Среди той обширной корреспонденции, что я стал получать со всех концов бывшего Союза и из‑за границы после моих статей о «зарубежном русском золоте» и первого издания этой книги, типичным стало письмо от А.В. Киреева из Калужской области от 16 апреля 1993 г. А.В. Киреев сообщал: с 1957 г. он работал в г. Шевченко (ныне Актау), что на полуострове Мангышлак восточного побережья Каспийского моря. В те времена он случайно наткнулся на книгу «Чекисты Казахстана», где вычитал следующее: «…после разгрома остатки армии Колчака под командованием генерала Толстого отступали через форт Александровский (там отбывал в свое время ссылку великий украинский поэт Тарас Шевченко. — Авт.) на Мангышлаке, плато Усть‑Юрт, с тем чтобы прорваться на юг и уйти за кордон. При подходе к полуострову Бузачи ими был спрятан остаток золотого запаса России». (Киреев уточнил у старожилов‑казахов, они подтвердили: целых «семь подвод».) Гурьевские чекисты затем в течение 15 лет безуспешно искали это золото.
Такого рода письма я получаю десятками, меняется лишь география «кладов колчаковского золота». То это станция Тайга Транссибирской железной дороги, то бывший православный мужской монастырь в Приморье на границе с Китаем, то железнодорожный разъезд Раздольное Приморской железной дороги, то «золотой пароход на Оби в Западной Сибири».
Вот и весной 2003 г. мне сначала позвонил один «кавказец»‑старатель из г. Зея Амурской области на Дальнем Востоке, а затем прислал целую папку вырезок‑ксерокопий из местных газет и книг амурских краеведов о поиске очередной порции «сибирского золота», на этот раз — на севшей на мель на реке Зее большевистской речной канонерской лодке «Огорочанин» в сентябре 1918 г. с грузом золота, конфискованного «красными» в четырех коммерческих банках и трех страховых обществах Амурской губернии.
Судя по книге Ильи Безродного, участника Гражданской войны на Дальнем Востоке, «Амур в огне» (Владивосток, 1932), на борт канонерки было погружено несколько десятков ящиков с золотом.
На одном из перекатов р. Зеи лодка попала в колчаковскую или японскую засаду, была обстреляна и, маневрируя при уходе от огня, села на мель. Команда срочно покинула судно, причем якобы предварительно выкинула все ящики в воду, кроме трех, которые будто бы закопала на берегу.
С тех пор местные (газ. «Амурская правда», 1992 г.) и столичные («Комсомольская правда», 1993 г.) журналисты не раз призывали найти этот золотой клад с «красного галиона» (канонерки), но все розыски местных золотоискателей оказались безуспешными, как и предыдущие поиски японцев, колчаковцев, семеновцев, красных партизан и ОГПУ в 20‑х — начале 30‑х гг.
Интерес к золотому кладу с канонерки «Огорчанин» все эти 85 лет поддерживается еще и тем обстоятельством, что местные жители села Новоандреевска, напротив которого на реке Зея села на мель канонерка, время от времени при огородных работах или вспашке действительно находят в земле золотые слитки. Так, еще в 1979 г. колхозница Мария Ефимова на своем приусадебном огороде нашла золотой слиток, на котором было выбито — «Благовещенск, 1917».
Следующий слиток, найденный трактористом того же колхоза им. Ленина Николаем Василенко из того же села во время вспашки, удостоился чести попасть в 80‑х гг. XX в. в Книгу рекордов Гиннесса. В традиционном разделе этого британского справочника «КРУПНЕЙШИЕ КЛАДЫ» читаем: «Золотой слиток весом 12 кг 285,3 грамма нашел летом 1987 года механизатор колхоза им. Ленина Амурской области Николай Василенко. В банке этот стандартный золотой брусок, отлитый в 1918 году, был оценен в 588 тысяч рублей. Н. Василенко получил за свою находку самую крупную в России сумму — 147 тысяч рублей, предусмотренные законом 25% от оцененной стоимости клада».
