Данные этой таблицы указывают на то, что средний общий расход снарядов за все 3 дня артиллерийской подготовки не превышал норму примерного дневного расхода, установленную «Наставлением для борьбы за укрепленные полосы» 1917 г., и что средний расход снарядов в первый день атаки, 22 июля, превышал указанную норму, особенно для 76 -мм пушек, для легких 114 -мм и 122 -мм гаубиц, для 107 -мм пушек и для 152 -мм пушек в 120 пуд.
Заключение о действиях артиллерии 10-й армии
1. Артиллерийские средства должны быть в полном соответствии с поставленной задачей; иначе говоря, задача должна быть соразмерена с теми предельными артиллерийскими средствами, какие возможно сосредоточить на данном участке операции. [389]
Ко времени составления в штабе 10-й армии оперативных соображений по поводу задуманной операции в распоряжении армии имелись крайне ограниченные артиллерийские средства, недостаточные ввиду обширности и важности намеченной операции.
Увеличение артиллерийских средств происходило уже во время подготовительного периода, причем у армейского командования не имелось точных данных ни о числе, ни о калибрах прибывавших батарей до самого начала операции. Между тем заблаговременное прибытие артиллерийских частей для участия в операции имеет большое значение, так как запас времени необходим батареям, особенно крупных калибров, для надлежащего оборудования позиций, а командному составу — чтобы тщательно изучить задачи и цели, определить пристрелочные данные по важнейшим целям и пр.
2. Подготовительный период должен быть достаточно продолжительным; продолжительность его должна быть установлена заблаговременно.
В данном случае продолжительность около 4 месяцев помогла артиллерии преодолеть все трудности, встретившиеся при исполнении предварительных работ в создавшихся неблагоприятных условиях. При нормальных условиях продолжительность подготовительного периода желательна вообще не менее 2 месяцев.
3. Управление. Объединение в бою управления всей артиллерии, легкой и тяжелой, работающей на участке каждой дивизии, в руках одного артиллерийского начальника принесло большую пользу. Работа артиллерии тесно связана с задачами дивизии; путем подчинения начальникам дивизий не только легкой артиллерии, но и тяжелых артиллерийских групп разрушения достигалась более прочная и близкая связь артиллерии с пехотой.
Во время подготовительного периода вся тяжелая артиллерия подчинялась инаркору, на обязанности которого лежало как распределение батарей соответственно задачам корпуса и дивизий, так и руководство всеми подготовительными работами артиллерии.
Для достижения полной планомерности в артиллерийской подготовке к операции крайне необходимо подчинить инаркорам, на время подготовительного периода, не только тяжелую, но и всю легкую артиллерию во всем, касающемся выполнения предстоящей операции.
4. Задачи корпусам и дивизиям должны быть поставлены общевойсковым командованием своевременно, имея в виду, что в зависимости от этих задач намечаются задачи артиллерии и соответственно этому распределяются и размещаются батареи.
Изменения деталей задач неизбежны, но существенные изменения вызывают необходимость перегруппировки. Если же задачи существенно изменяются, когда перегруппировки уже невозможны, то нарушается соответствие артиллерийских средств с задачами. [390]
Задачи, назначенные для выполнения в период артиллерийской подготовки, должны быть немногочисленны, определенны и распределены так, чтобы переносы огня с одной цели на другую не требовали значительного поворота орудий.
Каждой батарее все задачи и порядок их выполнения должны быть точно указаны в плане действий артиллерии. Чем подробнее и точнее разработаны планы действий артиллерии и чем меньше отступлений будет при исполнении, тем успешнее будет артиллерийская работа разрушения.
Результаты артиллерийской подготовки показали, что количество артиллерии разрушения было достаточно. Все задачи разрушения были выполнены настолько удачно, что даже нестойкая русская пехота того времени заняла в короткий срок несколько укрепленных линий противника. Тем не менее чувствовалось отсутствие свободных батарей в руках начальников групп.
