Ира мчалась домой. Проскочила мимо пустынного пляжа, въехала на пригорок. Колеса велосипеда скользили по мокрой глине. У колодца тарахтели тракторы.
Ей оставалось проехать под холмом до болота, подняться в ельник и со своего конца выбраться к деревне. Если ее приезда ждут, то со стороны леса, а не от реки. Попасть бы поскорее домой, там она будет в безопасности.
У колодца стояла цыганка Настя, задумчиво терла рукой ногу. На земле лежало коромысло с ведрами. Увидев Иру, она выпрямилась и горестно вздохнула:
– Что делать‑то?
– А что здесь сделаешь? – остановилась Ира. – Я бы этого председателя…
Но Настя перебила ее:
– Вода‑то ушла.
– Ушла, – согласилась Ира. От болота почти ничего не осталось.
– Не там ушла, – всплеснула руками Настя. – Из колодца ушла!
Ничего себе! В колодце воды было на донышке, и та – мутная. Ключи, бившие раньше из‑под песка сильными фонтанчиками, иссякли. Зеленые стенки деревянного сруба потемнели, водоросли свисали с них грязно‑бурыми ошметками. Посреди всего этого безобразия барахталась большая серая лягушка, неизвестно как забравшаяся сюда.
– Делать‑то что? – опять спросила Настя. – Где я теперь воду наберу?
Иру до того поразил вид пустого колодца, что она не сразу сообразила, что ответить Насте.
– Что ж они, не подумали, что творят? – причитала молодая цыганка. – Убрали болото, вода и ушла. Нам‑то что делать? На другой конец деревни за водой ходить?
Ира бездумно качала головой, наблюдая за барахтаньем лягушки. Водой у них занимался Павел, поэтому вопрос, куда за ней идти, повис в воздухе. На другом конце деревни стоял хороший колодец с солидной воротиной, с навесом‑домиком вместо простой крышки. Не ближний свет, конечно, но все же вода…
– Надо, наверное, сказать кому‑нибудь, – пробормотала Ира. Вода ушла – хороший повод натравить деревню на Полозова.
– Кому скажешь?
– Председателю.
Машинный треск, как зудение комара, давно разносился над лугом и рекой, но вот он неожиданно стал громким, резко приблизившись. «Что этот трактор здесь делает?» – недовольно подумала Ира. И только потом сообразила, что трактора так не трещат. Что трещать так может только…
Мотоцикл мчался прямо на нее. Она шагнула назад, споткнулась о велосипед и упала.
– Привет! – На Павле была мокрая рубашка, заляпанные грязью штаны. Искупался, братишка. Так тебе и надо! – Мы тебя искали.
– Я не терялась, – буркнула Ира, подбирая ноги, чтобы побыстрее встать.
– Давай, помогу.
Павел перегнулся, сгреб сестру за плечо, потянул ее на себя. Ира повисла в воздухе, беспомощно дернула ногами. Красина уже возилась с ее велосипедом. Ну конечно! Пакет с мокрой одеждой. Ирка и сама ошиблась бы.
– Садись. – Павел пихнул сестру к мотоциклу.
– Я на велосипеде, – попыталась высвободиться Ира.
– Так быстрее!
Возражений Павел не принимал. Глаза его стремительно темнели – у такого пощады не попросишь.
– Я не поеду! – Ира уперлась в грудь брата руками.
– Бабушка велела привезти тебя немедленно.
Красина толкнула Иру вперед, Павел подхватил падающую сестру и усадил ее в седло. Взревел мотор. Ира попробовала соскользнуть, но за ней уже уселась Наташка. Мотоцикл тронулся и начал медленно взбираться в гору. Ира оглянулась. Там, у колодца, осталась удивленная Настя. Вывернув переднее колесо, лежал Ирин велосипед.
Наташкины руки быстро ощупали Иру, зашуршал пакет.
– Здесь ничего нет! – крикнула она.
Мотоцикл остановился.
– Где он?
– Кто? – тянула время Ира.
