Ингредиенты:
4,5 стакана молотых грецких или пеканских орехов
1 стакан какао‑порошка
0,5 стакана сахарной пудры
2 чайные ложки растворимого кофе
1 столовая ложка горячей воды
1 стакан (не банка, там больше) сгущенного молока
ликер, коньяк, ваниль – по желанию
Внимание! Сухие ингредиенты – сахарную пудру и какао – можно варьировать по вкусу. Можно обойтись вообще без сахарной пудры, добавив больше какао, а можно уменьшить количество какао и добавить еще пудры.
Приготовление:
1. Смешать какао с молотыми орехами.
2. Растворить кофе в ложке горячей воды.
3. Вылить кофе в сгущенное молоко и размешать. Это самый красивый момент – кофейные разводы в сгущенном молоке. Насладитесь им прежде, чем все смешать.
4. Размешать все как следует.
5. Скатать шарики.
6. Обвалять их в сахарной пудре.
7. Выложить на плоский поднос или блюдо.
8. Поставить на час в холодильник.
9. Теперь можно есть.
Выход – примерно 45 штук, в зависимости от размера шариков.
Пирожные хороши и при комнатной температуре, но лучше хранить их в закрытой посуде в холодильнике, в каждом шарике – 80 калорий и всего 6 граммов сахара.
Юка Лещенко
Первый раз
– Ну что ты, маленький, – говорит и кладет ладонь на затылок, туда, где коротко, колюче и влажно. – Ты боишься?
– Нет, – отвечаю и комкаю плечи.
У него в рубашке, где пуговица ловит отражение солнца в отражении зеркала – уже на излете этого дня, – ключицы пахнут, как булочки из бабушкиных завтраков, корицей, что ли, и коричная же россыпь веснушек, вдыхаешь – и першит в сердце.
– Давай не будем торопиться, – говорит, – хочешь – посмотрим кино?
– Нет, – отвечаю.
Я не за этим пришла сюда, не за лишней петелькой времени, у меня дома мама сидит на кухне, вся оранжевая от лампы, как апельсинная корочка, вся встревоженная, как пограничный пес Джульбарс с Карацюпой, у нее Время Че через полчаса, у нее чайник кипит, и запотели стекла, за которыми солнце проваливается в Подмосковье, и у тапочек ее черепашьи плюшевые лица шевелятся и переступают, и потукивают по линолеуму, – мама волнуется, какое уж тут кино.
– Ты такая напряженная, – говорит.
– Нет, – отвечаю.
А он уже отвернулся и что‑то такое делает рукой, кругами, кругами, и волны расходятся между лопаток, как от камешка – бросала в пруд длинными утрами, тревожила ручейников и водомерок, в тумане, теплом, как из‑под одеяла, и дедушка низал перламутровых червяков на блескучие крючки, наливал из термоса в протянутую жестяную кружку с мятым боком – во вмятине тень на ощупь всегда казалась прохладной.
– Послушай, – говорит, – может, как‑нибудь потом попробуем.
– Нет, – отвечаю.
Это у других бывает потом, а у меня невезение растет в животе, сразу за селезенкой. Зимой боялась крупитчатых, с ржавым налетом, тротуаров, жаловалась – болит, ой прямо не могу, и тянет, – папа пальпировал, хмурился, прищелкивал строгими пальцами и вытряхивал из постели, как крошку стряхивают с праздничной, раскрашенной винно‑винегретными кляксами скатерти, – марш‑марш в занозистые колготы, в шершавое картонное платье, в тяжелую шубу, такую неживую, что даже моль стеснялась надкусить.
– Знаешь, – говорит, – сначала может не понравиться. Но вообще‑то, – говорит, – еще никто не уходил недовольным. А ты что, совсем никогда не пробовала?
– Нет, – отвечаю.