Для выполнения тех задач, которые выяснились во время боя и не могли быть предусмотрены заранее, а также для стрельбы по требованию пехоты, приходилось отрывать батареи, исполнявшие свои определенные указанные в плане задачи. Приходилось даже переносить наблюдательные пункты.
Необходимость иметь свободные батареи или, еще лучше, иметь резерв времени в батареях касается не только тяжелых, но и легких батарей.
Помощь соседей в смысле переноса работы батарей одной группы на другой (соседний) участок при правильном и хорошо продуманном распределении задач может быть лишь как редкое исключение. Помощь соседей на стыках дивизий и корпусов следует понимать в том, чтобы участки, имеющие важное значение, но находящиеся в районе другой дивизии (корпуса), непременно были включены в число задач разрушения у соседа.
Случаи наличия наблюдательных пунктов, с которых виден фронт атаки нескольких корпусов, встречаются редко, а потому создание армейской артиллерийской группы на большом фронте невозможно. Армейская артиллерийская группа может быть организована только для выполнения какой-либо специальной задачи (например, группа генерала Шихлинского на стыке 4-й и 10-й армий при подготовке весенней операции 1916 г. в районе Крево, Богушинский лес, имевшей задачей обеспечение операции армии со стороны Богушинского леса).
5. Борьба с неприятельской артиллерией. Опыт операции подтвердил несомненную пользу самостоятельных противоартиллерийских групп.
Выделение для этой цели специальных батарей дало возможность остальной артиллерии выполнять исключительно свои задачи. Так было в 20- м и в 38- м корпусах. В 1- м Сибирском корпусе противоартиллерийская группа оказалась недостаточно сильной; поэтому приходилось отрывать для борьбы с неприятельской артиллерией батареи группы разрушения, что неблагоприятно отразилось на успешности разрушения, и только продление артиллерийской [391] подготовки на третий день помогло группе разрушения выполнить намеченные задачи.
В противоартиллерийских группах действовали легкие 76 -мм батареи (преимущественно химическими снарядами), полевые тяжелые 107 -мм и тяжелые осадные 152 -мм (пушки Шнейдера и в 200 пуд.). По плану предполагалось, что по окончании артиллерийской подготовки часть 152 -мм гаубичных батарей будет передана в противоартиллерийские группы, но это не удалось, так как многие орудия групп разрушения выбыли из строя, а остальные должны были разрушать цели, обнаруженные во время боя, и участвовать в заградительном огне.
Рассчитывать на успех в борьбе с неприятельской артиллерией возможно, только детально изучив места батарей противника и незанятых ими позиций, а также пристреляв по ним свои батареи.
Разведка неприятельской артиллерии (служба наблюдения) должна вестись не только перед операцией, хотя бы и заблаговременно, но и во все время, непрерывно. Для этой службы необходимо использовать все средства, особенно авиацию. Помощь самолетов необходима для корректирования пристрелки по батареям, невидимым с наземных наблюдательных пунктов. Требуемое «Наставлением для борьбы за укрепленные полосы»{841} уничтожение неприятельских батарей, обнаруженных в подготовительный период операции, оказалось весьма трудно выполнимой задачей.
6. Авиационные и воздухоплавательные средства. Только подчинение авиасредств инспектору артиллерии корпуса обеспечивает прочную спайку летчиков и артиллеристов, необходимую для получения ценных результатов в деле разведки артиллерийских целен и корректирования стрельбы. Отсутствие прочной связи авиации с артиллерией служит причиной неналаженности этого дела.
Настоятельно необходима организация в каждом корпусе артиллерийского авиаотряда. В корпусные артиллерийские авиаотряды должны входить самолеты для разведок и фотографирования, для корректирования стрельбы и для охраны корректирующих самолетов.
Придание к корпусам постоянных воздухоплавательных частей значительно увеличивает продуктивность их работы совместно с артиллерией. Во время подготовительного периода число аэростатов должно быть увеличено, но подъем их не должен быть одновременным, чтобы не обнаружить противнику фронт намеченной операции. Во время операции число аэростатов желательно иметь по числу групп тяжелой артиллерии, причем аэростаты должны быть приданы к артиллерии не менее как за две недели до начала артиллерийской подготовки.
