Психологические теории мотивации

Многочисленные теории мотивации стали появляться еще в работах древних философов. В настоящее время таких теорий насчитывается уже не один десяток. Чтобы их понять, важно знать предпосылки и историю их возникновения.

Истоки современных теорий мотивации следует искать там, где впервые зародились сами психологические знания. В этом поможет схема, предложенная известным американским спе­циалистом в области изучения мотивации д.аткинсоном.

Взгляды на сущность и происхождение мотивации человека на протяжении всего времени исследования этой проблемы не­однократно менялись, но неизменно располагались между двумя Философскими течениями: рационализмом и иррационализмом. "гласно рационалистической позиции, а она выступала в работах древних философов и теологов вплоть до середины XIX в.

Первыми собственно мотивационными, психологическими теориями, вобравшими в себя рационалистические и иррационалистические идеи, следует считать возникшие в XVII— XVIII вв. теорию принятия решений, объясняющую на иррационалистической основе поведение человека, и теорию автомата, объясняющую на иррационалистической основе поведение жи­вотного. Первая появилась в экономике и была связана с внедрением математических знаний в объяснение поведения чело­века, связанного с экономическим выбором. Затем была перенесена на понимание человеческих поступков и в других сферах его деятельности, отличных от экономики.

Если раньше понятие потребности, ассоциированное с нуждами организма, применялось только для объяснения поведения животного, то теперь его стали использовать и для объяснения поведения человека, соответственно изменив и расширив применительно к нему состав самих потребностей. Принципиальные отличия человека от животных на этом этапе развития пси­хологических знаний и мотивационной теории старались свести к минимуму.

Человеку в качестве мотивационных факторов стали припи­сывать те же органические потребности, которыми раньше на­деляли только животное, в том числе и инстинкты. Одним из первых проявлений такой крайней, иррационалистической, по существу биологизаторской, точки зрения на поведение чело­века стали теории инстинктов З.Фрейда и У.Макдауголла, предложенные в конце XIX и разработанные в начале XX в.

В более поздних работах У.Макдауголл добавил восемь инстинктов, в основном относя­щихся к органическим потребностям.

С теорией инстинктов оказалось связано множество проблем Основные из них следующие:

1. Как доказать существование у человека этих инстинктов.

2. В какой мере к ним могут быть сведены или из них выве­дены те формы поведения, которые приобретаются человек прижизненно под влиянием опыта и социальных условий.

3. Как разделить между собой собственно инстинктивное этих формах поведение и приобретаемое в результате научения при жизни?

4. Как, пользуясь только инстинктами, объяснить посту культурного, цивилизованного человека?

В 20-е годы текущего столетия на смену теории инстинктов пришла концепция, опирающаяся в объяснении поведения че­ловека на биологические потребности. В этой концепции ут­верждалось, что у человека и у животных есть общие органиче­ские потребности, которые оказывают одинаковое действие на их поведение. Периодически возникающие органические по­требности вызывают состояние возбуждения и напряжения в организме, а удовлетворение потребности ведет к снижению (редукции) напряжения.

Принципиальных различий между понятиями инстинкта и потребности не было, за исключением того, что инстинкты яв­ляются врожденными, неизменяемыми, а потребности могут приобретаться и меняться в течение жизни, особенно у человека.

Исследования, начатые И.П.Павловым, были продолжены углублены и расширены не только его непосредственными учениками и последователями, но также другими физиологами и психологами. Среди них можно назвать НА.Бернштейна, авто­ра оригинальной теории психофизиологической регуляции дви­жений, П.К.Анохина, предложившего модель функциональной системы, на современном уровне описывающую и объясняю­щую динамику поведенческого акта, и Е.Н.Соколова, который открыл и исследовал ориентировочный рефлекс, имеющий боль­шое значение для понимания психофизиологических механиз­мов восприятия, внимания и мотивации, предложил модель кон­цептуальной рефлекторной дуги.

Наконец, последней из теорий, уже существовавших в нача­ле нашего столетия и продолжающих разрабатываться сейчас. стала теория органических потребностей животных. Она разви­валась под сильным влиянием прежних иррационалистических традиций в понимании поведения животного. Ее современные представители видят свою задачу в том, чтобы чисто физиоло­гически объяснить механизмы работы и функционирования био­логических потребностей.