Что он так долго. Я думала, все будет быстро, у меня же мама там и чайник, и сто тысяч пыльных родственников в альбомах, а я сижу тут на диване поджав ноги и тяну минуту за минутой, словно распускаю старый свитер на шерстяные бесполезные прядки. У меня от волнения мурашки на плечах и в горле перехватывает, как у щегла, взявшего вдруг несуществующую в мире ноту.
– Ну ладно, – говорит он. – Но ты точно уверена, что все‑таки хочешь попробовать?
– Да, – отвечаю.
И тогда он ставит передо мной самую первую чашку кофе.
Кофе на розовой воде
(Рецепт от Макса Фрая)
Если вы желаете приохотить к разврату кофейной жизни невинное дитя лет тринадцати‑четырнадцати от роду, нельзя выдумать ничего лучше, чем сварить кофе на розовой воде. Розовая вода смягчает, а то и вовсе убирает кофейную горечь, а младенцу того и надо.
Есть несколько способов приготовить розовую воду в домашних условиях. Например, бросить в прозрачную стеклянную банку несколько свежих цветков, только что сорванных в собственном или дружественном саду, на худой конец – в общественном парке. Розы, купленные в цветочном магазине, для нашей цели, как правило, не годятся.
Розы следует залить родниковой водой и на несколько часов (четыре – как минимум) поставить на солнце. Солнце – наиважнейшее условие, ночью или в пасмурную погоду у вас ничего не получится, только цветы изведете понапрасну, по той же причине посудина, в которой настаивается розовая вода, должна быть прозрачной.
Если у вас нет свежих цветов, но есть сушеные розовые бутоны из супермаркета – не беда. Из них тоже получается прекрасная розовая вода. Когда на улице темно или пасмурно, или у вас нет времени настаивать воду, можно просто бросить в джезву от трех до полудюжины таких бутонов – эффект будет слабее, но это лучше, чем ничего.
Если же у вас нет ни свежих, ни сушеных цветов, но есть розовый сироп (у нас, в Вильне, к примеру, он продается в некоторых чайных и кофейных лавках), это, как ни странно, отличный выход из положения. Три‑четыре чайные ложки такого сиропа на джезву дадут нужный эффект.
Внимание! Ни в коем случае не добавляйте в воду розовое масло. Это очень плохая идея. Поверьте мне на слово.
Кофе лучше брать африканский. Кения – идеальный вариант. Эфиопия, Зимбабве или Танзания – тоже неплохо. Молоть его следует непосредственно перед началом приготовления; впрочем, это правило актуально всегда.
Дальше все просто. Наливаем в джезву розовую воду. Или обычную родниковую воду – в этом случае нужно добавить сушеные бутоны или розовый сироп, кладем свежесмолотый кофе – на этот раз мы кладем его в воду, а не в пустую джезву, потому что горечь от дополнительного обжаривания нам сейчас совершенно не нужна. Можно добавить в кофе маленькую щепотку кардамона, мускатного цвета и корицы, но увлекаться специями не следует – ребенок не оценит.
Варим кофе (желательно, на медленном огне) до появления густой пены, снимаем с огня, размешиваем, на несколько секунд возвращаем на огонь, снова снимаем и размешиваем; если хватит терпения, можно повторить эту процедуру еще три‑четыре раза, пусть ребенок зачарованно следит за ритуалом. В готовый кофе можно добавить ложку холодной воды, тогда бóльшая часть гущи окажется на дне. А еще лучше – надеть варежку‑прихватку и несколько минут ритмично стучать по донышку джезвы – результат примерно тот же, зато юный свидетель процесса будет окончательно сражен и очарован.
И обязательно дайте ребенку коричневого тростникового сахара, пусть кладет его себе в чашку сколько захочет. Но никакого молока! Мало того что молоко скверно сочетается со вкусом кофе, сваренного на розовой воде, оно еще и свернуться может от такого обращения.
