Дифференциальное усиление и дифференциальное подражание

Два основных механизма, осуществляющие дифференциальную социализацию,— это дифференциальное усиление и дифферен­циальное подражание (Mischel, 1970). О дифференциальном усилении (differential reinforcement) мы говорим, когда приемлемое гендерно-ролевое поведение вознаграждается, а неприемлемое — наказы­вается, при условии, что поощрение или наказание человека за определенные модели поведения, интересы и т. д. зависит от его биологического пола.

Вознаграждение часто выступает в форме общественного одоб­рения. И наоборот, всякое отклонение от модели поведения, кото­рая в нашей культуре считается соответствующей тендерной роли, в большинстве случаев наказывается социальным неодобрением. Например, в ряде исследований было показано, что мальчики, ко­торые, вопреки нормам, играют не только с детьми одного с собой пола, больше подвергаются насмешкам со стороны сверстников и менее популярны в их среде, чем те, кто подчиняется поло-ро­левым стереотипам (Berndt & Heller, 1986; Steriker & Kurdek, 1982). Перри и его коллеги (Perry et al., 1989), наблюдая за школьниками с 4-го по 7-й класс, обнаружили, что мальчики ожидают меньшего порицания от родителей за агрессивное поведение, чем девочки. Литтон и Ромни (Lytton& Romney, 1991) сопоставили при помощи статистических методов результаты исследований родительской дифференциальной социализации, проведенных с 1966 по 1986 г., и пришли к выводу, что родители' поощряют у своих детей типич­ные для гендера занятия.

Дифференциальное усиление (Differential reinforcement)

Процесс социализации, в ходе которого приемлемое для данного общества поведение поощряется, а неприемлемое наказывается социальным неодобрением.

Уже в 3 года дети с уверенностью относят себя к мужскому или женскому полу (это называется гендерной идентификацией (gender identification)). В это время дети начинают замечать, что мужчины и женщины стараются по-разному выглядеть, заниматься разной деятельностью и интересоваться разными вещами. Часто взрослые непреднамеренно стимулируют тендерную идентификацию, регу­лярно упоминая гендер ребенка («какой(ая) хороший(ая) мальчик/ девочка») или говоря детям: «мальчик/девочка так делать не дол-жен(а)». К 7 годам, а часто даже в 3—4 года, дети достигают гендер­ной константности (gender constancy) — понимания, что гендер по­стоянен и изменить его невозможно (Bern, 1989; Emmerich et al., 1977; Martin & Halverson, 1983 b). Еще до того, как пойти в начальную школу, дети проявляют достаточно серьезные знания о гендерных различиях в игрушках, одежде, действиях, объектах и занятиях (Serbin et al., 1993).

Как только завершается гендерная идентификация и ребенок на­чинает замечать различия, существующие между мужчинами и женщинами, у него обычно проявляется повышенное внимание к ролевым моделям, обладающим тем же полом, что и он сам, обус­ловленное желанием быть самым лучшим мальчиком или девочкой. В ходе этого процесса, который Колберг в 1966 г. обозначил тер­мином социализация Я (self-socialization), мальчики обычно по­дражают поведению мужчин, а девочки — поведению женщин. Описанное явление называется дифференциальным подражанием (differencial modeling), и оно согласуется с теорией социального на­учения (social learning theory) (Bandura, 1977), которая постулирует, что мы можем научиться различным типам поведения путем наблю­дения за людьми и за тем, наказываются или поощряются их дей­ствия. Большинство мальчиков в возрасте от двух до трех лет про­буют надевать мамины туфли, играть с ее косметическими принадлежностями, красить ногти лаком. Однако когда заверша­ется процесс гендерной идентификации и мальчики достигают константности, то понимают, что все эти занятия предназначены для девочек, и начинают подражать поведению мужчин.

Дифференциальным подражанием объясняется, почему женщи­нам, как правило, нравится ходить по магазинам и заниматься

Всякое отклонение от модели поведения, которая в нашей культуре считается соответствующей гендерной роли, в большинстве случаев наказывается социальным неодобре­нием.

подготовкой к праздникам, а мужчины этого избегают. Пока ребе­нок растет, он видит, что именно женщина занимается такими де­лами, и если ребенок — девочка, то это будет интересовать ее го­раздо больше, чем если бы на ее месте был мальчик. То же самое относится и к остальной работе по дому, например к стирке. При помощи дифференциального подражания можно объяснить и тот факт, что мужчины чаще женщин смотрят по телевизору спортив­ные передачи.

Дифференциальное подражание (Differential modeling)

Процесс социализации, в ходе которого человек выбирает роле­вые модели в соответствующей ему с точки зрения общеприня­тых норм группе и начинает подражать их поведению.

Согласно Сметане и Летурно (Smetana & Letoumeau, 1984), есть все основания предполагать, что гендерная константность побуж­дает детей искать социальные контакты, чтобы почерпнуть инфор­мацию о поведении, соответствующем их полу. Басси и Бандура (Bussey & Bandura, 1992) обнаружили, что поло-ролевое поведение

Дифференциальным подражанием объясняется, поче­му женщинам, как правило, нравится ходить по ма­газинам и заниматься подготовкой к праздникам, а муж­чины этого избегают.

маленьких детей контролируется извне, социальным давлением, но затем ребенок выстраивает свою собственную систему стандар­тов поведения. После того как это произошло, ребенок начинает контролировать поведение, используя санкции, которые он при­меняет к самому себе. Такая схема поведения описывается со­циально-когнитивной теорией гендерной саморегуляции (social cognitive theory of gender self-regulation).