7. Артиллерийская подготовка. Продолжительность артиллерийской подготовки зависит от многих причин: протяжения фронта атаки, количества артиллерийских средств, численности противника, силы неприятельских укреплений и т. д. [392]
Внезапное нападение требует короткой артиллерийской подготовки, причем значительного разрушения ожидать нельзя. Необходимость больших разрушений вызовет более продолжительную артиллерийскую подготовку. Однако чрезмерное затягивание артиллерийской подготовки даст возможность неприятелю подвести резервы и артиллерию в район и к моменту атаки.
Третий день артиллерийской подготовки, 21 июля, в данной операции был излишним, так как к концу второго дня разрушения окопов были настолько значительны, что атака обещала быть успешной без больших потерь.
Главнейшие условия сокращения продолжительности артиллерийской подготовки: достаточное количество артиллерийских средств, заблаговременное прибытие в соответствующие районы операции всех назначенных артиллерийских частей, своевременно и определенно поставленные задачи, тщательное изучение задач и целей{842}.
8. Характер огня. Методический огонь с наблюдением каждого выстрела в период артиллерийской подготовки дал отличные результаты.
Требование более интенсивного огня выполнялось периодическим усилением огня в течение 12—15 минут с доведением огня в это время до наивысшего напряжения.
Разрушение выполнялось все время методическим огнем, так как усиление огня не увеличивает, а понижает успех работы разрушения.
Усиление огня до степени «ураганного» вывело из строя значительное число орудий. «Ураганная» стрельба была осуждена еще в маневренный период войны, а в 1916 г. запрещена распоряжениями наштаверха; опыт операции 19—22 июля 1917 г. подтвердил, что предъявление к артиллерии требований «ураганного» огня должно быть воспрещено навсегда.
Заградительный огонь также не должен носить характер «урагана». Необходима непрерывность разрывов артиллерийских снарядов на данном участке, и лишь в исключительных случаях и притом на короткий промежуток времени огонь может быть доведен до наибольшего напряжения. Однако последнее касается только легких орудий, тяжелые же орудия ни в коем случае не должны и не могут вести такой скорый, напряженный огонь.
При длительной артиллерийской подготовке нельзя вести огонь из всех орудий непрерывно — должны быть отдыхающие орудия. Порядок чередования стреляющих и отдыхающих орудий следует вводить в планы действий артиллерии, составляемые в подготовительный период.
9. Обеспечение и расход снарядов. Снарядами на операцию полевая артиллерия была снабжена в достаточном количестве: имелся возимый запас на 4 дня по норме «подготовки», на 2 дня [393] по норме «развития успеха» и на 7 дней по норме «преследования противника» (нормы по «Наставлению для борьбы за укрепленные полосы» 1917 г.).
Оставшаяся после артиллерийской подготовки наличность снарядов давала возможность рассчитывать вести бой в течение 5—6 дней с расходом снарядов по норме «развития успеха», не считая 7-дневного запаса снарядов по норме «преследования».
Первый день атаки дал значительное превышение действительного расхода снарядов против установленной нормы. На второй день атака захлебнулась, и расход снарядов упал. Поэтому нет возможности сделать вывод ни о соответствии норм, ни о числе дней, в течение которых необходимо иметь запас снарядов по намеченной норме.
Однако расход снарядов в период артиллерийской подготовки, близкий к норме, и сильно превысивший норму расход во время атаки заставляет предполагать, что норма, установленная для «преследования», несколько мала. Если бы атака и развитие операции продолжались свыше 5 дней, то запас снарядов оказался бы недостаточным.
Легких 76 -мм гранат с взрывателями без замедлителей, необходимых для проделывания проходов в проволоке, было дано по 200 на каждое 76 -мм орудие армии. Этого достаточно при условии передачи таких гранат почти исключительно в те батареи, задачей которых было именно проделывание проходов в проволочных заграждениях.
