Экономические и социальные последствия реформ

Характерная черта пореформенных десятилетий — бурное эко­номическое развитие. Отсталая крестьянская Россия в короткие сроки превращалась в современную индустриальную державу Рост экономики был обусловлен отменой крепостного права и рефор­мами 60—70-х годов. Немаловажную роль играла политика прави­тельства, главным проводником которой был М.Х. Рейтерн. В 1862—1878 гг. он занимал пост министра финансов, а в 1881— 1886 гг. — председателя Кабинета министров. М.Х. Рейтерн был сторонником западноевропейского либерального фритредерства, предполагающего частную собственность, свободное предприни­мательство, конкуренцию, невмешательство государства в эконо­мику М.Х. Рейтерн всячески поощрял развитие акционерного ка­питала. За 1862—1873 гг. возникло 373 акционерных общества, в том числе 73 банка, 53 железнодорожных, 163 промышленных об­щества. Сумма акционерного капитала выросла с 9,7 млн. руб. в 1860 г. до 97,7 млн. руб. в конце 70-х годов.

Первым крупным результатом явилась так называемая «желез­нодорожная лихорадка». Вливание частного российского и иност­ранного капитала стало главным толчком бурного железнодорож­ного строительства. Для строительства железных дорог были использованы 7,2 млн. дол. (11 млн. руб.), полученных Россией от США за Аляску в 1867 г. В 1861 г. действовало 1488 верст железных дорог. За 1861—1865 гг. построено 2055 верст, за 1866—1870 гг. — 6659 верст дорог.

К 1881 г. в стране уже было 17,6 тыс. верст. Были построены линии Москва — Харьков — Севастополь; Москва — Киев — Одес­са; Рига — Царицын; Москва — Нижний Новгород и др. Железно­дорожная сеть связала крупнейшие хлебопроизводящие районы с портами на Черном и Балтийском морях, донецкий уголь получил выход в центральный промышленный район. Вдоль линии желез­ных дорог появлялись новые города, менялся облик старых горо­дов — Одессы, Харькова, Ярославля, Нижнего Новгорода. Москва превратилась в крупнейший узел железных дорог, индустриальный центр. Вокруг Москвы образовался промышленный район с годо­вым объемом производства, равным 775 млн. руб., в том числе 200 млн. руб. в Москве. Объем производства Петербургского про­мышленного района достиг в 90-х годах XIX в. 319 млн. руб. По переписи 1897 г., численность городского населения составляла 16,2 млн. человек, или 13% населения страны, а в 1858 г. — только 5,8%. В 1863 г. в стране было 10 городов с населением свыше 50 тыс. человек, а в 1897 г. — 44.

Строительство железных дорог стимулировало развитие метал­лургии, деревообработки, добычи угля. В начале 90-х годов Россия производила 800 паровозов и более 15 тыс. вагонов в год. За 1860— 1875 гг. выплавка чугуна увеличилась с 19,6 млн. до 25,5 млн. пудов, стали — более чем в 10 раз, добыча угля выросла в 7 раз, производ­ство машин увеличилось с 14 млн. до 43,4 млн. руб., выработка Хлопчатобумажных тканей — более чем в 2 раза. В развитии про­мышленности были сбои и кризисные явления. Однако темпы про­должали расти. По темпам прироста промышленного производства Россия вышла на первое место в мире. Имеющиеся данные свиде­тельствуют о качественном скачке.

За 1863—1879 гг. количество фабрик увеличилось на 32%, а ме­ханических заведении — на 78%, численность рабочих возросла за это время на 68%, объем производства — в 2,4 раза.

