Как и кот, которого я заметил вчера, эта парочка провожала меня холодным взглядом глаз, в которых отражались уличные огни. Конечно, после такого долгого и нелегкого дня нервы у меня были на пределе, однако я определенно испытывал ощущение, будто они знают, что у меня в вещмешке кот, и не в восторге от этого. Увидев на шоссе парней из Ночного Дозора, я ринулся к ним, не дожидаясь, пока красный свет сменится зеленым.
— Смотрите-ка, кого нелегкая принесла! — воскликнула доктор Крыса.
— И я не один.
Ее глаза вспыхнули — она заметила у меня на плече дергающийся вещмешок.
— Ты поймал эту зверюгу?
— Да. И его маленькие друзья внизу впали от этого в безумие. Нужно предупредить парней из транспортировочной бригады.
— Буйная «семья»? Сейчас скажу им.
Она пошла переговорить с ними, а я поднырнул под оранжевую тесьму, которой огородили место действия. Грузовик компании коммунального энергоснабжения был припаркован на пешеходной эстакаде рядом с рекой, его двигатели негромко гудели, питая фары, освещающие огороженное тесьмой пространство. Солнце уже почти село, подсвечивая облака кроваво-красным, но здесь все еще было теплее, чем на глубине. Я так долго дышал зловонием подземного мира, что свежий, пусть даже немного прохладный воздух был очень приятен для легких.
С края реки донесся визг рассверливаемого металла, и во все стороны полетели искры. Транспортировочные парни соорудили над водой платформу и теперь, стоя на ней, разрезали решетку. Выслушав доктора Крысу, начальник бригады и несколько других парней начали натягивать облачение истребителей; сейчас, когда кот-инферн был пойман, Дозор мог произвести полную очистку туннеля. Все улаживалось, более или менее.
Я вспомнил об огромной твари под вентиляционными установками и задумался, поверят ли мне насчет того, что я там унюхал, услышал — и почувствовал, — но так и не увидел.
— Давай-ка займемся твоими ранами.
Доктор Крыса вернулась с аптечкой первой помощи и в прочных резиновых перчатках. Она смазала чем-то жгучим следы ногтей Мура, наложила повязку на оставленную котом царапину на щеке и заклеила ее пластырем. Мы, носители, успешно противостоим любой инфекции, но все равно это кажется странным — оставить необработанной кровоточащую рану.
— Ну вот, хорошо. Давай теперь взглянем на твоего приятеля, — сказала доктор Крыса.
— Давайте. Только будьте осторожны.
— За меня можешь не волноваться.
Не вынимая кота из мешка, она прижала его в угол, расстегнула молнию и сунула внутрь руки, чтобы схватить. Она не носитель, и, будь на ее месте другой обычный человек, я занервничал бы, однако доктор Крыса каждый день прекрасно управляется с инфицированными крысами. Оказавшись на свету, кот-инферн недовольно заворчал.
Она схватила его за загривок.
— Не слишком отличается от обычного кота.
Я впервые внимательно пригляделся к нему и нахмурился. Здесь, в реальном мире, он не выглядел таким уж устрашающим — никакой необычной костлявости, или усиленной, как у всех инфернов, мускулатуры, или тканевого рубчика на спине в том месте, где паразит проник в его нервную систему. Единственная странность — отсвечивающие красным глаза.
— Может, паразит оказывает не такое уж значительное воздействие на кошек, — высказала предположение доктор Крыса.
— Может, так это выглядит снаружи. Но у него есть собственная «семья»!
Доктор Крыса пожала плечами, поворачивая кота туда и обратно, чтобы разглядеть со всех сторон.
— Может, крысы просто проявляют к нему терпимость, потому что от него исходит знакомый запах.
— Никакого особенного запаха от него не исходит, а тот, что есть, похож на мой.
Она снова пожала плечами.