Начиная с 30-х годов XX в. появляются и выделяются специ­альные концепции мотивации, относимые только к человеку Одной из первых таких концепций явилась теория мотивации. предложенная К.Левином. Вслед за ней были опубликованы работы представителей гуманистической психологии, таких, как А.Маслоу, Г.Оллпорт, К.Роджерс и др.

В отечественной психологии после революции 1917 г. также предпринимались попытки ставить и решать проблемы мотива­ции человека. Но долгие годы, вплоть до середины 60-х годов, по сложившейся десятилетиями неоправданной традиции пси­хологические исследования были в основном ориентированы на изучение познавательных процессов. Из созданных за эти годы, более или менее продуманных и доведенных до опреде­ленного уровня завершенности концепций мотивации можно, пожалуй, назвать только теорию деятельностного происхожде­ния мотивационной сферы человека, созданную А.Н.Леонтьевым и продолженную в работах его учеников и последователей.

Итак, к середине текущего столетия в психологии мотива­ции выделились и до сих пор продолжают разрабатываться как относительно самостоятельные по меньшей мере девять тео­рий. Каждая из них, условно показанная на схеме стрелкой, выходящей справа вовне, имеет свои достижения и вместе с тем свои недостатки. Основной заключается в том, что все эти теории, если их рассматривать в отдельности, в состоянии объ­яснить лишь некоторые феномены мотивации, ответить лишь на небольшую часть вопросов, возникающих в этой области пси­хологических исследований. Только интеграция всех теорий с глубоким анализом и вычленением всего того положительного, что в них содержится, способна дать нам более или менее пол­ную картину детерминации человеческого поведения. Однако такое сближение серьезно затрудняется из-за несогласованности исходных позиций, различий в методах исследования, тер микологии и из-за недостатка твердо установленных фактов мотивации человека.

Оказалось, что в тех случаях, когда силой обстоятельств че­ловек бывает вынужден совершить действие, повлекшее за собой нежелательный результат, он стремится задним числом повы­сить ценность данного результата для того, чтобы уменьшить возникший в результате диссонанс.

Во всех описанных случаях в действие вступают психологи­ческие защитные механизмы, которые были описаны З.Фрейдом.

Замечено, что состояние когнитивного диссонанса при на­личии несогласованности в знаниях возникает не всегда, а лишь тогда, когда субъект воспринимает себя самого в качестве наи­более вероятной причины несогласованности, т.е. переживает действия, приведшие к ней, как свои собственные, за которые он несет персональную ответственность.

Мотивация и деятельность

Один из важнейших вопросов мотивации деятельности человека – причинное объяснение его поступков. Такое объяснение в психологии называется каузальной атрибуцией.

Каузальная атрибуция представляет собой мотивированный процесс когнитивного плана, направленный на осмысление по­лученной информации о поведении человека, выяснение при­чин тех или иных его поступков, а главное — на развитие у человека способности предсказывать их. Если один человек знает причину поступка другого человека, то он не просто может его объяснить, но и предсказать, и это очень важно в общении и взаимодействии людей..

Каузальная атрибуция одновременно выступает как потреб­ность человека в понимании причин наблюдаемых им явлений как его способность к такому пониманию. Каузальная атрибу­ция непосредственно связана с регуляцией человеческих отно­шений и включает объяснение, оправдание или осуждение по­ступков людей.

Особым видом каузальной атрибуции является приписыва­ние ответственности за те или иные поступки. При определе­нии меры ответственности личности на результат каузальной атрибуции могут повлиять три фактора: (а) близость или удаленность субъекта, которому приписывается ответственность, от того места, где было совершено действие, за которое ему приписывается ответственность; (б) возможность субъекта пред­видеть исход выполненного действия и предусмотреть заранее его возможные следствия; (в) преднамеренность совершенного действия.

В исследованиях атрибуции ответственности среди прочих установлены следующие интересные психологические факты:

1. Индивиды, которые уже однажды были виновниками со­деянного, склонны усматривать первопричину действий, подо­бных совершенным ими ранее и в аналогичных ситуациях, в личностных качествах людей, а не в складывающихся незави­симо от них обстоятельствах.

2. При невозможности отыскать рациональное объяснение случившемуся, исходя из сложившихся обстоятельств, человек проявляет склонность видеть эту причину в другом человеке.

3. Большинство людей проявляет явное нежелание призна­вать случай как причину их собственного поведения.