Бурный экономический рост вызвал изменение социального облика страны. Развивались два новых класса — рабочий класс и буржуазия. Численность рабочих на крупных и средних предприя­тиях увеличилась за 30 лет в 2 раза, а на железнодорожном транс­порте — в 20 раз. К концу века на всех предприятиях, железных дорогах и в строительстве насчитывалось около 10 млн. наемных рабочих. Это был новый для России класс, формирующийся из крестьян. Почти половина из них были рабочими в первом поко­лении, только что пришедшими из деревни. Социальные права рабочих, их взаимоотношения с работодателями не были опреде­лены законами. До второй половины 80-х годов широко эксплуа­тировался женский и детский труд с самой низкой оплатой. Не был ограничен никакими законами рабочий день, существовала произвольная система штрафов. Российское законодательство за­прещало создание рабочими профессиональных объединений для защиты своих интересов. Единственными формами протеста явля лись стихийная стачка, бунт. Самая известная и организованная -стачка на Никольской мануфактуре Морозовых в Орехово-Зуеве и 1885 г. Среди рабочих выделяются свои вожаки — Петр Алексеев. Степан Халтурин, Петр Моисеенко. В конце 70-х годов возникли нелегальные рабочие организации в Одессе и Петербурге.

Под влиянием растущего рабочего движения правительство было вынуждено издать ряд фабричных законов. Была ограничена работа малолетних, учреждена фабричная инспекция на крупных и средних предприятиях. После Морозовской стачки были изданы законы о штрафах и правилах найма на работу. После крупных петербургских стачек 1895 и 1896 гг. рабочий день был законодательно ограничен до 11,5 ч. Но все эти меры не решали рабочего вопроса. Отсутствие профессиональных рабочих объединений, ко­торые в это время существовали во всех европейских странах, ис­пользовали нелегальные революционные организации, народник" и марксисты, которые проникали в рабочие массы и использовали их недовольство для осуществления своих политических программ Следствием нерешенности социальных проблем стали превраше ние рабочего класса в мощную силу и усиление опасности соци­ального взрыва.

В развитии сельского хозяйства наблюдаются две противопо­ложные тенденции. Первая — прогресс сельскохозяйственного производства, рост его производительности и товарности. Повы­шались урожайность, валовые сборы. Так, если в 1861—1870 гг. средняя урожайность зерновых в европейской части России состав­ляла 29 пудов с десятины, то в 1891—1900 гг. — 39 пудов. В поме­щичьих имениях — соответственно 33 и 47 пудов. Посевные пло­щади увеличились с 82,5 млн. десятин в начале 60-х годов до 103 млн. десятин в 1887 г. В черноземных губерниях прирост составлял бо­лее 50%. Валовые сборы зерновых увеличились за 30 лет после ре­формы с 2 млрд. до 3,3 млрд. пудов. Россия занимала второе место в мире после США по производству и экспорту сельскохозяйст­венной продукции. За 25 лет вывоз хлеба за границу увеличился в 2,7 раза и в 1896 г. достиг 516,3 млн. пудов. Характерными являлись специализация отдельных районов и развитие товарного сельского хозяйства. Черноземные, поволжские, южноукраинские губернии специализировались на производстве товарного хлеба. На Украине и в Курской губернии развивалось производство свеклы и на этой базе — сахарной промышленности: посевы сахарной свеклы здесь увеличились со 100 тыс. десятин в 60-х годах до 360 тыс. десятин в 1896—1898 гг., а количество переработанной свекловицы выросло за этот период с 4,1 млн. до 35 млн. берковцев (1 берковец состав­ляет 10 пудов). Тверская, Смоленская, Псковская губернии стали крупнейшими производителями льна. В северных губерниях, близ­ких к промышленным центрам, — Костромской, Ярославской, Тверской — развивалось молочное животноводство.

Одновременно просматривается другая тенденция — отсталость сельского хозяйства и социальных отношений в деревне. Лишь часть помещичьих и крестьянских хозяйств перестроились на базе рыночных отношений и товарного производства. Многие помещи­ки разорялись, продавали свои имения. Но большая их часть про­должали использовать полукрепостнические методы хозяйствова­ния — сдавали часть земли в аренду за отработки или половину урожая (каждый второй сноп). Это было все то же барщинное хо­зяйство, лишь несколько измененное: отличие состояло в том, что крестьянин был лично свободен.