От зерна
Жила на свете одна женщина, которой тоже очень хотелось ребеночка, – от ребеночков, она знала из классической литературы, бывают радости первого зуба, вымытой нежной пятки, агуканья и кряхтенья, сладких запахов и последнего стакана воды на пороге вечности. И эта женщина пошла к старой колдунье. Колдунья оказалась так себе – в ситцевом халате и носочках, и главное, не страшная совсем, не вызывающая доверия колдунья. Но других все равно не было, потому что их Министерство здравоохранения отменило указом за несоблюдение норм санитарной гигиены – то ли зелья у них некондиционные были, то ли травки они плохо проветривали, не важно.
– Дайте мне, пожалуйста, ячменное зерно, из которого вырастает прекрасный цветок, вроде тюльпана, с девочкой внутри, – попросила эта женщина, сама, между прочим, агротехник со стажем.
Колдунья долго рылась в холодильнике и шуршала по целлофановым пакетикам, и даже в корешки словарей заглядывала – но там были только снулые тараканы и книжные моли. И ни одного ячменного зернышка. Ни даже конопляного.
Женщина очень огорчилась, прямо расплакалась – она уже купила памперсы и кубики Зайцева для раннего развития младенца. И колдунья ее пожалела. Она забралась пальцами в карман – а это был абсолютно волшебный карман, только сильно замусоренный, – и достала коричневое зерно.
– На вот, – сказала колдунья, – это кофейный боб. Посади в горшочек и увидишь, что будет.
– Но я ведь хотела девочку, крошечную девочку, – плакала дальше эта женщина. – А вы мне что даете, боб какой‑то несимпатичный…
– Ой, ладно, – сказала колдунья. – От этих крошечных девочек одни неприятности – то жуки их крадут, то кроты. Сплошные, в общем, перверсии, а потом она выскочит замуж за эльфа, и как начнет вся эта крылатая родня в гости летать – намаешься. Мельтешат, мельтешат, пыльца с них сыплется, и свет при них не включишь – ожоги, муки, неотложка без полиса не едет. И потом, окукливаются они как‑то не очень, не эстетично как‑то… Берешь боб?
И женщина взяла боб, принесла домой и закопала в кокосовом субстрате – очень полезная штука, и питательная. И через несколько дней выпростался росток, потом зацвел, завязалась ягода, к осени вызрела, лопнула, и из нее вылущился смуглый такой, курчавый мальчик – прямо скажем, негритенок.
Дальше у них все прекрасно было – мальчика всего три раза крали, но быстро возвращали, потому что жениться на нем никому не хотелось, у него был трудный характер. А потом они с этой женщиной, его мамой, уехали в Африку, и он стал королем пигмеев – он там оказался самым маленьким и ему оказали доверие, а эту женщину тоже очень уважали и политкорректно называли «альтернативно темнокожей». От мальчика народилось много других кофейных бобов, и он с мамой насадил целую кофейную плантацию, к ним даже из Гренландии недавно приезжали перенимать опыт – ну, в свете глобального потепления.
А колдунья теперь работает баристой в одном уютном заведении. Ей, правда, пришлось поменять ситцевый халат на унисекс‑форму, но носочки и волшебный карман остались при ней. Так что, если вам тоже нужно ребеночка, обращайтесь. Только ячменем не берите – бесперспективно.
Кофе по‑могилевски
Большая джезва нагревается на плите, на ее горячее донышко высыпается шесть чайных ложечек кофе, шесть чайных ложечек сахара, молотая гвоздика – на кончике чайной ложечки, добавляются шесть чайных ложечек коньяка типа «Дагестанский», и вся эта смесь заливается холодным молоком. Как только появится первая пенка, джезва снимается с огня, и содержимое разливается по чашкам.
Н. Крайнер
Фотография
– Нет, на эту стенку!
– Нет, на ту!
– На той не видно, если заходишь.
– А ее и не должно быть видно. Ее надо найти!
– Нет, Она должна находить всех сама.