Выделение 107 -мм пушечных батарей в противоартиллерийские группы потребовало расхода преимущественно гранат. Недостаток 107 -мм гранат стал ощущаться с вечера второго дня артиллерийской подготовки; пришлось спешно их направлять из армейских артиллерийских запасов в корпуса. Если бы операция продолжалась, то запас 107 -мм гранат иссяк бы, и в самый решительный момент борьбы с неприятельской артиллерией 107 -мм пушки оказались бы без нужных им снарядов. Выяснилась необходимость увеличения запаса 107 -мм гранат, хотя бы за счет шрапнелей.
Батареи ТАОН — литерные и крупных калибров — имели совершенно недостаточный запас снарядов. Число тяжелых химических снарядов (исключительно 152 -мм калибра) было крайне ограничено.
Для орудий всех калибров, имеющих боевые заряды отдельно от снарядов, оказалось необходимым иметь некоторый процент запасных зарядов на случай порчи их или уничтожения огнем противника.
Выяснилась необходимость иметь для старых орудий обр. 1877 г. запас вытяжных трубок, служивших для воспламенения боевого заряда орудий.
Питание артиллерии боеприпасами, несмотря на отсутствие корпусного огнесклада в 1- м Сибирском корпусе и удаленность огнесклада в 38- м корпусе, было налажено в общем хорошо. Задержек в подаче артиллерийских снарядов не было. [394]
Опыта успешности и своевременности доставки снарядов из армейских огнескладов и более глубокого тыла в период данной операции не было, а потому нельзя сделать выводов по данному вопросу.
10. Оценка боевых действий русской артиллерии. Штаб 10-й армии признавал артиллерийскую подготовку операции блестящей. О действиях артиллерии в период атаки генкварт штаба 10-й армии своего заключения не высказал.
Более обстоятельную оценку боевых действий артиллерии дает инспектор артиллерии Западного фронта Шихлинский, имевший большой боевой опыт артиллерист, которого нельзя заподозрить в каком-либо пристрастии. К тому же его оценка подтверждается отзывами о действиях артиллерии как со стороны участников операции из рядов русской армии, так и со стороны высшего ее командования, в том числе со стороны главнокомандующего армиями Западного фронта, который, как упоминалось выше, не был удовлетворен действиями артиллерии в начале операции и под непродуманным впечатлением будто бы малой продуктивности методического огня 20 июля отдал приказ с требованием усилить интенсивность артиллерийского огня путем увеличения расхода снарядов и непрерывности одновременной стрельбы всей артиллерии, чтобы «совсем не было молчащих батарей». Давая оценку действий артиллерии по окончании операции, главкозап, очевидно, признал неправильными свои распоряжения от 20 июля (см. ниже).
Приведем выписку из письма инспартзапа Шихлинского 30 июля 1917 г., № 4608, к инспектору артиллерии 10-й армии Сиверсу:
«Артиллерия сыграла выдающуюся роль в последней операции 10-й армии. Ее отличная подготовительная работа имела блестящий успех и если не привела к полной победе над врагом, то по совершенно не зависящим от артиллерии причинам.
...Посещая штабы, наблюдательные пункты и позиции ударных корпусов как задолго до начала операции, так и во время операции — в дни огневой подготовки атаки и самой атаки, я на месте знакомился с подготовительной работой артиллерии, с планом ее действий и ее боевой деятельностью. Везде я видел неустанную целесообразную работу, вдумчивый, тщательно разработанный план действий и искусное проведение его в жизнь.
...Как и во всяком деле, в действиях артиллерии были, конечно, мелкие недочеты и пробелы... Не сомневаюсь, что все эти недочеты и пробелы замечены самими исполнителями и частью устранены во время боя, частью же послужили уроком для будущего.
...Если бы пришлось повторить операцию снова, я последовал бы тому же методу, который был положен в основу действий артиллерии 10-й армии...»