4. В случае тяжелых ударов судьбы, неудач и несчастий, за­трагивающих кого-либо лично и касающихся значимых для не­го людей, человек не склонен искать причины этого только исключительно в сложившихся обстоятельствах; он обязательно винит себя или других в произошедшем. Так, например, родители обычно упрекают себя в несчастиях своих детей, выговаривают самим детям за тот вред, который был им причинен волей случая (упавший, Жарившийся или порезавшийся чем-то ребенок).

5. Иногда жертвы насилия, будучи очень совестливыми и ответственными людьми, упрекают самих себя в том, что явились жертвами нападения, спровоцировали его. Они уверяют себя в том, что в будущем, ведя себя иначе, смогут оградить себя от нападений.

Совершенно иначе ведут себя индивиды, мотивированные на избегание неудачи. Их явно выраженная цель в деятельно­сти заключается не в том, чтобы добиться успеха, а в том, что­бы избежать неудачи, все их мысли и действия в первую оче­редь подчинены именно этой цели. Человек, изначально моти­вированный на неудачу, проявляет неуверенность в себе, не верит в возможность добиться успеха, боится критики. С рабо­той, особенно такой, которая чревата возможностью неудачи, у него обычно связаны отрицательные эмоциональные пережи­вания, он не испытывает удовольствия от деятельности, тяго­тится ею. В результате он часто оказывается не победителем, а побежденным, в целом — жизненным неудачником.

Индивиды, ориентированные на достижение успеха, способ­ны правильнее оценивать свои возможности, успехи и неудачи и обычно выбирают для себя профессии, соответствующие име­ющимся у них знаниям, умениям и навыкам. Люди, ориенти­рованные на неудачи, напротив, нередко характеризуются неа­декватностью профессионального самоопределения, предпочи­тая для себя или слишком легкие, или слишком сложные видя профессий. При этом они нередко игнорируют объективную информацию о своих способностях, имеют завышенную или заниженную самооценку, нереалистичный уровень притязаний.

Люди, мотивированные на успех, проявляют большую настойчивость в достижении поставленных целей. При слишком легки и очень трудных задачах они ведут себя иначе, чем те, кто мотивирован на неудачу. При доминировании мотивации достижений успеха человек предпочитает задачи средней или слегка повышенной степени трудности, а при преобладании мотивации избегания неудачи — задачи, наиболее легкие и наиболее трудными.

Значимая, отдаленная во времени цель в большей степени способна стимулировать деятельность человека с развитым мо­тивом достижения успеха, чем с выраженным мотивом избега­ния неудачи.

Рассмотренные факты показывают, что прямой корреляции между силой мотива достижения успехов и величиной мотива избегания неудачи ожидать не приходится, так как, кроме ве­личины и характера мотива стремления к успехам, успехи в учеб­ной деятельности зависят от сложности решаемых задач, от до­стижений или неудач, которые имели место в прошлом, от многих других причин. Кроме того, непосредственная зависи­мость между мотивацией и достижениями успехов в деятельно­сти, даже если она существует (при нейтрализации действий многих других значимых факторов), не носит линейного харак­тера. Особенно это касается связи мотивации достижения ус­пехов с качеством работы.

Кроме мотива достижения на выбор задачи и результаты де­ятельности влияет представление человека о самом себе, кото­рое в психологии именуют по-разному: «Я», «образ Я», «само­сознание», «самооценка» и т.д. Люди, приписывающие себе такое качество личности, как ответственность, чаще предпочитают иметь дело с решением задач средней, а не низкой или высокой степени трудности. Они же, как правило, обладают и более со­ответствующим действительным успехам уровнем притязаний.

Другой важной психологической особенностью, влияющей на достижения успехов и самооценку человека, являются тре­бования, предъявляемые им к самому себе. Тот, кто предъявля­ет к себе повышенные требования, в большей мере старается добиться успеха, чем тот, чьи требования к себе невысоки.

Немаловажное значение для достижения успеха и оценки результатов деятельности имеет представление человека о присущих ему способностях, необходимых для решаемой задачи установлено, например, что те индивиды, которые имеют высокое мнение о наличии у них таких способностей, в случае неудачи в деятельности меньше переживают, чем те, кто считает, что соответствующие способности у них развиты слабо.

