Генеральный штаб старой русской армии, работая преимущественно в канцеляриях и держась в стороне от войск, не привлекал артиллеристов к своим оперативным работам даже в тех случаях, когда они были связаны с разрешением специальных артиллерийских вопросов, делая вообще из своих работ тайну даже и от тех, кому необходимо было не только быть осведомленным в оперативных замыслах Генерального штаба, но и приводить их в будущем в исполнение.
Генеральный штаб был далек от той простой истины, что при разработке вопросов обороны оперативного характера необходима считаться с новейшими достижениями военной техники, в которой более осведомлены те, которые по роду своей специальности немогут не следить за ее развитием.
Совместная работа Генерального штаба и артиллеристов особенно необходима ввиду той огромной роли, какую играет могущественная современная артиллерия, достижения техники которой непрерывно и чрезвычайно быстро растут. Между тем, этого не было в старой русской армии. Подготовка к войне в оперативном отношении и в артиллерийском отношении велась почти без всякой связи друг с другом, и в результате артиллерийская подготовка далеко не отвечала оперативным заданиям Генерального штаба.
И не только в довоенное время подготовки обороны, но и в период войны артиллеристы, за весьма редким исключением, не привлекались к разработке той или иной боевой операции, производившейся в штабах общевойсковых начальников. Даже в штабе верховного главнокомандующего в 1916—1917 гг., т. е. после учреждения при штабе должности полевого генерал-инспектора артиллерии и его управления (Упарта), ни полевой инспектор, ни начальник Упарта почти никогда не привлекались к разработке оперативных соображений и директив. И это, несмотря на то, что согласно [412] «Положению», утвержденному 5 (18) января 1916 г., начальник Упарта имел личный доклад у начальника штаба верховного главнокомандующего и обязан был «испрашивать указания начальника штаба о предположениях по части оперативной, необходимые для согласования деятельности полевого инспектора артиллерии с боевыми задачами действующей армии».
По плану обороны России, довольно неопределенному и недостаточно серьезно продуманному Генеральным штабом, без учета решающих, в современных условиях ведения войны, политико-экономических факторов, предполагалось вести наступательную «молниеносную» войну. Но, проводя в армии доктрину активности, руководители царской русской армии не подготовили соответственно в духе безбоязненного проявления активной инициативы командный состав ни в артиллерии, ни в других родах оружия. Правда, уставами старой русской армии подчеркивалось важное значение проявления инициативы начальниками, значение единства цели и необходимости взаимной поддержки. Но эти важные глубокие мысли военных уставов плохо проводились в жизнь и по большей части оставались, так сказать, «буквой устава»; среди начальствующего и командного состава старой русской армии продолжала попрежнему царить боязнь ответственности, неизбежной в случае неудачного проявления инициативы, часто рискованной в боевой обстановке.
Между тем еще опыт русско-японской войны показал, что современная артиллерия, обладающая в скорострельных дальнобойных орудиях могучим средством внезапного и сильного поражения неприятеля, может достигать решительных результатов лишь при условии, если ее командование будет быстро разбираться в сложной тактической обстановке боя и в необходимых случаях безбоязненно принимать твердые самостоятельные решения.
Командный состав русской артиллерии в общем был хорошо подготовлен к началу войны в специальном техническом отношении, стрелял отлично, умел использовать свой огонь. Но этого недостаточно: артиллерист нашего времени должен на себя смотреть не только как на искусного машиниста пушкарского цеха, но и как на артиллериста, овладевшего в совершенстве искусством тактики, обязанного в некоторых случаях изменения боевой обстановки проявлять на поле сражения разумную инициативу без боязни ответственности.
