не умаляет ее. Так, вероятно, в будущем будет процветать как постмодернистская социальная теория, так и теории, которые образуют реак­цию против нее и более соответствуют современным интересам. Постмодернистская социальная теория важна не только сама по себе, но и постольку, поскольку она сти­мулирует реакцию против себя же. Социология и социологическая теория, в част­ности, возможно, получат вторую жизнь благодаря постмодернистской социальной теории и сложным задачам, которые она ставит (Owen, 1997).

Теории потребления

Достигшая пика своего развития во время промышленного переворота и вооду­шевляемая своими проблемами и перспективами, социологическая теория долгое время имела «уклон в производство». Это значит, что в теориях прослеживалась тенденция сосредоточивать внимание на промышленности, промышленных орга­низациях, работе и трудящихся. Наиболее очевидно данное явление в марксист­ской и неомарксистской теории, но оно встречается и во многих других теориях, таких как концепция Дюркгейма о разделении труда, работа Вебера, посвященная расцвету капитализма на Западе и неудаче его развития в других частях света, анализ Зиммеля трагедии культуры, обусловленной быстрым увеличением про­дуктов деятельности человека, интерес Чикагской школы к труду, обеспокоен­ность в рамках теории конфликта отношениями между работодателями и служа­щими, руководителями и подчиненными и т. д. Намного меньше внимания было уделено потреблению и потребителю. Есть исключения, такие как знаменитая работа Торстейна Веблена (Veblen, 1899/1994) по «демонстративному потребле­нию» и концепция Зиммеля о деньгах и моде, но о потреблении социальными тео­ретиками сказано гораздо меньше, чем о производстве.

Постмодернистская социальная теория имела склонность определять обще­ство постмодерна как потребительское, в результате чего потребление в этой тео­рии играет главную роль. Самым выдающимся является произведение Жана Бодрий-ара (Baudrillard, 1970/1994) «Общество потребления». Пост-постмодернистский труд Липовецки о моде отражает возрастающий интерес как в рамках постмо-Дернисткой социальной теории, так и вне ее пределов, к теории потребления. С тех пор, вероятно, важность потребления будет возрастать, особенно на Западе, а производство пойдет на спад; с уверенностью можно предположить, что мы уви­дим резкое увеличение числа теоретических (и эмпирических) работ по потреб­лению (обзор существующих теорий потребления см. у Slater, 1997). Так уже сей­час появилось огромное количество теоретически обоснованных произведений по

[110]

правилам, регулирующим потребление, как, например, «Места потребления» (Urry, 1995), «Очаровывая разочарованный мир: революция средств потребле­ния» (Ritzer, 1999), и «Жизнь прилавков: супермаркеты и изменение культуры потребления» (Humphery, 1998). Мы, вероятно, увидим намного больше работ, посвященных этим ограничениям, так же как и потребителям, потребительским товарам и процессу потребления.

Прочие теории

Вне предыдущих обобщений сложно предвидеть будущее социологической тео­рии. С одной стороны, возможно, возникнут новые теории и у них будут свои при­верженцы. Также возможно, что те теории, которые сейчас воспринимаются не­значительными, в дальнейшем займут видное место в социологии. Некоторые из наиболее важных теорий настоящего времени могут стать менее привлекательны­ми. И все же с уверенностью можно утверждать, что если не все, то большинство теорий, выбранных для обсуждения в данной книге, не потеряют своей важности. Вероятно, некоторые (феминистская, поликультурная, теория рационального вы­бора) станут более значимыми, в то время как другие (неофункционализм) при­дут в упадок. В одном я уверен: в общей картине социальной теории, вероятно, по­явятся новые теории, ни одна из которых, возможно, не приобретет гегемонии в данной области знаний. Постмодернисты критиковали идею «тотализации» или слияния теоретических построений. Кажется невероятным, что социальная тео­рия придет к тому состоянию, когда в ней все будет сведено воедино. Скорее со­циология будет представлять собой область знаний с увеличивающимся числом направлений, имеющих своих приверженцев и помогающих понять роль социаль­ного мира. Социологическая теория будет не просто миром, который следует по­нимать и использовать, но волнующим миром, который предлагает множество старых и новых идей.

Резюме

Эта глава служит продолжением главы 1 и посвящается истории социологической теории с первых лет XX в. Мы начали с ранней истории Американской социологи­ческой теории, характеризовавшейся либерализмом, интересом к социальному дар­винизму и, следовательно, влиянием Герберта Спенсера. В этом контексте обсуж­дается творчество двух ранних теоретиков-социологов, Самнера и Варда. Однако они не оставили глубокого следа в Американской социологической теории. В про­тивоположность им Чикагская школа, воплощенная в творчестве таких людей, как Смолл, Парк, Томас, Кули и в особенности Мид, сильно повлияла на социоло­гическую теорию, особенно на символический интеракционизм.

