Не просто говорит: о всех, но – (о всем) от начала до конца: "до того дня", говорит, "в который Он вознесся". Но ведь Иоанн разъясняет, что невозможно было описать всего, и чтобы раскрыть это, говорит: "но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить" (прибавляет) "написанных книг" (Ин 21. 25). Как же, скажешь, Лука говорит о всем? Но он не сказал: все, а: "о всем", а это значит тоже, что – вообще и сокращенно; или иначе: он говорит обо всем, что особенно важно и нужно. Далее показывает, в чем именно состоит это все; "что Иисус делал и чему учил", – чем указывает на Его чудеса и учение, а также и на то, что Он учил самим делом.
Но смотри, как Христос делами придавал достоверность Своим словам. Он наставлял в кротости и – говорил: "научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем" (Мф 11. 29). Учил быть нестяжательными и показывал это самыми делами: "Сын Человеческий", говорил Он, "не имеет, где приклонить голову" (Мф 8. 20). Опять, заповедовал любить врагов, и наставлял этому, молясь на кресте за распинателей. Говорил: "и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду" (Мф 5. 40), а сам отдал не только Свои одежды, но и кровь. Так повелел Он поступать и ученикам. Поэтому и Павел говорил: "по образу, какой имеете в нас" (Флп 3. 17). В самом деле, нет ничего бесполезнее учителя, который любомудрствует только на словах. Это свойственно не учителю, а лицемеру. Потому апостолы прежде учили жизнью, а потом словами; да им даже и не нужны были слова, потому что громко говорили их дела. Не ошибется также и тот, кто самое страдание Христа назовет действием: ведь чрез страдание Он сотворил великое и чудное дело – разрушил смерть и совершил все прочее.
"Дав повеления Святым Духом", то есть, сказав им слова духовные, (в которых не было) ничего человеческого. Или так надобно понимать эти слова, или же так, что Он заповедал им по внушению Духа. Видишь, как еще уничижение (Лука) выражается о Христе?
Что же Он заповедал? "Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам" (Мф 28. 19-20). Великую для апостолов похвалу составляет то, что им поручено было такое дело, то есть, спасение вселенной, что им вверены были слова, исполненные Духа, – как на это и указывает (Лука), когда говорит: "Святым Духом", разумея (слова Христовы): "слова, которые говорю Я вам, суть дух" (Ин 6. 63).
"Дав повеления", – говорит он, – "был вознесен". Не сказал (Лука): «восшел», потому что все еще говорит о Нем, как о человеке.
" Которых Он избрал, которым и явил Себя живым". Сказавши сначала о вознесении, говорит теперь и о воскресении. После того, как сказал: "был вознесен", – чтобы ты не подумал, что Он вознесен был другими, – прибавил: "которым и явил Себя живым". Ведь, если Он сам совершил дело большее, то тем более мог совершить меньшее. Видишь, как незаметно (повествователь) привсевает эти великие догматы?
Итак, Христос учил учеников и после воскресения, но никто не изложил нам с подробностью всего, что произошло в то время. Более же других повествуют об этом Иоанн и писатель настоящей книги, но всего никто не рассказал ясно, – потому что все заботились о другом. Узнали же мы об этом от апостолов, так как они, что слышали, то и сообщили.
"В продолжение сорока дней являясь им". В то время Христос уже не постоянно был с апостолами, – не так, как до воскресения. Заметь, не сказал: сорок дней: но: "в продолжение сорока дней являясь им", так как Христос являлся и опять скрывался. Для чего же так? Чтобы возвысить мысли учеников и не допустить их обращаться с Ним по-прежнему. И не без причины Он делал это, но потому, что тщательно заботился об устроении двух вещей, – о том, чтобы поверили воскресению, и чтобы, наконец, думали о Нем выше, чем о простом человеке. Хотя эти (два дела) были противоположны одно другому, – так как, для уверения в воскресении надлежало случиться многому человеческому, а для убеждения в том (что Он выше человека) – напротив, – тем не менее, однако, и то, и другое произошло в надлежащее время.