— Ну, пока с ВНШ я не добилась никаких серьезных результатов. Ввела кровь этой крысы нескольким котам, но они не дали положительной реакции. Эволюционный тупик, в точности как я и говорила. — Она приподняла кота, внимательно разглядывая его, и он сердито взмахнул лапой всего в дюйме от ее носа. — А может, этот кот мутант, и твой штамм паразита такой же старый.
— Ну, теперь у вас есть возможность проверить наличие или отсутствие переноса от кота к коту.
— Разумеется. Однако особых надежд на это не возлагай, Малыш. — Она улыбнулась. — Мне знакомо волнующее ощущение обнаружения чего-то нового, когда хочется думать, что это чрезвычайно важно и все такое. Однако, как я уже говорила, когда речь идет об эволюции, нормой является неудача.
— Может быть. — Я перевел взгляд на реку, рядом с которой стояли вытяжные башни. — Однако этот кот казался по-настоящему умным — взять хотя бы, что он фактически заманивал меня вниз. И мне кажется, там было… кое-что еще.
Доктор Крыса подняла на меня взгляд.
— Типа чего?
— Типа огромного создания, которое издавало грохот и… дышало.
— Издавало грохот? — Она засмеялась. — Скорее всего, это был поезд подземки.
— Нет. В смысле, да, там, внизу, проходил поезд. Однако это было что-то другое, еще глубже. И запах от него шел такой, какого я никогда прежде не ощущал. И казалось, кот заманивает меня не просто так, а чтобы… показать то, что внизу.
Доктор Крыса нахмурилась, с сомнением глядя на плененного кота. Потом ее взгляд скользнул по моим пропотевшим волосам, заклеенному пластырем лицу и разодранной футболке с Гартом Бруксом.
— Кэл, наверное, тебе надо передохнуть.
— Эй, я пока еще не сошел с ума! Этот парень Чип из архива говорит, что, когда прокладывают туннели, могут ненароком пробудить огромных старых чудовищных тварей. И эта прячется прямо под всасывающими вентиляторами.
Она рассмеялась.
— Знаю я наших мальчиков из архива. Они всегда рассказывают вам, охотникам, истории, от которых потом по ночам вас терзают кошмары. Уж очень они увлекаются чтением древней мифологии, знаешь ли. Однако мы у себя, в отделе исследований, стараемся больше фокусировать внимание на научной стороне вещей.
Я покачал головой.
— Эта тварь никакая не мифологическая. Она по-настоящему большая, пахнет отвратительно, и она дышит.
Она слегка опустила кота и уставилась на меня, пытаясь решить, то ли я шучу, то ли это шок, то ли просто заскок. Я выдержал ее взгляд.
В конце концов она пожала плечами.
— Ну ты всегда можешь заполнить форму НПО-двадцать девять.
Форма «Неизвестные Подземные Обитатели», также известная как «Саскуотч[14] — тревога».
— Может, я так и сделаю.
— Но только отложи это на завтра, Малыш, а прямо сейчас отправляйся домой и отдохни.
Я начал было спорить, но потом меня окатила волна изнеможения и голода. Действительно, что это я? Сейчас и впрямь можно пойти домой к Корнелиусу, Ласи и даже, скорее всего, снова по-настоящему поспать. Оранжевая тесьма на месте, транспортировочная бригада тоже — все под контролем.
Остальные дела могут подождать.
16
БОЛЕЗНЬ БОГАТЫХ
Еще несколько соображений относительно пользы паразитов…
Знакомьтесь: болезнь Крона, отвратительное заболевание пищеварительной системы. Оно вызывает понос и резкую боль в животе; способ избавиться от него неизвестен. Что бы вы ни ели, болезнь Крона не унимается. Она ночь за ночью не дает своим жертвам спать и у многих вызывает тяжелую депрессию.