Главкозап издал 2 августа 1917 г. следующий приказ, характеризующий отличные боевые действия артиллерии 10-й армии:
«В минувшей 19—23 июля операции, на Виленском направлении, артиллерия ударной группы еще раз покрыла себя боевой славой. [395]
...Неприятельская артиллерия, подавленная нашими, батареями, не могла развить действительного сильного огня по атакующим; огромные разрушения позиций противника, его нравственное потрясение и потери в людях настолько ослабили его ружейный огонь, что на некоторых участках по штурмующим не раздалось почти ни одного неприятельского выстрела.
...Такой выдающийся успех артиллерийской подготовки является результатом обстоятельной, продуманной до мелочей тактической и технической разработки артиллерийского плана операции и спокойного методического его выполнения в самом бою.
...Все артиллеристы... работали днем и ночью в течение 5 дней, пробив пехоте широкую дорогу к успеху...»
На совещании, состоявшемся в ставке главковерха 29 июля 1917 г., т. е. после закончившихся неудачей июльских операций на Юго-Западном и на Западном русских фронтах, главнокомандующий армиями Западного фронта по поводу действий артиллерии 10-й армии говорил, между прочим, следующее:
«Началась артиллерийская подготовка. За три года войны я не видел такой чудной работы артиллерии. Дух войск стал подыматься. Даже пехота, предъявляющая повышенные требования к артиллерии, осталась удовлетворенной. В 38- м корпусе пехота даже отказалась от дальнейшего продолжения артиллерийской подготовки, считая ее совершенно выполненной.
...Части двинулись в атаку, прошли церемониальным маршем две-три линии окопов противника, побывали на батареях его, принесли прицелы с орудий противника...» [396]
Общее заключение
Организация русской артиллерии за последние 20 лет перед первой мировой войной отличалась крайней неопределенностью и несоответствием требованиям того времени, что неблагоприятно отражалось на ее боевой подготовке.
Высшее руководство в артиллерии возглавлялось генерал-инспектором артиллерии. Но по существовавшему закону он не являлся начальником артиллерии и не имел права самостоятельно проводить в жизнь мероприятия для усовершенствования той или иной отрасли артиллерийского дела. Он был подчинен военному министру и через него только мог «возбуждать вопросы». Вопросы эти, относящиеся главным образом к боевой подготовке артиллерии, мало интересовали военного министра, так как по закону он обязан был лишь «наблюдать за благоустройством войск», а понятие «благоустройство» не включает ни руководства, ни наблюдения за боевой подготовкой войск и, следовательно, ни то, ни другое не входило в его прямые обязанности. Вопросы, возбуждаемые генерал-инспектором артиллерии, военный министр (в особенности генерал Сухомлинов) в большинстве случаев передавал на рассмотрение в главные управления военного министерства, где они нередко получали несвоевременное или неправильное разрешение, а иногда даже «клались под сукно».
Несмотря на дефекты организации высшего управления артиллерией, генерал-инспектор артиллерии все же осуществлял руководство ею в довоенное время. Но с объявлением войны, оставаясь в глубоком тылу в подчинении военному министру, он лишался возможности руководить и влиять на целесообразность боевого использования артиллерии действующей армии.
Главными строевыми начальниками артиллерии и прочих войск, находящихся в пределах того или иного военного округа, являлись командующие войсками округа, но они не в состоянии были лично руководить подготовкой подчиненной им артиллерии, так как у них не было ближайших помощников специалистов артиллерийского дела.
Во время войны такие артиллеристы в особенности были необходимы в высших войсковых штабах русской армии ввиду слабой подготовки в артиллерийском отношении общевойсковых начальников, [397] не исключая и тех, которые имели подготовку Генерального штаба. Между тем в 1914—1915 гг. таких артиллеристов не было ни при штабе верховного главнокомандующего, ни при штабах главнокомандующих фронтами и командующих армиями.
Один из выдающихся артиллеристов того времени, командированный в октябре 1914 г. на Юго-Западный фронт, в своем отчете докладывал верховному командованию: «отсутствие артиллеристов при штабах и управлениях высших и старших войсковых начальников, при недостаточном знакомстве последних со свойствами современной артиллерии, привело к тому, что неправильная постановка задач артиллерии и многие ошибки в отношении применения ее в бою оставались без исправления, не устранялись и повторялись в еще большей степени».