Павел коротко двинул локтем назад, и Ира, сбитая с мотоцикла сильным ударом, покатилась на землю. Наташка ахнула:
– Ты что?! Ей же больно!
– Где платок? – склонился над сестрой Павел.
– Не было там платка! – выкрикнула Ира, зажмурившись – а ну как он опять ее ударит?
– Где он был? – пнул сестру в бок Павел. – В пакете его нет, в лесу – тоже, в Воронцовке… Ты нашла его!
– Не видела я никакого платка.
Брат схватил Иру за волосы, оттянул ее голову назад.
– Тогда зачем ты сегодня ездила в Воронцовку?
– Памятник смотрела! – в отчаянии закричала Ира.
– Какой памятник? – прошипел сквозь зубы Пашка, крепче стягивая волосы сестры в кулаке.
– Там стела стоит!
Павел разжал руку.
– Ну что? – спросил запыхавшийся Артур – ему весь день пришлось гоняться на велосипеде за мотоциклом.
– Ничего. – Наташка тряхнула разорванным пакетом, из него выпали Ирины сандалии.
– Уйти надо куда‑нибудь, сейчас сюда Настя придет, – предупредил их Артур.
Павел взглянул в сторону колодца, подхватил сестру, бросил ее в седло мотоцикла, дернул педаль газа. Наташка притиснула Иру к спине брата.
Увидев, что они направляются к цыганскому дому, Ира закричала:
– Ай, нет, пусти! Вы не понимаете! Это страшное место! Там раньше жила ведьма!
Наташка зажала ей рот ладонью. Павел, не поворачивая головы, зашипел:
– Если ты сейчас же не заткнешься, я сброшу тебя под колеса! И ты замолчишь навсегда.
Ира в последний раз дернулась и затихла.
Мотоцикл обогнул цыганский дом, въехал во внутренний двор. Следом подкатил Артур. Иру сгрузили на мокрую землю.
– Рассказывай, – приказал Павел.
– Что?
– Где была, что видела? Куда дела платок?
– Не видела я платка, – уперлась Ира.
– Не видела? – притворно удивился брат. – А что ты вчера вечером приносила Вале? Забыла уже?
– Ты же у меня забрал его. – Смотреть в жуткие глаза брата было страшно. От этого взгляда нельзя было скрыться, даже если зажмуришься.
– Когда? – не отставал от нее Павел.
– Ночью, во время пожара!
– Это был не он, – встрепенулась Наташка.
– Вот, – развел руками Павел, – люди говорят, не тот платок. А тот где?
– Я его в Воронцовке оставила, – соврала Ира и для убедительности всхлипнула. – Когда заблудилась! А сегодня искала – не нашла.
Павел повернулся к Наташке и Артуру, они молча посовещались взглядами, кивнули друг другу, и брат опять уставился на Иру.
– Врешь, – коротко бросил он. – Платок у тебя.
– Нет. Чем хочешь, поклянусь!
Павел вновь посмотрел на приятелей, опять кивнул.
– Хорошо, – согласился он. – Тогда мы сейчас едем в Воронцовку, ты показываешь место, где оставила платок, и возвращаемся обратно. Идет?
– Не поеду я туда, – замотала головой Ира. – Там страшно. Там дух с волками ходит! Он убить меня обещал.
– Выбирай – либо он убьет, либо я, – великодушно предложил ей Павел.
– Артур, ты же видел его! – Повернулась к цыганенку Ира.
Тот пожал плечами.
– Не было никого, – неуверенно произнес он.
Цыганенок выглядел так, словно ни в каком лесу никакие волки его не драли – ни царапин, ни разорванной футболки. Как будто специально все так подстроено, чтобы свести Иру с ума. Но она им не позволит этого сделать!
Ира юркнула мимо брата, увернулась от протянутых Наташкиных рук и побежала к выходу со двора. Поднявшегося навстречу ей Артура она сбила с ног.
Затарахтел мотоцикл. Со двора Ира бросилась не в сторону дороги и ельника, а к зарослям кукурузы. По дороге от мотоцикла ей не уйти, а вот по вспаханному полю – еще посмотрим, кто быстрее.