Несмотря на то что дети получают информацию от представите­лей обоих тендеров (Maccoby & Jacklin, I974), исследование пока­зало, что они склонны воспроизводить в поведении именно те моде­ли, которые соответствуют их гендеру (Martin &Halverson, 1981, 1983 а). Перри и Басси (Репу & Bussey, I979) обнаружили, что дети наблюдают, насколько часто в поведении мужчин и женщин встре­чаются те или иные виды деятельности, а затем используют полу­ченные знания для того, чтобы выстроить собственное поведение. Было выявлено, что ребенок вероятнее станет имитировать поведе­ние взрослого, если считает, что эта модель точно отражает пра­вильное гендерно-ролевое поведение. Именно поэтому дети тех, кто демонстрирует выходящее за рамки гендерно-ролевых стереоти-

пов поведение, могут все же воспринять модели поведения, типич­ные для их гендерных ролей; наблюдая за другими взрослыми, они заключают, что поведение их родителей нестандартно, поэтому не имитируют его.

Многие рассказывали мне о людях, которые мечтали вырастить своего ребенка свободным от гендерных стереотипов, но в резуль­тате получали полную противоположность. По всей видимости, дело в том, заключали они, что биологические тендерные отличия оказались сильнее попыток родительской социализации. Однако необходимо помнить, что родители — это не единственные для ре­бенка социализирующие фигуры и не единственные его ролевые модели. Нельзя забывать и то, что гендерно-ролевая социализа­ция — это процесс, продолжающийся в течение всей человеческой жизни, он отражает меняющиеся обстоятельства и новый опыт. На протяжении жизненного пути материалом для построения ген-дера служит вся система того, что в данной культуре связывается с мужественностью и женственностью (tott & Maluso, 1993).

Наша культура мириадами способов доносит до каждого челове­ка утверждение, гласящее, что мужчины и женщины — разные су-

Наша культура мириадами способов до­носит до каждого человека утверждение, гласящее, что мужчины и женщины — разные существа и должны таковыми ос­таваться.

щества и должны таковыми оставаться. А ведь без помощи соци­альной информации предельно сложно разобраться в окружающем нас запутанном мире и существовать в нем. Иногда упомянутая информация поступает к нам непосредственно от окружающих, но в культуре есть для этой цели и специальные средства.

Представления о психологическом типе мужчин и женщин впи­тались в мифы и религию, сказания и письменную литературу. Герои и героини, реальные или вымышленные, несут в себе целый набор стереотипов, что делает их потенциальными поставщи­ками характеристик, присущих мужскому или женскому полу (Williams & Best, 1990 a, p. 240).

ВНЕСЕМЕЙНЫЕ ИСТОЧНИКИ ГЕНДЕРНО-РОЛЕВОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ

Детская литература

Учителя, другие дети, родители других детей, книги, родствен­ники, игрушки и телевидение — из всех этих источников ребенок узнает о поведении, которое расценивается обществом как соответ­ствующее тому или другому гендеру. В большинстве исследо­ваний, касающихся сексизма в детской литературе, основное вни­мание уделялось анализу содержания текстов, а о его влиянии на поведение умалчивалось. Однако эксперименты показывают, что чтение книг, в содержании которых прослеживается половая сте-реотипизация, приводит к увеличению доли поло-типичного пове­дения в детских играх (Ashton, 1983).

Секеизм (Sexism)

Индивидуальные предвзятые установки и дискриминирующее по­ведение по отношению к представителям того или иного пола; институциональная практика (даже если она не мотивирована предрассудком), выражающаяся в том, что представителям того или иного пола навязывается подчиненное положение.

Хотя недавние исследования (см., например, Purcell & Stewart, 1990) показали, что описания тендера в книгах, изданных после 1980 г., в достаточной степени изменились, но библиотеки все еще полны книгами, созданными до этого периода. А в них обычно преобладают персонажи мужского пола и женщины изображаются исключительно в роли хранительниц домашнего очага, тогда как

Мужчин чаще предпочитали рисовать с орудиями труда (т. е. пред­метами, используемыми для работы вне дома).

мужчинам предоставлены все возможности (McDonald, 1989). Эти истории могут внушить детям, что мир, за исключением воспита­ния детей, принадлежит мужчинам, а женщины играют в нем под­чиненную роль.

Крабб и Билавски (Crabb & Bielawski, 1994) провели анализ ил­люстраций в детских книгах серии Caldecott Medal and honors, опуб­ликованных в период с 1937 по 1989 г., с целью выявить изменения в гендерном маркировании предметов. Эти издания в большом коли­честве стоят и на полках книжных магазинов, и в библиотеках, поэтому авторы сочли, что они достаточно полно отражают литера­туру, которую в настоящее время читают американские дети. Ген-дерное маркирование того или иного объекта дает нам представле­ние о том, кто его чаще использует — мужчины или женщины. Важность тендерного маркирования объясняется тем, что дети на­блюдают, с какой частотой определенные действия производятся мужчинами и женщинами, и с большей вероятностью будут ими­тировать то поведение, которое сочтут присущим людям одного с ними тендера.

По результатам исследования, среди персонажей женского пола значительный количественный перевес был на стороне тех, кого изобразили с предметами, относящимися к домашнему хозяйству (кухонная утварь, метлы и т. п.), и это соотношение не менялось

на протяжении 53 лет. Мужчин чаше предпочитали рисовать с ору­диями труда (т. е. предметами, используемыми для работы вне дома). И в то же время доля мужчин, нарисованных с предметами домашней утвари в руках, заметно возросла. Результаты этого ис­следования недвусмысленно дают понять, что, за исключением возросшего числа мальчиков, нарисованных с предметами домаш­ней утвари в руках, изображение в детских книгах различных видов труда, соотнесенных с тем или иным гендером, претерпело мини­мальные изменения.