Потребовались еще все поражения 1915 г., чтобы, наконец, в связи со сменой верховного командования русской армии, созрело решение пересмотреть вопрос организации управления артиллерийским делом на театре военных действий.
В январе 1916 г. при верховном главнокомандующем создана была должность полевого генерал-инспектора артиллерии, которому предоставлены были широкие полномочия в отношении общего руководства и наблюдения по всем вопросам артиллерийской части действующей армии. Исполнительным органом полевого генерал-инспектора артиллерии служило его управление (Упарт), сформированное при штабе главковерха. Затем в первые два месяца существования Упарта созданы были должности инспекторов артиллерии фронта и армии и разработаны новые положения об инспекторах артиллерии фронта, армии и корпуса.
При разработке этих положений существенным упущением являлось то, что везде, где в положениях говорилось об обязанностях того или иного инспектора наблюдать за правильным использованием в бою артиллерии, сохранена была рутинная приписка: «в техническом отношении». Оговорка эта была вредным пережитком того времени, когда Генеральный штаб считал тактику, так сказать, «своей монополией». В старой русской армии указанная оговорка понималась командным и начальствующим составом в том смысле, что инспектор артиллерии вправе был наблюдать только за правильностью разведки, выбора и занятия позиций, установления связи, ведения стрельбы, применения того или иного типа орудий и снарядов и т. п., но не за правильностью боевого использования артиллерии в тактическом отношении. Между тем никакая самая совершенная техническая работа артиллерии не обеспечит правильности ее боевого использования, если артиллерии будут ставиться несообразные боевые задачи. Такая оговорка до некоторой степени позволяла артиллеристам считать себя не ответственными за тактическую сторону боевых действий своей артиллерии, а с другой стороны, позволяла общевойсковым начальникам иногда перекладывать свои тактические ошибки на технику артиллерии. [398]
Опыт первой мировой войны указал на безусловйную необходимость единой организации высшего управления артиллерии как в мирное, так и в военное время. Управление артиллерией должно быть объединено в руках единого, на мирное и на военное время, начальника, подчиненного непосредственно верховному командованию армии. Начальник артиллерии обязан ведать всей строевой и боевой службой артиллерии, ее техникой и тактикой, а также снабжением артиллерии предметами материальной части и боеприпасами, понимая под снабжением расчет потребности, требование и отпуск предметов частям артиллерии, но не заготовление предметов снабжения артиллерии. Дело заготовления их должно находиться в ведении особого артиллерийского управления заготовлений (ГАУ), подчиненного отдельному своему начальнику, непосредственно подчиненному верховному командованию армии.
Несовершенство организации и недостаточность артиллерии русской армии сказались с первых дней войны. Тогда же началось и в течение 1914—1915 гг. войны продолжалось поспешное бесплановое, от случая к случаю, осуществление организационных мероприятий и формирований новых артиллерийских частей как во внутренних округах, так и на театре военных действий, и нередко, особенно в начале войны, распоряжением главнокомандующих фронтами, командующих армиями и других начальников, которым не было предоставлено право формирований. При этом мало считались с основными принципами организации, и даже такими, как: «правильная организация не терпит импровизации».
Не считались и с тем, что новые формирования, производившуюся за счет существующих артиллерийских частей и войсковых артиллерийских запасов, расстраивают эти части и истощают запасы.
С 1916 г. Управление полевого генерал-инспектора артиллерий стремилось внести планомерность в дело организации и формирования артиллерии, но это ему далеко не всегда удавалось.
Опыт первой мировой войны указал на необходимость избегать новых формирований артиллерийских частей во время войны вообще и в особенности на фронтах действующей армии за счет фронтовых артиллерийских запасов и находящихся на фронтах частей артиллерии.