Выявлены особенности людей, способствующие и препятст­вующие появлению у них чувства когнитивной беспомощно­сти. Оказалось, что при сильно выраженной мотивации дости­жения успехов и уверенности в том, что многое зависит от самого действующего лица, чувство беспомощности, его отрицатель­ные следствия возникают реже, чем при наличии мотивации избегания неудач и неуверенности. Более всего поддаются такому чувству люди, которые слишком поспешно и неоправданно часто о&ьясняют свои неудачи отсутствием у них необходимых спо­собностей и имеют заниженную самооценку.

Мотивация и личность

Многие из рассмотренных нами мотивационных факторов со временем становятся настолько характерными для человека что превращаются в черты его личности. К ним вполне можно отнести те, которые рассматривались нами в предыдущем па­раграфе главы. Это – мотив достижения успехов, мотив избе­гания неудачи, тревожность (ЛТ), определенный локус контро­ля, самооценка, уровень притязаний. Кроме них личностно ха­рактеризуют человека потребность в общении (аффилиация) мотив власти, мотив оказания помощи другим людям (альтру­изм) и агрессивность. Это — наиболее значимые социальные мотивы человека, определяющие его отношение к людям. Рас­смотрим эти мотивы, начав с самооценки.

Установлено, что у людей, ориентированных на успех, чаще преобладают реалистические, а у индивидов, ориентированных на неудачу, — нереалистические, завышенные или занижен­ные, самооценки. С величиной самооценки связаны удовлетво­ренность или неудовлетворенность человека, возникающие в результате достижения успеха или появления неудачи. В своей практической деятельности человек обычно стремится к дости­жению таких результатов, которые согласуются с его самооцен­кой, способствуют ее укреплению, нормализации. Самооценка, в свою очередь, зависит от результата деятельности.

С самооценкой соотносится уровень притязаний — тот прак­тический результат, которого субъект рассчитывает достичь в работе. Как фактор, определяющий удовлетворенность или не­удовлетворенность деятельностью, уровень притязаний имеет большее значение для лиц, ориентированных на избегание не­удачи, а не на достижение успехов. Существенные изменения' самооценке появляются в том случае, когда сами успехи ИЛ¹¹ неудачи связываются субъектом деятельности с наличием ^ отсутствием у него необходимых способностей.

Эмпирическими признаками наличия у человека мотива, или мотивации, власти являются следующие: постоянные и доста­точно отчетливо выраженные эмоциональные переживания, свя­занные с удержанием или утратой психологического или пове­денческого контроля над другими людьми; удовлетворение от победы над другим человеком в какой-либо деятельности или огорчение по поводу неудачи; нежелание подчиняться другим людям, активное стремление к независимости; склонность уп­равлять, доминировать над людьми в разнообразных ситуациях общения и взаимодействия с ними. «Мотив власти направлен на приобретение и сохранение ее источников либо ради свя­занного с ними престижа и ощущения власти, либо ради влия­ния... на поведение и переживания других людей, которые, бу­дучи предоставленными сами себе, не поступили бы желатель­ным для субъекта образом».

К явлениям, изучаемым в психологии в связи с мотивацией власти, относятся лидерство, влияние людей друг на друга, ру­ководство и подчинение, а также многие феномены, связанные с воздействием индивида на группу и группы на индивида (их мы рассмотрим в следующем разделе). В отличие от других на­ук, изучающих феномен власти, психология акцентирует вни­мание на личных мотивах властвования, а также на психологи­ческих аспектах использования человеком данной ему власти над людьми. О психологических аспектах власти говорят тогда, когда один человек вынуждает другого что-то делать против него води.

Было установлено, что психологически власть одного чел века над другими людьми подкрепляется несколькими способами: возможностью награждать и наказывать людей; способностью принуждать их к совершению определенных действий системой правовых и моральных норм, дающих одним право управлять, а другим вменяющих в обязанность подчиняться и беспрекословно следовать распоряжениям власть имущих ав­торитетом, которым один человек обладает в глазах другого, являясь для него образцом для подражания, знатоком, в общем, чем-то таким, что этому человеку крайне необходимо.

Следуя этим определениям, можно считать, что некоторой психологической властью над другими людьми располагает каж­дый человек, если в данный момент времени он выступает в качестве монопольного обладателя каких-либо жизненно зна­чимых для этих людей ценностей.

Замечено, что индивидуальные различия в склонности к обла­данию властью над другими людьми проявляются в следующих личностных качествах: умениях получать доступ и распоряжаться источниками власти, способности менять психологию другого че­ловека в нужном направлении, оказывать влияние на его поведе­ние, в предпочтении тех или иных средств психологического воз­действия. Такие различия обнаруживаются и в целях, ради кото­рых человек стремится получить власть над другими людьми.