Закончился цыганский забор, началась бабушкина усадьба. Где‑то здесь должна быть калитка. Вот она!
Заперто.
Ира перекинула руку и через верх попробовала дотянуться до щеколды.
Первым появился Артур, вслед за ним – Пашка на мотоцикле.
Ира из последних сил подпрыгнула, подтянулась, перевалилась через забор.
– Никуда ты от меня не денешься! – стукнул кулаком по забору Павел.
– Я все расскажу бабушке, она тебя из дома выгонит! – крикнула в ответ Ира.
– Это мы еще посмотрим, – усмехнулся Павел, запуская руку в щель калитки и откидывая крючок.
Ира прямо по грядкам бросилась к дому, следом за ней затарахтел мотоцикл.
– Что ж ты творишь! – всплеснула руками баба Риша, увидев Павла посреди своего хозяйства.
Павел крутанулся на месте, колесо взметнуло перемолотую в труху морковную ботву, и брат скрылся за забором.
Ира бросилась к крыльцу. Домой, запереться и до конца лета никуда!
Уйти с улицы она не успела.
– Ты где была?! – напустилась на нее бабушка. – С утра ее нет. Все ищут, с ног сбились. А она явилась, грядки топчет! И во что ты одета?
Ну конечно, она же во всем Женькином. А ее вещи на дороге остались. Там же, где и велосипед. У колодца!
Черт с ним, с велосипедом! Домой, запереться…
– Ирина! – напомнила ей о себе бабушка. – Что происходит?
– Ничего не происходит. – Ира стиснула ручку двери. От ее тепла ручка согрелась и приятно скользила по коже.
– Уже три часа! За молоком ты не ходила, не завтракала, не обедала! Где ты была?
– В Воронцовку ездила! – с вызовом выкрикнула Ира.
– Что ты там забыла? – Бабушка испуганно засеменила к крыльцу. – Кто тебе разрешал?
– Баба, а правда, что ты оттуда?
– Это еще что за новость? Ты мне эти разговоры брось. Ишь, что надумала!
– Ты сама следопытам рассказывала. Почему мне не хочешь сказать?
Баба Риша отстранила внучку и вошла в темный коридор.
В Ириной ладони осталась память о согревшемся под ее рукой кусочке железа.
– Подожди, – побежала за бабушкой Ира. – Что ты знаешь про Васю?
– Ничего я ни про кого не знаю. – Бабушка стояла около плиты, сверлила ее недобрым взглядом. – И что это за Вася такой? Обоим, видимо, пора уши надрать!
– Баб, – Ира готова была расплакаться. Ну почему ей никто не помогает? – А ты видела когда‑нибудь рыжий платок с петухами на концах?
– Говорила я, – забормотала бабушка себе под нос, – не надо обо всем этом вспоминать. Не буди лиха, пока оно тихо. Сидел в лесу, никого не трогал. Как только о нем вспомнили, – вот вам, пожалуйста, появился!
– Так это правда?!
– Не суйся, куда не следует, – жестко отрезала баба Риша.
– Как же не следует! – закричала Ира. – А Катька? Она же болеет из‑за этого!
– Что ты, что ты! – испуганно заохала баба Риша. – Не может быть!
– Ну? Кому я тут понадобилась? – В дверях появилась заспанная Катя. На ногах она держалась еще не очень твердо, но вид имела вполне боевой.
– Катька! – заверещала Ира, кидаясь к сестре. – Выздоровела!
– Ты где была? – спросила сестра обиженным тоном. – Я весь день тебя жду, а ты где‑то носишься.
– Катька, да мы с тобой… – начала Ира, но ее перебила бабушка:
– А ну все в дом! Хватит землю топтать…
Ира попыталась все‑все ей рассказать, но событий оказалось так много и они были такими странными, что она скоро запуталась.