Люди с болезнью Крона часто страдают всю жизнь. На несколько лет симптомы могут исчезнуть, но неизбежно возвращаются во всей своей разрушительной силе. И какой же паразит вызывает болезнь Крона? Ха, вот я вас и поймал! В отличие от всех других заболеваний, описанных в этой книге, болезнь Крона вызывают не паразиты. Скорее, прямо наоборот. Ее вызывает отсутствие паразитов.
Как это понимать, спросите вы? Ну, точно никто не знает, но известно, что болезнь Крона не существовала до 1930-х годов, а обнаружена впервые у членов некоторых состоятельных семей Нью-Йорка. Время шло, болезнь распространилась на все Соединенные Штаты. И всегда начиналась в богатых кварталах, добираясь до бедных гораздо позже. Только где-то в 1970-х она захватила беднейшие слои нашей страны.
В наше время болезнь Крона победно марширует по всему миру. В 1980-х она появилась в Японии — как раз тогда, когда многие японцы реально разбогатели. Позже она захватила Южную Корею — в фарватере экономического бума в этой стране.
И знаете еще что? В странах третьего мира ее до сих пор нет. Бедные люди не страдают болезнью Крона. И это навело ученых на мысль, что болезнь Крона — результат самого распространенного признака богатого общества: чистой воды.
Видите ли, большинство тех, кто посягает на наши кишки, обитают в грязной воде. Если вы всю жизнь пьете чистую воду, внутри вас очень мало паразитов. И это, оказывается, может создать проблему. Иммунная система настроена на появление в ваших внутренностях паразитов. И если их нет, иммунная защита начинает… дергаться. Все равно как, если ночному дежурному нечего делать, он пьет слишком много кофе и без конца чистит свое оружие.
И когда ваша подергивающаяся, недостимулированная иммунная система засекает в кишках хотя бы крошечный микроб, она объявляет общую тревогу и ищет какую-нибудь анкилостому, чтобы убить ее. К несчастью, внутри вас никаких анкилостом нет, потому что потребляемая вами вода чище, чем когда-либо в человеческой истории. (Что, по вашему мнению, совсем неплохо.)
Однако ваша иммунная система должна делать хоть что-то, вот она и нападает на пищеварительную систему, разрывая ее на части. Да, не повезло вам.
Люди на протяжении долгого времени жили с паразитами и развивались, можно сказать, рука об руку с ними от поколения к поколению. Поэтому, может, и неудивительно, что, когда мы разом избавились сразу от всех, начали происходить странные вещи. Наши тела не приспособлены к отсутствию этих маленьких друзей.
Поэтому в следующий раз, когда вы будете есть бифштекс с кровью и волноваться из-за паразитов, просто вспомните: все эти глисты и прочие мелкие создания, пытающиеся проникнуть в ваши внутренности через глотку, не так уж плохи. Они уже очень, очень давно сделали нас своим домом.
17
БРУКЛИН В ОПАСНОСТИ
По дороге домой я купил бекон. Грызущее чувство голода достигло критической отметки, тело взывало к мясу, чтобы успокоить паразита. Еще одно замечание относительно человека, ставшего носителем: спасение мира от кота-мутанта не оправдывает пропуска еды.
Я поставил перед Корнелиусом банку с тунцом, направился прямиком к плите и включил газ, но тут же выключил его и понюхал воздух. Что-то в моей квартире изменилось. Потом я понял, что именно: вокруг витал запах Ласи. Она спала здесь и словно наполнила собой все пространство.
Мой паразит раздраженно ворчал от голода и жажды. Я поторопился снова включить плиту и Ч занялся делом. Результатом моих усилий стала внушительная горка хрустящих кусков бекона, громоздящаяся на самой большой обеденной тарелке. Я поставил ее на стол и сел.
Не успел я донести до рта первый кусок, как услышал звяканье ключей в двери. В квартиру ворвалась Ласи и бросила рюкзак на пол.
— М-м-м… Какой запах!
На мгновение я забыл о еде, застыв с куском бекона в руке. Ее лицо просто сияло от радости — совсем не то, что было вчера. На нем возникло почти оргазмическое выражение довольства, когда она вдыхала запах бекона.