Проявление властных тенденций оказалось связанным не только с мотивом власти как специфической личностной дис­позицией, но также и с особенностями складывающейся ситуа­ции. Показано, что в тех случаях, когда образующаяся ситуация способствует таким проявлениям, интенсивность и количество действий, связанных с мотивацией власти и свидетельствую­щих о стремлении иметь власть, увеличивается.

Интересные данные о поведении людей с разно выраженными мотивами достижения, аффилиации и власти получены в экспе­рименте, проведенном К.Терюном с использованием игры, на­зываемой «дилемма узника». В этой игре участвуют два человека, от их поведения в отношении друг друга прямо зависят выигрыш и проигрыш каждого из них в отдельности и обоих вместе. Если оба участника не идут на сотрудничество друг с другом, то оба проигрывают. Если оба одновременно идут на сотрудничество — оба выигрывают, однако в этом случае выигрыш каждого оказы­вается меньше, чем он мог бы быть в случае, если один из парт­неров шел на сотрудничество, а другой обманывал его.

Особый интерес в психологии мотивации вызывает так на­зываемое просоциальное поведение и его мотивы. Под таким по­ведением понимаются любые альтруистические действия чело­века, направленные на благополучие других людей, оказание им помощи. Эти формы поведения по своим особенностям раз­нообразны и располагаются в широком диапазоне от простой любезности до серьезной благотворительной помощи, оказыва­емой человеком другим людям, причем иногда с большим ущер­бом для себя, ценой самопожертвования. Некоторые психологи считают, что за таким поведением лежит особый мотив, и на­зывают его мотивом альтруизма (иногда – мотивом помощи, иногда – заботы о других людях).

Вот как определил этот важный человеческий мотив Г.Маррей, который одним из первых назвал его в своих работах. Дан­ный мотив проявляется в том, чтобы «высказывать сочувствие и удовлетворять потребности беспомощного... ребенка или лю­бого другого, который слаб, покалечен, устал, неопытен, немо­щен, унижен, одинок, отвержен, болен, который потерпел по­ражение или испытывает душевное смятение». Этот же мотив выступает в стремлении кормить, опекать, поддерживать, уте­шать, защищать, успокаивать, заботиться, исцелять тех, кто в этом нуждается.

Важную роль в оказании помощи играет способность человека к сопереживанию (эмпатии): чем больше он склонен к нему, тем с большей готовностью он оказывает помощь другим людям. Не­которые ученые считают, что способность к эмпатии лежит в ос­нове всех других форм альтруистического поведения человека.

Психологическая трудность устранения агрессивных дейст­вий заключается, в частности, в том, что человек, ведущий себя подобным образом, обычно легко находит множество разумных оправданий своему поведению, полностью или отчасти снимая с себя вину. Известный исследователь агрессивного поведения А. Бандура выделил следующие типичные способы оправдания самими агрессорами своих действий:

1. Сопоставление собственного агрессивного акта с личност­ными недостатками или поступками человека, оказавшегося жер­твой агрессии, с целью доказательства того, что по сравнению с ним совершенные в отношении его действия не представляют­ся такими ужасными, какими кажутся на первый взгляд.

2. Оправдание агрессии в отношении другого человека ка­кими-либо идеологическими, религиозными или другими сооб­ражениями, например, тем, что она совершена из «благород­ных» целей.

3. Отрицание своей личной ответственности за совершен­ный агрессивный акт.

4. Снятие с себя части ответственности за агрессию ссылкой на внешние обстоятельства или на то, что данное действие бы­ло совершено совместно с другими людьми, под их давлением или под влиянием сложившихся обстоятельств, например, нет необходимости выполнить чей-либо приказ.

5. «Расчеловечивание» жертвы путем «доказательства» того, что она якобы заслуживает такого обращения.

6. Постепенное смягчение агрессором своей вины за счет нахождения новых аргументов и объяснений, оправдывают его действия.

Новый взгляд на истоки и причины агрессивного поведения у людей появился в XX в. и был связан с теорией фрустрации. В ней агрессивность рассматривается как прижизненно приоб­ретаемое качество, появляющееся и укрепляющееся как реак­ция человека на постоянное ущемление жизненно важных для него интересов, хроническое неудовлетворение его основных потребностей по вине других людей. Эта точка зрения, впервые представленная в работе Дж.Долларда и его соавторов (1939), породила множество экспериментальных исследований агрессии.