Именно эти 25% от найденных золотых кладов вдохновляют нынешних «золотоискателей», один из которых — мой «кавказец» из г. Зея — и попытался соблазнить меня этой приманкой, предлагая возглавить новую экспедицию в Амурской области для поиска остальных слитков с канонерки «Огородчанин».
И тем не менее байки о спрятанных «кладах Колчака» в Сибири не сходят со страниц газет и журналов (см. например, статью журн. «Золото России», 1994, № 1‑2, об очередном кладе, якобы спрятанном по приказу адмирала в районе «Черных озер» под Благовещенском зимой 1919 г.) Об участии ОГПУ‑НКВД‑КГБ СССР в поисках подобных «кладов» см. Приложение № 5 к этой книге.
Написаны десятки рассказов и повестей о якобы уже найденных «кладах Колчака» в Восточной Сибири и в Приморье. Типичный пример такой «развесистой клюквы» являет собой историческая повесть Юрия Сергеева «Берегиня», опубликованная в журнале «Молодая гвардия» (1992, № 5‑6).
Тем ценнее редкие свидетельства доживших до наших времен очевидцев, например деда Луки Павлова из той же Новоандреевки, зафиксированные в 1992 г. репортером «Амурской правды». В 1918 г. будущему деду было всего лет семь‑восемь, он стоял на берегу и видел, как канонерка села на мель. Никаких ящиков с золотом, выбрасываемых за борт, он не узрел. Но видел другое: команда в панике попрыгала за борт (боялись преследований то ли колчаковцев, то ли японцев), а брошенное судно через несколько часов просто разграбили окрестные мужики. Вот они‑то, по свидетельству Луки, действительно, кряхтя и матерясь, перли на себе какие‑то тяжеленные ящики.
Свидетельство знакомое: ведь именно так в ноябре 1812 г. на подходе к Березине казачки атамана Платова разграбили «золотой обоз» Наполеона из Кремля, а затем замолили грех тем, что построили на личные пожертвования в столице Войска Донского — г. Новочеркасске — огромный кафедральный православный собор, второй по размерам после Исаакиевского в Петербурге.
А клады‑то следует искать совсем не там, где указывает на них народная молва. Вот один из точных адресов, к тому же указанный на официальном бланке колчаковского министра иностранных дел И.И. Сукина (шифровка из Омска российскому генеральному консулу в Шанхае Виктору Федоровичу Гроссе через посла царской России в Пекине князя Кудашева, 24 сентября 1919 г. № 688):
"Прошу сообщить Шанхай Гроссе. Министр финансов («омского правительства». — Авт.) просит передать: на Ваше имя высылается мною из Владивостока свыше 6000 пудов с пароходом, отбывающим из Владивостока около 26 сентября. Все подробные указания о дате прибытия и количестве имеющего быть выгруженного золота будут Вам сообщены директором Иностранного отделения Госбанка Владивостока. Русско‑Азиатскому банку в Шанхае одновременно телеграфирую войти с Вами в соглашение о предоставлении в Ваше распоряжение кладовых банка для хранения.
Подпись: Сукин".
Это была далеко не первая «золотая посылка» из Владивостока на имя консула В.Ф. Гроссе. В мае того же года он уже получил коносамент в 600 пудов на русском сторожевом военном крейсере «Командор Беринг».
Так вот где надо искать «клады Колчака» — в Шанхае, Гонконге, Токио, Осаке и Йокогаме, далее за Тихим океаном — в Сан‑Франциско, Ванкувере, Нью‑Йорке и еще дальше, за океаном Атлантическим — в Лондоне, Стокгольме, Париже, Брюсселе и банках Швейцарии.
Тем более, что на все эти коносаменты с 1914 г. сохранились документы — от финансовых соглашений до дипломатической переписки и расписок в получении груза.