— Что такое? — спросила она, заметив мой ошеломленный взгляд.
— М-м-м… Ничего. Хочешь немного? — Я подвинул тарелку в центр стола, но потом вспомнил о вегетарианском заскоке Ласи и поставил тарелку на место. — Ох, совсем забыл! Прости.
— Эй, никаких проблем! Я не то чтобы строгая вегетарианка.
— Ласи, это же бекон. Иными словами, никак не то, что называют продуктом жизнедеятельности растений или животных.
— Спасибо за биологический урок. Но, как я уже сказала, запах замечательный, и почему бы мне просто не получить удовольствие, вдыхая его?
Она уселась напротив меня. Я улыбнулся. Пахло и вправду замечательно, но все равно запах Ласи был мощнее. И я с удовольствием вдыхал его — между кусками мяса. Я думал, ее пребывание в моей квартире с каждым мгновением будет причинять мне все больше мучений, но, может, оно того стоило — сражаться со своими страстями ради вот такого простого удовольствия.
Все это не мешало мне быстро поглощать еду, чтобы держать своего зверя под контролем.
— Значит, ты одна из этих якобы вегетарианок? — спросил я.
— Нет, не якобы. Я не ем мясо… м-м-м… сколько? Примерно год. — Хмуро глядя на тарелку с поджаренным беконом, она выложила на стол картонную упаковку картофельного салата и новенькую зубную щетку. — Но вся эта вампирская история оказалась такой волнующей, а запах мяса действует так успокаивающе. Типа, как будто мамочка приготовила большой завтрак. Этот запах поможет мне прийти в себя.
— Естественно. По мере развития человечества нюхательной части наших обезьяньих мозгов была поручена функция запоминания. Поэтому все наши воспоминания окрашены запахами.
— Что? Наверное, поэтому любая раздевалка всегда наводит меня на мысль о средней школе.
Я кивнул, вспоминая свой спуск в подземный мир и поразивший меня мощный запах прятавшейся там огромной твари. Пусть до этого мне никогда в жизни не приходилось чувствовать подобный запах, однако некоторые древние страхи уходят корнями глубже памяти. Так глубоко, как признаки паразита, затаившегося в моем костном мозгу.
Эволюция — удивительная вещь. Где-то в доисторические времена некоторым людям, скорее всего, нравился запах львов, тигров и медведей. Однако именно эти люди чаще всего оказывались съеденными, как и их дети. Наши с вами предки, учуяв запах хищников, удирали без оглядки.
Ласи открыла упаковку с картофельным салатом и принялась есть его пластиковой вилкой. Жуя, она спросила:
— Ну и что случилось с твоим лицом?
— Ах, это… — Я непринужденно прикоснулся к пластырю. — Помнишь, как я предостерегал тебя насчет кошек?
Ласи кивнула.
— Ну, сегодня днем я спустился в подземный мир через ваш плавательный бассейн. И сумел поймать… Эй, что такое?
Ласи смотрела на меня с таким выражением, словно ей на зуб попался таракан.
— Прости, Кэл, но у тебя на футболке Гарт Брукс?
Я посмотрел на свою грудь. Из-под грязи и следов когтей на меня глядело его улыбающееся лицо. Вернувшись домой, я был слишком голоден, чтобы принять душ или хотя бы переодеться.
— А-а… Ну да.
— Сначала Эшли Симпсон, а теперь Гарт Брукс?
— Это вовсе не то, что ты думаешь. На самом деле это… ну, защита, что ли.
— От чего? От попыток затащить тебя в постель?
Я закашлялся, непрожеванные куски бекона застряли в горле, однако я ухитрился их проглотить.
— Ну это имеет отношение к паразиту.
— Кто бы спорил, Кэл. Все имеет отношение к паразиту.
— Ну не совсем. Однако с инфернами дело обстоит вот как: они ненавидят все, что прежде любили.