– Не хотелось мне, чтобы все это свалилось на вас, – расстроенно покачала головой бабушка. – Видно, ничего не поделаешь. Пока тайну знает кто‑то один, это тайна. Как о ней услышит второй – все, от тайны ничего не останется. Да, все так и было. Только Варвара не колдуньей была. Травки она знала, заговоры…
– Варвара? – переспросила Ира.
– Так звали ее двести лет назад. Обыкновенная баба. Муж ее ушел на заработки и не вернулся… По дурости ее из деревни прогнали. Красины тогда здесь верховодили. Они‑то и пустили слух, что она – колдунья. А разговоры, как огонь на ветру, разносятся быстро. Вот все и решили, что она ведьма. Она‑то сгинула, а сын ее в лесу остался. Лес его к себе взял, защитил, от людей укрыл, властью наделил, сделал своим хозяином и рабом.
– Как это?
– А куда он теперь от этого леса денется? Рад бы, да уже не уйти. Пока мамку не найдет, не успокоится. Пожалеть его некому. До войны еще дело было. В Воронцовку пришла экспедиция. Изучали местные обычаи, песни собирали, слушали сказки. Узнали и про вязовенскую ведьму. Вот тогда‑то он и появился в первый раз. Глаза пустые. От одного его взгляда люди дурели, скотина дохла. Против него весь мир поднялся. И стал он людей с ума сводить. Ксения встретилась с ним однажды, так дурочкой и живет до сих пор. Это та, что в Воронцовке осталась. Ее еще сумасшедшей купчихой зовут. Все ей мальчик этот видится да мамка его. Я в Воронцовке родилась, повидать успела многое.
– Но ведь в Воронцовке все погибли, – напомнила ей Ира.
– Погибли, – согласилась бабушка. – Он в деревню немцев и привел, отомстил‑таки. Ксения‑дурочка в лесу отсиделась. А я уж к тому времени здесь жила. К матери иногда наведывалась. В тот день к ней пошла. Возвращаюсь – а они, немцы, в деревню идут. Немцы на машинах едут, а перед ними мальчик, взрослый уже, лет четырнадцати‑пятнадцати, на велосипеде. Его‑то я сразу признала. Видела раньше. Он в разном виде появляется – то маленьким мальчиком, то парнем, то взрослым мужчиной.
Бабушка замолчала, вспоминая.
– А потом? – поторопила ее внучка.
– «Потом» не было. Деревню сожгли, мальчик пропал. Я Лариске говорила: не суйтесь, куда не надо, не ворошите прошлое, дайте успокоиться мертвым. Парень‑поисковик меня убедил все им рассказать. Привез списки из архива, как раз от той экспедиции остались…
В окно громко постучали. Сестры испуганно ойкнули.
– Баб Риша, – закричали на улице. – Баб Риша, беда!
В оконном проеме мелькнула Настина голова.
– Слышали, что творится? – кричала она, взмахивая руками, как курица. – Вода‑то из колодца ушла! Нет ее.
– Вот паразит! – Бабушка засеменила на улицу. – Говорили ему, не спеши, послушай людей. Все ему неймется, все он торопится!
– Что делать‑то будем? – орала Настя. Кто‑кто, а цыгане всегда любили покричать. – Посылай Пашку на его тарахтелке в правление, пусть зовет Василия Ивановича сюда!
– Да где ж я этого Пашку сейчас найду? – ахала бабушка. – Носится где‑нибудь. Его и не дозовешься!
– А чего меня звать? – отозвался Павел, выходя из‑за дома. – Здесь я.
Увидев брата, Ира испуганно дернулась, но Павел даже не посмотрел на нее. Выглядел он неважно – волосы взлохмачены, рубашка и штаны в грязи, лицо бледное, хмурое. Он стоял, не поднимая глаз на взрослых, сжатые кулаки оттопыривали карманы.
– Ты чего такой смурной? – удивилась бабушка.
– Голова болит, – ответил Павел и поднял глаза. Они были серыми. Как обычно. Как всегда. Все прошло?
– Где твоя машина‑то? – подошла к нему бабушка. – Съезди в правление, позови сюда председателя.