В первую мировую войну действия в тактическом отношении русских артиллеристов, в особенности некоторых старших артиллерийских начальников, оставляли желать многого. Проявление целесообразной личной инициативы в необходимых случаях изменения тактической обстановки не было обычным явлением среди русских артиллеристов во время войны. Иногда же избираемые ими по личной инициативе цели для стрельбы не отвечали условиям сложившейся тактической обстановки. Нередко, особенно в начале войны, артиллеристы, не получая от войсковых начальников боевых [413] задач, задавались ими самостоятельно, но не всегда правильно учитывая при этом боевую обстановку. Как серьезный упрек можно поставить некоторым старшим артиллерийским начальникам и то, что они давали боевые задачи своей артиллерии, не отвечающие развитию общей задачи, поставленной общевойсковым командованием. Нельзя также не упрекнуть русских артиллеристов и за то, что они в большинстве случаев беспрекословно выполняли ни с чем несообразные или неопределенные задачи, которые нередко ставились им общевойсковым командованием, часто даже не пытаясь при этом доложить своему начальству, что эти задачи не отвечают свойствам артиллерии и потому невыполнимы.
Большинство общевойсковых начальников и войсковых командиров до самого конца войны оставалось с тем же смутным представлением о свойствах современной им артиллерии и об основах ее боевого использования, с каким они вышли на войну, причем боевые действия артиллерии мыслились ими лишь в рамках дивизии. Достаточно сказать, что со стороны войсковых начальников предъявлялись иногда настойчивые требования стрельбы для морального впечатления, для зрительного и звукового эффекта и пр. и притом нередко независимо от того, имеются ли цели, требующие обстрела артиллерийским огнем, и могут ли быть получены от обстрела какие-либо результаты.
Все это не мешало, однако, общевойсковому командованию браться иногда самому учить артиллерию не только тактике, но и тому, как ей следует стрелять, и крайне резко отрицательно отзываться о боевой работе артиллерии, часто сваливая на нее кровавые боевые неудачи, являвшиеся в большинстве случаев результатом бесталанного, а подчас даже преступного действия общевойскового командования.
По докладу Упарта штабу верховного главнокомандующего неоднократно приходилось командировать комиссии для выяснения правильности обвинений, возводимых на артиллерию общевойсковыми начальниками. Каждый раз комиссии эти обнаруживали полную необоснованность обвинений. Так было, например, после неудач мартовской операции 1916 г. на Западном русском фронте и июльской операции 1917 г. на Юго-Западном фронте.
Комиссия полевого генерал-инспектора артиллерии, производившая расследование о действиях артиллерии в мартовской операции 1916 г., пришла к заключению, что несмотря на продолжительный опыт войны, давший немало новых ценных указаний и подтвердивший правильность большинства основных положений в отношении применения артиллерии в бою, проводимых настойчиво в жизнь в довоенное время, все же многие старшие общевойсковые и пехотные начальники и даже некоторые старшие артиллерийские начальники не умели целесообразно использовать могущество огня артиллерии.
Основы довоенной подготовки русской артиллерии в значительной мере оправдались в начальный, маневренный период первой мировой войны, когда не приходилось стесняться в расходовании [414] боеприпасов и когда артиллерия имела дело с открытой живой силой или только с легкими укреплениями полевого типа. Чрезвычайно искусные действия, русской артиллерии в начале войны получили должную высокую оценку не только со стороны своей пехоты и общевойсковых начальников, но и со стороны австро-германцев, испытавших на себе грозную силу уничтожающего огня русской артиллерии.
С третьего-четвертого месяца войны, когда стал остро ощущаться недостаток боеприпасов, блестящие боевые действия русской артиллерии бывали уже довольно редкими, что послужило поводом для некоторых начальников к обвинению артиллерии в неумелом действии в бою.
Наступающая пехота стала нести большие потери от огня неподавленной неприятельской артиллерии и при подходе к противнику натыкалась на уцелевшие его пулеметы, под убийственным огнем которых она погибала. Атака пехоты стала невозможной без предварительной артиллерийской подготовки, а для производства такой подготовки нехватало снарядов.
В маневренный период войны бывали примеры, когда русская артиллерия вполне целесообразно применяла сосредоточенный огонь под объединенным управлением командиров дивизионов, реже — командиров артиллерийских бригад и более высших артиллерийских начальников, но в большинстве случаев действовала побатарейно.
К боевым действиям в условиях позиционной борьбы русская артиллерия оказалась в общем неподготовленной.