Она замерла, не донеся вилку с салатом до рта.
— Они что?
— Ладно, давай предположим, что ты инферн. И до того, как заразиться, обожала шоколад. Паразит химически изменит твой мозг таким образом, что тебе станет невыносимо даже глядеть на «Поцелуйчики».[15] Типа, как киношные вампиры боятся креста.
— Черт, при чем тут все это?
— Это эволюционная стратегия — так инферны прячутся. Вот почему они живут под землей — чтобы убежать от любых признаков человечности и от солнца тоже. Большинство из них действительно боятся креста, потому что раньше были религиозны.
— Хорошо, Кэл. — Она медленно кивнула. — Теперь переходи к тому, при чем тут Гарт Брукс.
Я схватил кусок бекона, уже начавший жирно поблескивать по мере охлаждения, и быстро сжевал его.
— Архив — в смысле, отдел, помогающий нам с расследованиями, — выяснил, что некоторые люди, жившие на твоем этаже, были фанатами Гарта Брукса. Ну, они и дали мне эту рубашку на случай столкновения в подземелье. Что и произошло.
Она широко распахнула глаза.
— Парень! Это инферн разукрасил тебе лицо?
— Да, вот эта царапина от инферна, но лицо — от кота. Кота Морганы, скорее всего, который пытался бороться.
— Ты выглядишь так, точно проиграл.
— Эй, я сегодня ночую дома. Кот — нет.
Ее лицо окаменело.
— Кэл, ты ведь не убил его?
— Конечно нет. — Я вскинул руки, как бы сдаваясь. — Я не убиваю, если могу поймать. Когда снимали этот фильм, ни один вампир не пострадал. Ох уж эти мне вегетарианцы!
Я схватил с тарелки еще кусок.
— И где же теперь этот инфицированный кот? Ласи бросила взгляд на чулан, где прошлую ночь провела ВНШ.
— Где надо, — ответил я, жуя. — Я оставил его специалистам. Они хотят выяснить, мог ли он распространить болезнь среди других котов. Есть и хорошая новость — команда Ночного Дозора уже истребляет крыс под твоим домом. Через несколько дней плавательный бассейн опечатают, и ты сможешь вернуться домой.
— Правда?
— Да. Они профессионалы с тысяча шестьсот пятьдесят третьего года.
— Ну, ты нашел Моргану?
— Не ее. Однако о Моргане можешь не беспокоиться. Она исчезла.
Ласи скрестила на груди руки.
— Кто бы сомневался. Я пожал плечами.
— Ну, скажем, нам не удается ее найти.
— И в моей квартире действительно будет безопасно? Ты говоришь это не просто, чтобы избавиться от меня?
— Конечно нет. — Я помолчал. — То есть там будет безопасно. И я говорю это не ради того, чтобы избавиться от тебя. В смысле, можешь оставаться здесь, сколько захочешь… хотя нужды в этом не будет, поскольку дома станет безопасно и все такое.
В конце концов я ухитрился заткнуться.
— Замечательно. — Ласи потянулась через стол и взяла меня за руку. Этот физический контакт, первый с тех пор, как я перетягивал ее с балкона на балкон, подействовал на меня как электрический разряд. Увидев выражение моего лица, она улыбнулась. — Не могу сказать, что все так уж ужасно, парень. Конечно, здесь нет моих вещей, и тащиться приходится из Бруклина, и на мне всю ночь лежал толстозадый кот. Но в остальном это, типа… приятно. Так что спасибо.
Она отпустила мою руку, и я даже сумел улыбнуться, соскребая с тарелки остатки бекона. Я все еще ощущал ее прикосновение — что-то вроде прилива крови, как от солнечного ожога.
— Что же, я рад.
Ласи уныло посмотрела на свой салат и уронила вилку.
— Знаешь что? От этой хреновины никакого проку, и я по-прежнему голодна как волк.