Данная теория утверждает, что агрессия всегда есть следст­вие фрустрации, а фрустрация обязательно влечет за собой аг­рессию. Однако оба этих положения не полностью подтвержда­ются практикой. Далеко не всякая фрустрация и не во всех слу­чаях жизни обязательно ведет к агрессии.

Для того чтобы умерить агрессивные побуждения человека необходимо сделать так, чтобы он мог видеть и оценивать себя в момент совершения агрессивных действий. Установлено, на­пример, что человек, получивший возможность видеть себя в зеркале в раздраженном состоянии в момент, когда он готов или уже совершает агрессивные поступки, быстро успокаивает­ся и лучше контролирует свое поведение. Однако такое проис­ходит только в начале раздражения. Когда же он «вышел из себя» и находится в сильном возбуждении, это не помогает снять агрессивные действия.

У человека есть две различные мотивационные тенденции, связанные с агрессивным поведением: тенденция к агрессии и к ее торможению. Тенденция к агрессии — это склонность инди­вида оценивать многие ситуации и действия людей как угрожа­ющие ему и стремление отреагировать на них собственными агрессивными действиями. Тенденция к подавлению агрессии определяется, как индивидуальная предрасположенность оцени­вать собственные агрессивные действия как нежелательные и неприятные, вызывающие сожаление и угрызения совести. Эта тенденция на уровне поведения ведет к подавлению, избега­нию или осуждению проявлений агрессивных действий.

[1] Пирьов Г. Д. Экспериментальная психология. – София, 1968.

[2] Теплов Б. М. Практическое мышление. // Хрестоматия по общей психологии. Психология мышления. – М., 1981. С. 147.

[3] Лурия А.Р. Язык и сознание. М.: МГУ, 1978. С.33.

[4] Шванцара Й. Диагностика психического развития. – Прага: Авиценум, 1978.

[5] Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. – М.: Педагогика, 1973.

[6] Психодиагностические методы (в комплексном лонгитюдном исследовании студентов). – Л.: ЛГУ, 1976. С. 166.

[7] Веккер Л. М. Психические процессы: В 3-х т. – Т. 2, Л.: ЛГУ, 1974-1981.

[8] Рейковский Я. Экспериментальная психология эмоций. – М.: Прогресс, 1979. С. 38.

[9] Селье Г. Стресс без дистресса. – М.: Прогресс, 1979.

[10] Веккер Л. М. Психические процессы: В 3-х т. – Т. 3, Л.: ЛГУ, 1974-1981.

[11] Мясищев В. Н. Личность и неврозы. – Л., 1960.

[12] Юнг Карл Густав (1875-1961) — швейцарский психолог и психиатр. В 1906-1913 гг. работал с 3. Фрейдом, в дальней­шем отошел от классического психоанализа и создал соб­ственную аналитическую психологию. Разработал одну из ме­тодик ассоциативного эксперимента, ввел понятие «ком­плекс». В результате многолетних клинических исследований пришел к заключению, что в психике человека существенную роль играет не только индивидуальное, но и коллективное бессознательное, содержание которого представлено архе­типами, унаследованными от предков. Разработал сложную (малоизвестную в настоящее время) структуру личности, включающую «я», «тень» (совокупность вытесненных чело­веком представлений о самом себе), «самость» (самопо­знание смысла жизни), «анима» (источник ласки и влечений), «анимус» (источник неперерекаемых суждений). Предложил типологию характеров на основе двух признаков: по ориентированности установки (экстравер­сия –интроверсия) и по доминирующей функции (мышление, чувство, ощущение или интуиция).

[13] Адлер Альфред (1870-1937) — австрийский пси­холог, один из ведущих деятелей психоаналитическо­го направления. В 1895 г. защитил докторскую диссер­тацию по медицине в Вене. С 1902 по 1911 г. входил в Венское психоаналитическое общество, с 1911 г. при­ступил к созданию своей научной школы, получившей название «индивидуальная психология». В своем уче­нии Адлер отстаивал принцип внутреннего единства психической жизни личности. Он считал, что между со­знательным и бессознательным нет жесткой границы. Своей деятельностью он оказал существенное влия­ние на гуманистическую психологию, исследования в области детской и клинической психологии и дефек­тологии