В конце XIX в. крестьяне составляли более 3/4 населения страны. На крестьянских полях выращивалось 78,4% зерновых.

Однако большинство крестьянских хозяйств были полунату­ральными, обрабатывали землю при помощи отсталой техники и отсталых методов хозяйствования. По подсчетам профессора Ходского, лишь 32% крестьян при существующих условиях могли по­лучить со своих наделов товарный излишек. Наделы 40% были.остаточными, чтобы прокормиться, но излишков они не имели.

Более четверти крестьянских хозяйств имели недостаточный на­дел, не могли себя прокормить при среднем урожае и должны были искать дополнительные заработки или арендовать землю у поме­щика. С ростом товарности сельскохозяйственной продукции рос­ли арендная плата и рыночная стоимость земли. Вынужденная аренда усиливала зависимость крестьян от помещиков. Из 43 гу­берний европейской части России в 17 преобладала отработочная система, а в 7 — смешанная (отработочная и денежная аренда). При отработочной системе для обработки помещичьих земель использовали примитивный крестьянский инвентарь и истощен­ный скот.

Главным податным сословием оставалось крестьянство. Ежегод­но оно выплачивало государству прямых налогов на сумму 195 млн. руб., а помещики — 13 млн. руб. (в 15 раз меньше). За выкуп поме­щичьих земель крестьяне уплатили до 1907 г. 1,5 млрд. руб. Эта сумма в несколько раз превышала рыночную стоимость получен­ной в ходе реформы земли. Всего на крестьянский двор в среднем приходилось около 30 руб. податей, что составляло половину всех доходов. Большинство крестьянских обществ платить были не в состоянии. Недоимки увеличивались с каждым годом. В Уфимской губернии недоимки в середине 70-х годов составляли 25% оклад­ного сбора, а в 1898 г. — почти в 4 раза превышали окладный сбор. Такое же положение было в Самарской, Симбирской, Казанской губерниях.

После отмены крепостного права выделился слой крестьян-предпринимателей, которые использовали по разным губерниям от 60 до 90% купчей и 45—83% арендованной земли. По данным Воронежской губернии, средний денежный доход этой группы со­ставлял 1047 руб., а низший — 64 руб.

Общинное владение землей сдерживало естественные процессы социального развития деревни. Русский крестьянин был не собст­венником земли, а лишь ее пользователем. За 35—40 лет после ре­формы численность сельского населения увеличилась в 2 раза. Излишек рабочих рук, не находивших применения в деревне, даже при низкой производительности труда составлял более 5 млн..

Неурожаи 1868, 1873, 1880 гг. и особенно 1891 г. еще более ухуд­шали положение крестьянских масс, вели к массовой смертности и разорению средних и бедных хозяйств.

В политической системе самодержавия крестьянство оставалось самым бесправным сословием. До 1903 г. сохранилась такая мера, как телесные наказания по решению деревенского схода или мест­ной администрации. Не удивительно, что положение деревни, таившей в себе взры­воопасную зону, привлекало внимание общественности и местных властей.

формально крестьянскому вопросу чиновничий аппарат уделял много внимания. Создавались различные комитеты, проводились анкетные обследования. Но на крестьянство по-прежнему смотре­ли как на сословие, нуждающееся в посторонней опеке. При Алек­сандре III была введена должность земского начальника, который следил за земствами и сельским самоуправлением, имел право подвергать телесным наказаниям провинившихся. Были изданы законы, призванные укрепить общинный строй. Подобные меры еще более усугубляли обстановку и усиливали кризисные явления.

Со второй половины 60-х годов происходят заметные колеба­ния правительственной политики. Под влиянием растущего обще­ственного движения и действий революционеров правительство ужесточает контроль за деятельностью земств, вносит изменения в судебные уставы 1864 г., усиливает цензуру, ведет наступление про­тив либеральных тенденций в системе образования.