— Я тоже. Просто умираю от голода.
— Не хочешь сходить куда-нибудь?
— Полностью за.
Ласи дождалась, пока я принял душ и переоделся, а потом повела меня в Борум-хилл, один из этих оригинальных районов по соседству с Бруклином. Элегантные старые особняки перемежались многоквартирными домами, по тротуарам змеились трещины от корней деревьев, но здесь все еще остро ощущался старый дух. Улицы были не пронумерованы, а названы по фамилиям голландских семей — Вискоф, Берген и Борум.
— Моя сестра живет неподалеку, — сказала Ласи. — Я знаю здесь парочку приятных мест.
Неуверенно сверяясь с уличными вывесками, она старалась припомнить, как идти, но я ничего не имел против того, чтобы сколько угодно долго бродить тут вместе с ней. Лучи лунного света пробивались сквозь плотную листву старых деревьев, в холодном воздухе ощущался сильный запах гниющих листьев. Мы шли близко друг к другу, иногда соприкасаясь плечами и, точно животные, делясь друг с другом теплом. На открытом воздухе это не вызывало такого напряжения — находиться рядом с ней.
В итоге мы оказались в итальянском ресторанчике с белыми скатертями, свечами на столиках и официантами с галстуком-бабочкой и в фартуке. Здесь замечательно пахло мясом, копченым, жареным и свисающим с потолка. Куда ни глянь, повсюду мясо.
Это было так похоже на свидание, просто фантастика. Даже до того, как паразит перекрыл мне всякую дорогу к романтической жизни, водить женщин в подобные необычные рестораны — это был не мой стиль. Я неотступно думал о том, что все, кто видит нас, уверены — это свидание. И на время притворился, что они правы, загнав ужасную правду в глубь сознания.
Появился официант, и я заказал груду острых сосисок — прекрасное блюдо, чтобы наесться до отвала и держать паразита в подчинении. Прошлой ночью я в конце концов по-настоящему глубоко уснул, пусть на это и ушла целая вечность. Может, сегодня получится легче.
— Что, парень, тебя эта штука не беспокоит?
Она снова смотрела на мою раненую щеку. Повязка доктора Крысы соскочила, когда я принимал душ, и я не потрудился заменить ее. Рубец придавал мне беспутный вид незнакомого с бритвой человека.
— Кровь ведь не течет? — Я промокнул рану салфеткой.
— Нет, вид не такой уж плохой. Но что, если ты… заразишься?
— Действительно. — Ласи, конечно, понятия не имела, что мне нечего волноваться из-за паразита, поскольку он уже у меня есть. Я пожал плечами. — Через царапину это заболевание не подцепишь. Только через укус.
Что более или менее соответствовало действительности.
— А если он облизал лапы? — задала она совершенно разумный вопрос.
Я снова пожал плечами.
— Ничего, обойдется как-нибудь.
Ласи, однако, по-видимому, не чувствовала себя убежденной.
— Я просто не хочу, чтобы ты превратился в вампира и набросился на меня посреди ночи… Ладно, это звучит дико.
Она опустила взгляд и принялась нервно перекладывать приборы на белой льняной скатерти. Я засмеялся.
— Об этом можешь не беспокоиться. Стадия убивания и поедания людей наступает по крайней мере через несколько недель. А очень многим штаммам требуется даже еще больше.
Она подняла взгляд и прищурилась.
— Ты видел, как это происходит, верно? Я молчал, собираясь с мыслями.
— Парень, не ври мне, мы же договорились. Помнишь?
— Хорошо, Ласи. Да, я видел, как человек изменяется.
— Друг?
Я кивнул. На лице Ласи возникло удовлетворенное выражение.
— Так ты и затесался в этот Ночной Дозор, верно?
— Да.
Я оглянулся, проверяя, не прислушивается ли кто-нибудь к нашему разговору за соседними столиками, и от всей души надеясь, что Ласи не зайдет слишком далеко со своими расспросами. Я не мог даже признаться ей, что мой первый опыт общения с инферном был результатом любовной связи; она знала, что паразит передается половым путем.