[14] Хорни Карен Клементина (1885-1952) — американский психолог, представитель неофрейдизма. До 1932 г. занима­лась клинической работой в Германии, затем эмигрировала в США. Полагала, что развитие неврозов, сущность кото­рых заключается в переживании коренной тревоги, обуслов­лено противоречиями межчеловеческого общения, преж­де всего взаимоотношений между родителями и детьми. Если жизненные ситуации (запугивание, отсутствие любви, гиперопека) заставляют ребенка часто переживать корен­ную тревогу, то могут возникать стойкие черты характера, такие как неуверенность в себе, боязливое отношение к окружающим. По ее мнению, каждый человек может и хо­чет совершенствовать свой личностный потенциал, но когда это естественное стремление блокируется внешним соци­альным влиянием, возникает невротический конфликт.

[15] Роджерс Карл Рэнсом (1902-1987) — американский психолог, один из основателей гуманистической психо­логии. Автор книги «Центрированная на клиенте терапия» (1954). В качестве ядра личности рассматривал «Я-кон-цепцию», представленную динамикой соотношения «Я-реального» и «Я-идеального». По его представлени­ям, в личности сосуществуют две инстанции, которые должны работать согласованно, — реальное «Я», пред­ставляющее собой систему представлений и оценок са­мого себя, зависящую от индивидуального опыта и акту­альных оценок окружающих, и идеальное «Я», представ­ляющее собой то, каким человек хочет быть. Разработал недирективную психотерапию, центрированную на кли­енте, в основе которой лежит правило не давать сове­тов клиенту и избегать оценок его поведения, но актуа­лизировать его творческие способности, требующиеся для самостоятельного решения его проблем

[16] Маслоу Абрахам Харольд (1908-1970) — американ­ский психолог, один из основателей гуманистической пси­хологии. Создал иерархическую модель мотивации, ос­нованную на постулате о ее врожденности и универсаль­ности. Дал описание личностных особенностей самоактуализирующися людей, — независимости, креативно­сти, философского мировосприятия, демократичности в общении, продуктивности и др. В дальнейшем видоиз­менил свою модель мотивации на основе идеи о каче­ственном различии двух классов потребностей: потреб­ностей нужды и потребностей развития.

[17] Жане Пьер Мари Фели (1859-1947) — французский психолог и психиатр. Занимался исследованием неврозов, психастении, психастенического характера, психических автоматизмов. В 1920-е гг. на основе категории действия создал общепсихологическую концепцию, в которой в от­личие от бихевиористов рассматривал психическое как ре­зультат интериоризации внешних, практических действий, имеющих социально значимый характер. Идеи Жане су­щественно повлияли на французскую психологию XX в. (Ж. Пиаже, А. Валлон) и на культурно-историческую кон­цепцию Л. С. Выготского.

[18] Олпорт Гордон Уиллард (1897-1967) — американ­ский психолог. Инициатор разработки системного под­хода к изучению личности. Разрабатывал теорию лич­ности на основе понятий «Я» и «самоактуализация». Последнее обозначает стремление личности к дости­жению чего-то осмысленного и значительного в жиз­ни. Показал, что мотивы, имеющие истоком биологи­ческие потребности, при их удовлетворении могут при­обретать достаточно независимый от биологической основы характер (принцип функциональной автономии мотивов).

[19] Павлов И. П. Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных. М., 1951. С. 300

[20] Павлов И. П. Указ. соч. С. 299–300

[21] Павловские среды. Т. 2. М.-Л., 1949. С. 533

[22] Павлов И. П. Указ. соч. С. 300.

[23] Там же. С. 299

[24] Павлов И. П. Полн. собр. соч. Т. 3. Кн. 2. М.-Л., 1951. С. 269.

[25] См.: Русалов В. М. Биологические основы индивидуально-психологических различий. М.,1979.

[26] См.: Русалов В. М. Биологические основы индивидуально-психологических различий. М.,1979.

[27] Выготский Л. С. Педагогическая психология. М., 1991. С. 325

[28] Для каждой возрастной группы (по годам, от 3 до 12 лет) А. Бине разработал по 6 заданий. За каждое задание испытуемому ребенку зачислялось два месяца и к общему итогу прибавлялись 24 месяца, соответственно двум первым годам жизни (для которых тестов не было) Так определялся умственный возраст ребенка, который не всегда совпадал с его хронологическим возрастом.

[29] Леонгард К. Акцентуация личности. Киев, 1981; Личко А.Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. Л., 1983.