Наступление захлебнулось. Лабиринт комнат, коридоров, лестниц и переходов был огромен. И больше всего сбивало с толку, что они были практически пусты. Очень скоро Бармалей вынужден был признать, что они заблудились.
Можно было, конечно, вернуться в ближайший город, воспользовавшись свитками возврата, но это означало бы поражение, а всем хотелось разгадать тайну Погребенного Замка. Так его обозвали, когда случайно наткнулись на окно и обнаружили, что за ним — вязкий и тягучий мрак. Словно весь замок застыл в куске черного непрозрачного янтаря.
Раз за разом весь отряд допрашивал бойцов, побывавших здесь, но ничего толкового те сказать не могли.
— Мы же только до подвалов дошли!
— А босс?
— А босс прямо там был, мы как вошли — тут же на него наткнулись. Ни скелетов, ни личей не было!
Ко всему прочему, замок был наполнен странным туманом, ослаблявшим действие лечебных заклинаний Внучки и делавшим весь свет тусклым и унылым. Факела, розданные Банзаем, еще помогали в коридорах, но в залах освещали лишь небольшой пятачок пола.
Бармалей принял тяжелое решение. Половина отряда заняла оборону в каком-то зале, вторая, разбившись на три группы по двое, отправилась на разведку. Спустя десять минут вернулись всего два человека из разных групп, оба — потрепанные и еле живые.
— Это лич! — уверенно заявил один трясущимся голосом. — Босс! Я видел его... Мельком... Бледный, зубищи — с палец длинной, глаза горят... Он просто возник из воздуха и откусил магу голову! Тот даже скастовать ничего не успел... Хрясь — и нету!
— Никакой это не лич! — взвыл второй — Это паучиха с туловищем женщины! Как называется — не знаю. С длинными черными волосами, фигура — во!
Парень обвел руками в воздухе весьма заманчивый силуэт.
— На пальцах — стальные когти, как у Крюгера, а между ними — паутина! Она на потолке висела... Я прошел, слышу — сзади хрип... Обернулся — мама родная! Грымба в воздух поднимается, ногами болтает, руками за шею держится... Она ему паутину на шею и...
Внучка тихо пискнула от ужаса, живо представив себе эту картину. Бармалей нахмурился и погрозил рассказчику кулаком. Однако до всех дошла страшная правда: меньше чем за десять минут они потеряли половину отряда. Банзай вытащил коммуникатор и демонстративно набрал Ксенобайта.
— Ксен?
— Говори.
— Как там у тебя?
— Патовая ситуация, — сообщил программист. — Эти нахалы засели у меня на кухне, представляешь?! Потом, наверное, перессорились: самые горячие пошли в разведку. Парочку прикончил Мак-Мэд, Мелисса тоже подловила, ну и я одного прихватил.
— Слушай, ты, как специалист, не слышал чего о таких монстрах...
Банзай пересказал Ксенобайту описание, составленное выжившими. Ксенобайт какое-то время думал.
— Паучиха похожа на арахну, только я никогда не видел, чтобы она по потолку лазила.
— Речь идет, возможно, о боссах.
— Тогда любой гадости ждать можно. Второй — не лич, это точно. Лич атакует магией, а не откусывает головы.
— Что посоветуешь?
— Больше не разделяйтесь. Идите скопом, палите во все, что движется, ищите большой зал. Думаю, там боссы на вас сами вылезут, ну а дальше уже — кто кого.
— Ладно, держись там.
— Отбой.
Бармалей чуть не прослезился.
— Как благородно со стороны вашего товарища — в трудную для него минуту оказывать помощь фактически незнакомым людям.
— Ксен — он такой! — гордо подтвердила Внучка.
***
Остатки мардуков сбились в плотную кучку. В отряде остались два мага, Внучка, Бармалей, два человека-гладиатора, два крестоносца и орк-дестроер. Бойня началась стремительно и абсолютно неожиданно.
Один из магов вдруг сдавленно хрюкнул, выпучил глаза и, выронив посох, схватился за горло. Второй, очевидно, вспомнив рассказ разведчика, испуганно глянул вверх и, отчаянно завопив, выпалил в потолок заклинание.
Внучка бросилась к раненому. Вокруг его шеи был обвит шелковый шнур, а в спине виднелась рана от узкого когтя. Маг стремительно терял здоровье: коготь был отравлен. Внучка выкрикнула заклинание-противоядие, потом лечебное, маг завис с двумя пунктами здоровья, но тут вдоль коридора свистнула стрела.
— Вперед! — взревел Бармалей, сообразив, что в узком коридоре их перебьют как цыплят.
Мага пришлось бросить. Сзади раздалось гудение. Бармалей обернулся и завопил:
— Поднажали!
По коридору их догоняла багрово-черная стена ревущего пламени. Сбив с ног заслон из скелетов, мардуки вывалились в обширный зал и брызнули в разные стороны. Один крестоносец замешкался, и его испепелил поток пламени, вырвавшегося, будто плазменный выхлоп из сопла.
— Черный Инферно! — с уважением оценил Бармалей. — Да что же тут за монстр такой?! Занять оборону по периметру!
— Слушайте, — с беспокойством проговорил Банзай, похлопывая по навьюченному на Махмуда контейнеру. — С этим ящиком мы далеко не уйдем по этим треклятым коридорам. А тут — барахла на два с половиной миллиона.
Бармалей быстро оценил ситуацию. Перед Банзаем был совсем другой, нежели в начале рейда, персонаж. Глаза его горели азартом, ноздри жадно раздувались. Меч твердо лежал в руке, светясь бледным сиянием. Он рвался в бой, но взял себя в руки и чуть ли не простонал:
— Понял... Эвакуируемся! Держать оборону, пока я не создам портал!
Махмуд молча захлопнул забрало шлема и встал плечом к плечу с мардуками. Посох мага вспыхнул, поглощая энергокристалл для заклинания. И тут в зал хлынула нежить...
Загрохотали заклинания. Волна нежити разбилась о щиты и яростно мелькающие клинки. Но за спинами скелетов и личей клубилась тьма, еще более плотная, чем струящийся по замку черный туман, тьма, которую не в силах были разогнать ни факелы, ни вспышки заклинаний... Это шел босс.
Банзай понял, что все пропало, когда в глубине этой тьмы начал набухать багровый глубок Черного Инферно. Но именно в этот миг Бармалей закричал:
— Есть портал! Бегите, я прикрою!
Судя по визгу, первой в портал полетела брошенная могучей рукой Внучка. Выпалив заклинание, ушел маг. И тут командир мардуков выпрыгнул через строй, выкрикивая защитное заклинание. Перед тем как прыгнуть в портал, Банзай успел увидеть, как о Бармалея, точно об утес, эффектно и мощно разбивается волна Инферно. А еще он увидел нечто, что заставило его похолодеть. Он разглядел бледное лицо рейд-босса, с жуткими клыками и горящими рубинами глаз.
Трактир «Хали-Гали»