– Зачем? – насупился Павел. – Я сегодня уже наездился.
– Давай, давай, – подпихнула его бабушка. – Люди его просят, а он отказывается! Позовешь его сюда, скажешь, пусть посмотрит, что натворил.
– А что он натворил‑то? – Двигаться с места Павел не торопился. – С колодцем, что ли?
– И с колодцем тоже, – бабушка развернула его в сторону дороги. – Езжай, позови.
– Неохота. – Если Павел чего‑то не желал, его с места было не сдвинуть.
– А давайте, я съезжу, – предложила Ира.
– Тебя не спросили, – строго одернула ее бабушка. – А ты не упрямься, – подогнала она внука. – Сказали, так поезжай!
Павел поплелся к цыганскому дому.
– Куда? – крикнула ему в спину бабушка.
– За мотоциклом, – через плечо бросил Павел.
– Ну а вы что здесь стоите? – напустилась на сестер баба Риша. – Марш домой! Простуды мне только не хватает.
Сестры скрылись за дверью. В окно они видели, как бабушка вместе с Настей пошла к колодцу. По улице протарахтел мотоцикл.
– Что будем делать? – Катя сползла с подоконника.
– Сначала пожуем что‑нибудь, а потом подумаем.
Ира залезла в холодильник, зашуршала пакетами и свертками, выудила из кастрюли вареную курицу, отрезала несколько толстых ломтей хлеба, сделала бутерброды и принялась их с аппетитом уплетать. Катя недолго смотрела на жующую сестру. Вскоре за столом раздалось дружное чавканье.
– Как ты? – спросила Ира.
– Нормально. – Катя закатила глаза, изобразив покойницу, прыснула от смеха. Зашептала: – Мне сны разные снились. Как будто мы с тобой по лесу ходим, а найти ничего не можем. От этого мне становилось так страшно, что я просыпалась. А еще ты все время терялась в лесу, я оказывалась одна и начинала бегать кругами… А еще – та комната, в цыганском доме. Помнишь? И как будто я пытаюсь войти туда…
– Все. – Ира отправила в рот последний кусок курицы. – Не будет больше снов, не будет кошмаров. Я теперь знаю, как справиться с цыганкой!
– Как?
– С помощью платка!
– Слушай, что было! – придвинулась Катя к сестре. – Утром Павел с Наташкой проснулись, а тебя нет. Они так громко закричали, что даже я услышала. Ругались они из‑за платка. Его Наташка на чердаке в своем доме нашла и зачем‑то взяла с собой. Когда Пашка попросил дать ему какую‑нибудь тряпку руки вытереть, она ему платок этот и сунула. Он его, не глядя, в мотоциклетную сумку положил. И вдруг платок им срочно понадобился, а его нигде нет. Как они орали друг на друга – кто больше виноват, что платок потерялся!
– Все в порядке, – заверила ее Ира, – он спрятан в надежном месте. В жизни никто не догадается, что он там лежит!
Ира вытерла руки и полезла на печку за своей одеждой.
– Интересно, – крикнула она оттуда, – что они с колодцем сделают?
– А что там делать? Углубят, и все… Ирка! – вдруг вскрикнула Катя.
Ира скатилась с печки и бросилась к сестре:
– Что?!
Катя сидела, испуганно глядя в окно. Возле их дома стояла Валя. Катя тут же юркнула за спину сестры.
– Почему она тут ходит? – жалобно спросила она.
– Гуляет, – как можно бодрее произнесла Ира, хотя коленки у нее все же дрогнули. – Пусть ходит. Ничего она нам теперь не сделает. Какая из нее колдунья?! Так, видимость одна. Правда?
– Правда, – неуверенно согласилась Катя. – Все равно она мне не нравится. Вот бы она совсем отсюда убралась! Зачем ей здесь ходить?
Цыганка прошла вдоль дома. Хлопнула дверь на террасе.
– Ой, – вздрогнула Катя. – Она идет сюда!
– К бабушке, наверное, – голос у Иры заметно осип. – Сейчас мы скажем, что никого нет, и она уйдет.