Для ведения успешной борьбы за укрепленные полосы оказалось необходимым предварительно составить основательно продуманный план действий артиллерии с расчетом заблаговременного сосредоточения артиллерийских средств, обеспечивающих подавляющее огневое превосходство над противником вообще и в решающем направлении главного удара в особенности. Эта истина в полной мере была осознана лишь к началу третьего года войны, вследствие горького опыта напрасного пролития крови своей пехоты при попытках ведения операций в условиях позиционной борьбы методами маневренных действий (штурм Перемышля в октябре 1914 г., операция у оз. Нароч в марте 1916 г. и пр.).
Позиционная борьба продолжалась на русском фронте почти два года, т. е. охватила большую часть времени мировой войны 1914—1918 гг. Однако это не может служить показателем того, что позиционная борьба является основным видом вооруженных столкновений.
Борьба эта была вызвана непредвиденными исключительными условиями обстановки, сложившейся в период первой мировой войны, и представляет особый нерешительный, выжидательный или, так сказать, «окаменелый» способ ведения войны.
Необходимо, разумеется, изучать условия и особенности позиционной борьбы, так как нельзя ручаться, что она не будет повторяться. [415] Однако необходимо при этом иметь в виду, что условия позиционной борьбы отличаются относительным постоянством и потому допускают такие методы применения и боевой работы артиллерии, которые невозможны в условиях быстро и непрерывно меняющейся обстановки маневренных подвижных действий.
Тактика позиционной борьбы, перенесенная в маневренные условия, может оказать неблагоприятное влияние на боевые действия и приведет во всяком случае к весьма нежелательному переходу инициативы в руки более подвижного энергичного противника.
Только маневренные боевые действия могут привести к окончательному и сравнительно быстрому решающему успеху на войне. Недаром в период позиционной борьбы каждый из противников не только на русском, но и на всех фронтах первой мировой войны стремился вырваться из «позиционного сиденья» и перейти к подвижным маневренным боевым действиям путем широкого развития тактического успеха, достигнутого при прорыве укрепленной полосы неприятеля.
И в прошлом, и в современных условиях войны окончательная решающая победа над врагом достигалась и может быть достигнута только в полевых маневренных сражениях, как бы ни совершенствовалась военная техника, сколько бы ни увеличивалась численность армий. Такие последние достижения, как авиация, танки, самоходные орудия, механизация и моторизация армии и пр., облегчая ведение наступательных операций, только подтверждают, что участь войны и при современных условиях решается в маневренных сражениях.
Только самый смелый наступательный маневр, только беззаветное стремление сразиться с неприятелем в решающем полевом бою может привести к разгрому и захвату живой силы противника, его важных стратегических пунктов, его источников снабжения.
Военные действия всегда начинались и кончались и будут начинаться и кончаться решающим полевым маневренным сражением.
Русская артиллерия вышла в 1914 г. на фронт мировой войны в общем с очень хорошо подготовленным личным составом солдат и офицеров. Подготовка пополнений личного состава, прибывающих в части артиллерии действующей армии из внутренних военных округов, была неудовлетворительной. Тем не менее уровень подготовки артиллерии действующей армии оставался на должной высоте, что и подтвердилось весьма удачными действиями русской артиллерии в июльских операциях 1917 г.
Война подчеркнула необходимость прочного взаимодействия артиллерии с пехотой. Вернейшим залогом достижения взаимодействия служит внутренняя органическая связь между артиллерией и другими войсками, достигаемая совместной жизнью и работой войск еще в мирное время, взаимным знакомством со свойствами и условиями боевого их использования. Этого почти не было в старой царской армии. [416]
Несмотря на слабость вооружения по сравнению с вооружением противников, недостаток снарядов, далеко не всегда правильное понимание задач современной артиллерии многими старшими начальниками и целесообразное ее использование в бою, несмотря на недостатки воспитания армии, на некоторые недочеты в боевой подготовке и на многие другие неблагоприятные условия — русские артиллеристы в 1914—1917 гг. войны показали, что в обстановке современной войны столь мощное оружие разрушения и уничтожения, каким является артиллерия, может дать многое и получить почти решающее значение в сражениях, если управление ею находится в умелых руках, в совершенстве овладевших искусством артиллерийской стрельбы. Русские артиллеристы были большими мастерами стрельбы и оправдали свое мастерство в сражениях первой мировой войны.