С самого начала войны выяснилось, что артиллерийский огонь наносит наибольшие потери и является самым уничтожающим. В первую мировую войну потери пехоты от артиллерийского огня доходили до 75% и в среднем почти в три раза превышали потери от ружейного и пулеметного огня. Огонь артиллерии, особенно тяжелой, действовал потрясающе на пехоту, нередко совершенно подрывая ее моральные силы. В период позиционной борьбы артиллерия получила почти решающее значение, так как только ее мощным огнем можно было подготовить прорыв сильно укрепленной оборонительной полосы противника и обеспечить возможность атакующей пехоте занять без тяжелых потерь неприятельскую позицию, разрушенную и обезвреженную огнем артиллерии. [399]
Между тем недооценка руководящими кругами царской русской армии значения техники в военном деле, господствующее стремление к «единству калибра и единству снаряда» в артиллерии, гипноз кажущихся несомненными преимуществ 76 -мм полевой пушки для решения задач маневренного боя быстрыми, внезапными ударами и многое другое, о чем говорилось выше в этом труде, — все это привело к тому, что русская армия начала первую мировую войну, будучи весьма слабо обеспеченной артиллерией вообще, и по числу орудий и их мощности значительно уступала армиям своих противников.
Еще в 1900 г. с принятием на вооружение русской артиллерии полевых скорострельных 76 -мм пушек было признано, что громоздкие 8-орудийные батареи совершенно не отвечают свойствам этих пушек. Но необходимая реорганизация этих батарей была осуществлена лишь во время войны: в первый год войны перешли к 6-орудийным, а в последний 1917 г. — к 4-орудийным батареям.
С целью усиления полевой артиллерии в количественном отношении во время войны были сформированы 583 полевые батареи, в том числе: 368 легких пушечных, 138 легких гаубичных, 35 горных и 42 конных и казачьих, причем 3 конные батареи были вооружены 114 -мм английскими гаубицами (это был первый сформированный в русской армии конно-гаубичный дивизион).
Недооценка преобладающей роли тяжелой артиллерии сказалась особенно скоро и крайне остро. Под впечатлением первых боевых неудач пришлось создавать тяжелую артиллерию с самого начала и во все время войны наспех, и еще более путем импровизации, чем формирование полевой легкой артиллерии. В первое время войны тяжелые батареи вооружались орудиями старых образцов крепостного и берегового типа, и только с 1916 г. орудиями новейших образцов, поступавшими главным образом по заказам из-за границы.
В 1916—1917 гг. дело формирования тяжелой артиллерии было упорядочено, установлены были определенные организационные формы, штаты и табели. В эти годы распоряжением Упарта создана была тяжелая артиллерия особого назначения (ТАОН) в виде артиллерийского резерва верховного главнокомандующего, на вооружение которой переданы были более мощные орудия.
Идея сформирования ТАОН в виде сильнейшего ударного артиллерийского «кулака» для прорыва укрепленной полосы противника в районе, намеченном для нанесения решающего удара, оправдала себя в полной мере. В июле 1917 г. огнем тяжелых батарей ТАОН в оборонительной полосе австро-германцев на Юго-Западном и Западном фронтах были образованы широкие бреши, неприятельские укрепления были разрушены и во многих местах были сравнены с землей; русская пехота, не встречая сопротивления и почти без потерь, заняла позиции противника.
К июльскому наступлению 1917 г. ТАОН состояла из 176 батарей с 632 орудиями разных образцов и калибров — от 4 противосамолетных (зенитных) 76 -мм пушек до 32 тяжелых 305 -мм гаубиц. [400]
В общем за период 1914—191? гг. было сформировано 547 тяжелых батарей, на вооружение которых выделено огромное для России того времени число — 2 096 разных орудий. В процентном отношении в тяжелой артиллерии число батарей увеличилось на 548%, а число орудий на 495%.
Полевая легкая артиллерия увеличилась за время войны по числу батарей почти вдвое — на 580 батарей и на 1958 орудий. Причем в легкой артиллерии наибольший процент увеличения приходился на гаубичную артиллерию (162%), что вызвано было, с одной стороны, бессилием легких и конных 76 -мм пушек, имеющих настильную траекторию, против укрытых целей, с другой стороны, необходимостью применения более мощного снаряда для разрушения прочных сооружений, создаваемых в период позиционной борьбы.