Дверь открылась.
– А бабушки нет! – одновременно выкрикнули сестры.
Цыганка замерла на пороге, звякнули на ее руках браслеты.
– Нет? – спокойно переспросила она, и брови на ее лице поползли вверх. – Нет так нет, – благодушно согласилась она, оглядываясь.
– И платка у меня нет, – на всякий случай сказала Ира, пятясь к дивану.
– Я знаю, что он у тебя есть. – Цыганка подошла к столу, тронула рукой заварочный чайник. – Не здесь. Иначе он давно был бы у меня… Столько шуму из‑за старой тряпки!
– Зачем он вам? – спросила Ира.
– Ты знаешь… – На Иру она посмотрела злыми нехорошими глазами. – Ты уже все знаешь. А это тяжелый груз для маленькой девочки.
– Я не маленькая, – насупилась Ира. – Что вы сделали с Пашкой и Артуром?
– Я – ничего. Это все ты сделала! Пока платок не окажется у меня, они будут его искать и мучиться. Как про́клятые. Пожалей брата! Он долго так не выдержит.
– У меня ничего нет, – как заведенная повторила Ира.
– А ты не боишься, что с твоей подругой Женей может что‑нибудь произойти? – вкрадчиво спросила Валя.
– У вас ничего не получится! – Выскочила вперед Катя. – Вещи эти – не ваши. Они вернутся к владельцу.
– Какому владельцу? – выпрямилась цыганка. – В живых никого не осталось. – Слово «в живых» она выделила особенно.
– А мальчик? – коротко бросила Ира.
– Мальчик? – Цыганка перевела на нее взгляд. – Это сказка, придуманная вашей бабушкой.
– А вы спросите у Артура, – закричала Ира, – кто ему помешал меня сегодня догнать!
– Не смог, вот и не догнал, – спокойно ответила Валя. – Никакого мальчика нет, так что платок лучше отдайте мне.
– «Платок отдайте мне», – передразнила ее Катя. – Говорят же, нет платка! Вы что, не слышите?
– А ты, я смотрю, выздоровела?
Валя протянула руку, собираясь схватить Катю за плечо. Взвизгнув, та вскочила на диван и вдруг заревела в голос.
– Чего вы хотите от нас? – встала перед цыганкой Ира. – Зачем к нам пришли? А?
– Вы здесь на время, – растягивая тонкие губы в улыбке, произнесла Валя. – Поживете – и домой отправитесь. Так? Какая вам разница, что будет дальше? Послезавтра суббота, за вами приедут родители и заберут вас отсюда.
– Почему это они нас заберут? – буркнула Катя, шмыгая носом. – У нас еще пол‑лета впереди.
– Уезжайте! – приказала им цыганка.
– Не уедем!
– Хорошо. – Цыганка пошла к двери. – Тогда вы отсюда никогда не уедете.
– Только попробуйте нас тронуть! – побежала за ней Ира. – Тогда я отдам платок хозяину.
– У платка не может быть хозяина, – грозно произнесла Валя. – У него может быть только хозяйка!
Дверь за ней закрылась. Ира вернулась к дивану. Уткнувшись носом в подушку, Катя тихо плакала.
– Ты что? – толкнула ее Ира. – Перестань. Подумаешь, говорить она всякое умеет! Что она может сделать? Ничего. Видишь, она даже подчинить нас себе не смогла. И Пашка вновь стал нормальным. Осталась ерунда. Пристроим платок, и все закончится.
– Как ты его пристроишь? – всхлипнула Катя. – Будешь по лесу бегать, пока тебя волки не съедят?
– Не реви. – Ира внезапно ощутила страшную усталость. Второй день подряд она почти не спит. То в лес бегает, то из леса, то за призраками, то от них…
Она посмотрела на себя в зеркало. Да, видок у нее сейчас еще тот. На голове черт знает что, глаза красные, руки и коленки исцарапанные. Щеки ввалились. Так и похудеть недолго! Станет она такой же тощей, как Катька. Куда такое годится?