В то время как все еще господствовала Чикагская школа, различные формы социологической теории стали развиваться в Гарварде. Ключевую роль в зарож­дении социологии в Гарварде сыграл Питирим Сорокин, но к позиции превосход­ства в Американской теории Гарвард привел Толкотт Парсонс, сменяя символи­ческий интеракционизм. Парсонс был важен не только из-за легитимизации

[111]

«великой теории» в Соединенных Штатах и из-за представления европейских тео­ретиков американской аудитории, но также благодаря той роли, которую он сыг­рал в развитии теории действия и, что более важно, структурного функционализ­ма. В 1940-1950-х гг. дальнейшему продвижению структурного функционализма способствовала дезинтеграция Чикагской школы, которая началась в 1930-х гг. и завершалась, главным образом, в 1950-х.

Основным достижением марксистской теории в начале XX в. стало создание франкфуртской, или критической, школы. Эта гегелианизированная форма марк­сизма также испытала на себе влияние таких социологов, как Вебер и таких психо­аналитиков, как Фрейд. Марксизм не получил широкой поддержки среди социо­логов в первой половине XX в.

Господство структурного функционализма в американской теории в середи­не века было достаточно мимолетным. Феноменологическая теория, в частно­сти творчество Альфреда Шюца, смогла привлечь к себе серьезное внимание лишь в 1960-х гг.. Марксистская теория была исключена из Американской теории, но К. Райт Миллз сохранил радикальную традицию в Америке в 1940-х и 1950-х гг. Миллз был также одним из лидеров враждебной критики структурного функци­онализма, интенсивность которой возросла в 1950-х и 1960-х гг. В свете этих на­падок в то время появилась теория конфликта, альтернативная структурному функционализму. Хотя она находилась под влиянием марксистской теории, тео­рия конфликта страдала от неадекватной интеграции марксизма. Тем не менее, другой альтернативой, рожденной в 1950-е гг., стала теория обмена, и она продол­жает привлекать небольшое, зато устойчивое, число последователей. Несмотря на то, что символический интеракционизм в некоторой степени утратил свою преж­нюю энергию, творчество Ирвинга Гофмана, посвященное драматургическому ана­лизу, в этот период приобрело своих приверженцев.

Важные события произошли в других теориях социологии повседневности (сюда же можно отнести и символический интеракционизм) в 1960-х и 1970-х гг., включая некоторый рост интереса к феноменологической теории и, что более важно, «разгар» деятельности в этнометодологии. В этот период марксистские теории разных типов заняли свое место в социологии, хотя эти теории были скомпрометированы развалом Советского Союза и других коммунистических стран в конце 1980-начале 1990-х гг. Также, рассматривая этот период, необходимо отметить рост важности структурализ­ма и постструктурализма, особенно в творчестве Мишеля Фуко. Огромное значение имел взрыв интереса к феминистской теории. Поток произведений, посвященный феминизму, не иссякнет и после того, как мы переступили порог года 2000 г.

К вышесказанному хочется добавить, что три других знаменательных события произошли в 1980-х гг. и имели продолжение в 1990-х. Первое — возрастание ин­тереса в Соединенных Штатах к микро-макро зависимости. Второе представлено параллельным увеличением внимания в Европе к отношениям между агентом и структурой. Третье — развитие, особенно в 1990-х гг., широкомасштабных попы­ток синтеза.

Данная глава завершается обсуждением некоторых теорий, чтобы проследить, с чем мы вступаем в XXI в. Поликультурные теории различных типов, вероятно,

[112]

будут процветать. Постмодернистские социальные теории будут развиваться дальше, но, возможно, мы столкнемся с противодействием со стороны ряда тео­рий, включая те, которые мы рассматриваем как пост-постмодернистские соци­альные теории. Имея отношение к теории постмодерна и отражая изменения в обществе и реакции против продуктивистского уклона, который доминировал в социологической теории с самого ее начала, привлекут внимание теории потреб­ления. Какие бы теории ни заняли лидирующие позиции, кажется очевидным, что в данной дисциплине вряд ли будет господствовать какое-либо одно теоретичес­кое направление.

По отношению к оставшейся части этой книги данная глава сыграла две основ­ные роли. Во-первых, она продемонстрировала, что теоретики-классики, пред­ставленные в главе 1, — Конт, Спенсер, Маркс, Дюркгейм, Вебер и Зиммель — оказали прямое либо опосредованное влияние на последующее развитие социо­логической теории в различных направлениях. Во-вторых, она позволила нам познакомиться, в рамках исторического контекста, с другими теоретиками-клас­сиками, которые будут подробно рассмотрены в этой книге немного позже, «отца­ми-основателями» — Вебленом, Мангеймом, Мидом, Шюцом и Парсонсом.

[113]

Часть II