— Мой друг заболел. Я видел, как она меняется.
Ох! Неужели я сказал «она»?
— Ну, получается, все так и есть, как ты говорил вначале, — ты отслеживаешь цепочку заболеваний. Всех людей, которые подхватили болезнь от этого твоего друга. Моргана спала с кем-то, кто спал с кем-то, кто спал с твоим другом, так?
Теперь настала моя очередь двигать туда-сюда столовые приборы.
— Более или менее.
— Это имеет смысл. Сегодня мне пришло в голову, что некоторые люди наверняка узнают об этом заболевании самостоятельно, чисто случайно, как я, например. Поэтому, чтобы сохранить тайну, Ночной Дозор должен вербовать их. Вот как к вам, должно быть, попадают новые служащие. Вряд ли вы размещаете объявление в «Требуются работники».
— Истинная правда, Шерлок. — Я попытался усмехнуться. — Но ты ведь не ищешь работу?
Она помолчала, не отвечая на шутку, что заставило меня занервничать. Официант принес две тарелки, изящным движением снял с них крышки, повалил пар. Он порхал над нами — посыпал перцем спагетти Ласи, налил мне еще воды. Над моей тарелкой поднимался умопомрачительный запах сосисок, и все еще голодное тело скрутило в тугой узел. Я набросился на них, как только официант ушел; вкус жареного мяса и специй заставил меня блаженно содрогнуться.
Я надеялся, что с неприятными вопросами покончено. Ласи наматывала спагетти на вилку — процесс, который, казалось, полностью завладел ее вниманием. Молчание продолжалось, калории поступали в кровеносную систему, и я посоветовал себе успокоиться.
Ничего удивительного, что весь сегодняшний день Ласи думала об откровениях прошлой ночи. И вовсе нечего так заводиться из-за нескольких очевидных вопросов. Сосиски наполняли энергией мой организм, умиротворяли паразита, и я начал расслабляться.
Потом Ласи заговорила снова:
— Нет, я не хотела бы такой работы, как у тебя. Бродить по грязным туннелям и все такое прочее. Ни за что.
Я раскашлялся в кулак.
— М-м-м, Ласи…
— Но у вас есть парни, которые дали тебе эти строительные планы, верно? Из архива, как ты говорил? И вам приходится изучать историю канализационных трубопроводов, и подземки, и всего такого прочего. Вот о чем я сегодня думала. Видишь ли, как раз из-за этого я и занялась журналистикой.
— Чтобы изучать канализационные трубопроводы?
— Нет, парень. Чтобы понимать, что на самом деле происходит, проникнуть за кулисы. В смысле, существует, оказывается, целый мир, о котором никто даже не подозревает. Разве это не круто?
Я решительно положил вилку и нож.
— Послушай, Ласи. Не знаю, говоришь ли ты серьезно, но это не тема для обсуждения. Люди, работающие в архиве, родом из старинных семей; они выросли бок о бок с этой тайной. Они могут говорить на среднеанглийском[16] и голландском языках, по почерку идентифицировать писарей, живших столетия назад. Они знают друг друга на протяжении многих поколений. Ты не можешь просто так заявиться к нам и попросить работу.
— Очень впечатляет. — Она ухмыльнулась. — Но вот чего они не умеют делать — это находить людей.
— Прости?
Ласи ухмыльнулась еще шире, снова намотала на вилку спагетти, положила в рот, медленно прожевала и наконец проглотила.
— Я сказала, что они не умеют находить людей.
— Что ты имеешь в виду?
— Давай-ка я кое-что покажу тебе, парень. Она вытащила из кармана куртки несколько сложенных фотокопий и протянула их мне. Я отодвинул в сторону пустую тарелку и развернул их на белой скатерти. Это оказались поэтажные планы большого дома. Пометки были сделаны от руки, ровным почерком, и фотокопии имели серый оттенок. Это означало, что оригиналы были на старой, пожелтевшей бумаге.