Русская артиллерия в войне 1914—1917 гг. вписала немало ярких страниц доблести и славы в историю русского военного искусства, несмотря на довольно бездарное руководство общевойскового командования и некоторых, правда немногих, старших артиллерийских начальников.
* * *
Боевые действия старой русской армии закончились в июле 1917 г. неудавшейся попыткой ее наступления на фронтах. Старая армия перестала существовать. Остатки ее, охваченные волной стихийной демобилизации, безудержно устремились с фронта по родным своим домам.
На развалинах старой армии стала создаваться молодая Советская Армия. С 1918 г. Советская Армия со своей артиллерией непрерывно развивалась во всех отношениях, ширилась и росла гигантскими шагами, как и вся великая родная ее Советская страна. Осуществление в короткие сроки ленинско-сталинского плана индустриализации страны совершенно изменило лицо нашей Родины. Уже в 1933 г. великий вождь Советского Союза И. В. Сталин, подводя итоги первой пятилетки, заявил: «...из страны слабой и не подготовленной к обороне Советский Союз превратился в страну могучую в смысле обороноспособности, в страну, готовую ко всяким случайностям, в страну, способную производить в массовом масштабе все современные орудия обороны и снабдить ими свою армию в случае нападения извне».
Наша Советская Родина вынесла тяжелые испытания длительной Отечественной войны небывалых в истории огромных размеров и закончила ее полным разгромом врагов благодаря доблести нашего народа и его покрывшей себя неувядаемой славой Советской Армии, благодаря высоко развитой экономической базе Советской страны, определяющей в огромной степени ее военное могущество, обеспечивающей производство в необходимых количествах наиболее совершенной боевой техники, отвечающей требованиям современной войны. [417]
Артиллерия Советской Армии со дня ее создания в 1918 г. постоянно стремилась совершенствоваться в своем искусстве, чтобы уметь использовать в полной мере все огромные достижения современной военной техники, чтобы стать и всегда быть неизмерима впереди и могущественнее артиллерии своих противников. Стремление ее оправдалось на полях сражений Великой Отечественной войны, победно законченной Советской страной и ее доблестной армией. Артиллерия Советской Армии была всесокрушающей грозой для врагов нашей Родины; она стала, по выражению И. В. Сталина, богом современной войны.
Советская артиллерия сильна высоким искусством своих артиллеристов, их знанием использования боевой техники, их мужеством и отвагой; она сильна высоким качеством и огромным количеством своего вооружения. Опираясь на достижения современной науки, советские инженеры и техники создали за время Отечественной войны новые типы различного оружия, превосходящие боевую технику врагов.
Генералиссимус И. В. Сталин так высоко оценивает артиллерию Советской Армии: «Всем известно, что советская артиллерия добилась полного господства на поле боя над артиллерией врага, что в многочисленных боях с врагом советские артиллеристы и минометчики покрыли себя неувядаемой славой исключительного мужества и героизма, а командиры и начальники показали высокое искусство управления огнем».
В приказе Народного Комиссара Обороны Союза ССР, объявленном в день праздника советской артиллерии 18 ноября 1945 г., сказано: «В Великой Отечественной войне наша славная артиллерия выполнила свой долг перед Родиной.
На полях сражений Великой Отечественной войны советская артиллерия выросла в грозную, главную ударную силу Красной Армии, которая в тесном взаимодействии с нашей пехотой, танками и авиацией отстояла свободу и независимость нашей Родины и сыграла выдающуюся роль в деле полного разгрома фашистской Германии и Японии...
Советский народ гордится заслуженной славой и доблестью своих артиллеристов и минометчиков, вписавших блестящие победы, в историю Великой Отечественной войны».
Артиллерия Советской Армии, созидая свое грандиозное могущество и славу, не только использовала все достижения настоящего, не только заглядывала в будущее, но черпала также все полезное и необходимое из прошлого. Она впитала в себя высокие боевые традиции и все лучшее, что было в старой русской артиллерии.
Боевой опыт Великой Отечественной войны подтверждает, что доблестная артиллерия Советской Армии в отношении своего мастерства и мужества не только не уступает былой славной русскою артиллерии, но и в огромной степени ее превосходит.
Май 1946 г.
Москва. [418]