Сейчас поссоримся окончательно, разойдемся дуться по разным комнатам. Точнее, я уйду в спальню, а он пойдет на кухню. И это нечестно, потому что там он сможет курить, а мне остается если только обиженно сопеть в подушку. Мы скребли по всем мыслимым и немыслимым сусекам, чтобы снять двушку, как раз для таких случаев. А повод, как всегда, ерундовый – картинка. Фотка, украденная накануне из клуба. Тырили вместе, между прочим, я отвлекала охранника, а он запихивал фотографию под куртку. А теперь, а теперь вот что. Это совместная жизнь, бубнят, вечный поиск компромиссов.
Он стоит у своей стены, смотрит на меня носорогом без всякого желания уступить слабому полу. Фотка лежит на столе между нами, как пресловутый меч.
Ежедневный поиск общих решений: кто варит кофе, кто выносит мусор, кто моет плиту после того, как кофе убежит? Кто объяснит кошке, что свежекупленный диван – хреновая когтеточка. А все почему? Потому что мы не признаем кофе‑машины, не успеваем ловить кофе, не любим ругать нашу кошку. Это все наше общее, на двоих. И фотография, если вдуматься, тоже. Я подпираю свою стенку, смотрю на стол. Там, рядом с фотографией, лежит пачка сигарет. Кто первый добежит и схватит, тот пойдет обижаться на кухню. Он перехватывает мой взгляд. Мне до стола три шага, ему пять, но он шустрее, я знаю, он и кофе ловит раза в полтора чаще.
– На эту стенку, – говорю я, надеясь отвлечь его внимание, даже стучу по стене, для наглядности. Он мотает головой, но продолжает смотреть на стол. Интересно, а сколько у нас зажигалок и где они. Постоянно теряются. Мы уже при каждом походе в магазин покупаем десяток, а все равно теряются. Он хлопает себя по карманам, я делаю то же самое. Кажется, в заднем кармане лежит раздавленный коробок спичек из того самого клуба. Главное, чтобы он не понял, у него‑то голяк, судя по всему. Хотя, может, на кухне что завалялось. Я делаю полшага вперед.
– Глупый повод для ссоры, – говорит он. Ага, ну точно, не нашел он зажигалку.
– Да, но не хуже всех прочих. – Еще полшага. Он напрягся, готовится к решительному рывку, видимо.
Я замираю.
– Мы можем пойти и сделать копию.
– Глупо будет смотреться. – Я смотрю на его левое ухо. Серьга, которую я ему подарила на день рождения. Обычное колечко, но я помню, как он обрадовался. Он теребит себя за ухо. Может, из благородства уступит? Нет, две секунды и снова та же поза, и даже руку вперед протянул. Я делаю еще полшага. Он кидается вперед.
С кухни доносится какое‑то шипение.
– Что это? – спрашивает он.
– Кофе, очевидно.
– Я мою плиту. – Он хватает сигареты и убегает на кухню.
Я задумчиво смотрю на фотографию. Концерт, фигура музыканта, белый слайд, на нем надпись: «Жизнь – это череда удивительных событий, которые мы ошибочно делим на удачи и неудачи».
– Тогда я выношу мусор, – кричу я ему вслед и тоже иду на кухню. – А еще у меня есть спички.
Кофе с молоком
В джезву наливается молоко с водой, в пропорции один к двум. Туда же выливается мед, тут по вкусу, мне половины чайной ложки хватает. Мед должен быть жидкий. Если засахарился, можно в ложку и над огнем чуть‑чуть подержать, потом две ложки кофе (с горкой, еще лучше – с холмиком). Сверху бросается щепотка корицы. Еще щепотку корицы можно бросить в огонь, на котором все это дело будет готовиться, чтобы огонь знал, чего дальше делать. При варке кофе лучше всего помешивать, а когда он соберется убегать, дать ему еще щепотку корицы, чтобы успокоить.