— Что это?
— Дом Морганы Райдер.
Я удивленно уставился на Ласи.
— Ее что?
— На самом деле дом ее семьи, но сейчас она там.
— Невозможно.
— Это так, парень.
Я покачал головой.
— Наши архивисты уж всяко нашли бы ее.
Ласи пожала плечами, вращая вилку по тарелке и вместе с ней последние оставшиеся нити спагетти; зрелище напоминало картину урагана со спутника.
— Это даже оказалось не слишком трудно. Все, что мне понадобилось, это проглядеть телефонный справочник и обзвонить всех Райдеров, спрашивая Моргану. Первые десять с лишним человек сказали, что у них нет никого с таким именем. Потом один запаниковал и начал допытываться, кто я, черт побери, такая. — Ласи засмеялась. — Я занервничала и отключилась.
— Это ничего не доказывает.
Ласи кивнула на лежащие передо мной бумаги.
— Вот этот дом, согласно адресу в телефонном справочнике. Он даже есть в перечне исторических зданий. Принадлежал Райдерам с тех самых пор, как был построен.
Я смотрел на планы, качая головой. Это никак не могло пройти мимо архива; из офиса Мэра семью Морганы могли проверить напрямую.
— Но ее там нет. Она исчезла, я же тебе сказал.
— Говоришь, бледная? Темные волосы, готического типа?
Я открыл рот, но поначалу оттуда не вырвалось ни звука.
— Ты ходила туда?
Ласи кивнула, снова гоняя по тарелке спагетти.
— Конечно, я не стала стучаться в дверь. Я пришла, чтобы расследовать, а не вступать ни с кем в перепалку. Однако в доме есть большие эркеры. И знаешь, что самое странное? Моргана вовсе не выглядела безумной. Просто скучающей. Она сидела на подоконнике и читала книгу. Инферны читают, парень?
Я вспомнил фотографии, которые дал мне Чип, и достал их из кармана. Ласи хватило одного взгляда, чтобы узнать Моргану.
— Вот эта девушка.
— Немыслимо. — Голова у меня шла кругом. Не может Ночной Дозор так напортачить. Если бы Моргана рассиживалась там вот так, не таясь, кто-нибудь да заметил бы ее. — Может, у нее есть сестра, — забормотал я, но темные мысли уже закопошились в сознании.
Райдеры — старинная семья. Может, они нажали на какие-то тайные пружины, использовали свои связи, чтобы сохранить ее местопребывание в тайне. Или, может, в архиве побоялись преследовать старых друзей Мэра.
Или, может, я неправильно заполнил какую-нибудь дурацкую форму.
Что бы на самом деле ни произошло, я чувствовал себя полным идиотом. У нас есть такая ходячая шутка — что мы, охотники, ленимся сами проводить изыскания, ждем, пока «кроты» из архива или отдела здравоохранения сообщат нам, где обретается инферн. Мне никогда даже в голову не пришло бы открыть телефонный справочник и самому поискать Моргану.
— Не расстраивайся, парень, — сказала Ласи. — В конце концов, Моргана, может, и не заразилась. В смысле, выглядит она вполне нормальной. Ты вроде бы говорил, что инферны настоящие маньяки.
Я покачал головой, все еще в полном ошеломлении.
— Ну, она, возможно, носитель.
И тут же прикусил язык; увы, слишком поздно.
— Носитель?
— М-м-м… Да. Переносчик заболевания, но без симптомов.
Она застыла со свисающими с вилки нитями спагетти.
— Ты имеешь в виду, как Тифозная Мэри?[17] Разносила повсюду тиф, но сама не болела? — Ласи засмеялась, увидев выражение моего лица. — Не смотри так удивленно, парень. Я сегодня весь день читала о болезнях.