В конце 70-х годов усилилось влияние министра внутренних дел М.Т. Лорис-Меликова, который считал необходимым для полити­ческой стабилизации режима провести некоторые реформы; при­звать представителей мест для обсуждения наиболее важных во­просов жизни страны, несколько ослабить цензуру. После долгих колебаний Александр II решился на новые реформы. Убийство Александра II 1 марта 1881 г. усилило позиции крайних консерва­торов, которые получили безоговорочную поддержку нового импе­ратора. М.Т. Лорис-Меликов и его сторонники были отправлены в отставку. Наступило время реакции и контрреформ.

 

ЛЕКЦИЯ XV

ОБЩЕСТВЕННОЕ И РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.

Консерваторы и либералы. Революционное народничество: идеология, организация, тактика. Зарождение марксизма в России

Консерваторы и либералы

Связанные известными идеологическими установками совет­ские историки преувеличивали наличие революционной ситуации в России в 50-х — начале 60-х годов. Односторонним было изуче­ние общественного движения. Главное внимание обращалось на исследование радикально-революционного крыла. Российский либерализм рассматривался только с негативной стороны.

Зависимость исторической науки от идеологических установок можно проследить на примере изучения народнического движе­ния. В 20-е годы торжественно отмечалось 50-летие «Народной воли». Программу этой организации и теоретические положения П.Н. Ткачева многие авторы рассматривали в качестве предшест­венников большевизма.

В середине 30-х годов произошел коренной поворот. С выходом в свет «Краткого курса истории ВКП(б)» к народникам установи­лось крайне негативное отношение как к врагам марксизма. Ис­следование народнического движения полностью прекратилось. Возобновилось оно лишь во второй половине 50-х годов, сущест­вовавшие запреты были сняты. Успехи в этой области историчес­кого знания весомы: опубликованы ряд монографий, большое ко­личество статей. Однако многие проблемы рассматривались под углом зрения В.И. Ленина. В последние годы интерес к либераль­но-оппозиционному движению усилился, хотя за рубежом оно ак­тивно изучалось давно.

В общественно-политическом движении пореформенной Рос­сии можно выделить три главных направления. Первое, консер­вативное, представители которого противились всяким измене­ниям и негативно оценивали реформы 60—70-х годов, ратовали за их пересмотр. Второе, либерально-оппозиционное, представители которого полностью поддержали реформаторский путь, стре­мились к дальнейшим политическим преобразованиям. Третье, радикально-революционное, представители которого действовали в глубоком подполье и пытались насильственным путем изменить общественно-политический строй страны на основе учения о со­циализме.

Российский консерватизм объединил в основном высший слой служилой бюрократии и окружение царя, значительную часть дво­рянства и духовенства, генералитета армии. В руках консерваторов была государственная власть, поэтому многие их идеи находили воплощение в политике правительства.

Виднейшими идеологами и проводниками консерватизма были известный государственный деятель, юрист К.П. Победоносцев; публицист, в молодости примыкавший к либеральному течению М.Н. Катков; генерал-адъютант, а впоследствии министр импера­торского двора и уделов, И.И. Воронцов-Дашков; граф, дипломат, генерал от инфантерии Н.П. Игнатьев и др. Идеалом консервато­ров являлось «живое народное самодержавие» в духе допетровских времен. Некоторые предлагали даже перенести столицу из развра­щенного либеральными идеями Петербурга обратно в Москву.

Наиболее крупным идеологом консерватизма в конце XIX в. был К.П. Победоносцев. Широко образованный, К.П. Победоносцев обладал литературным талантом. После окончания училища пра­воведения он был несколько лет профессором Московского уни­верситета. Его трехтомный «Курс гражданского права» много раз переиздавался и являлся пособием для студентов. Отличавшийся необыкновенной работоспособностью, точностью, исполнительно­стью и преданностью режиму, он быстро продвигался по ступеням высшей служилой бюрократии. В 1872 г. становится членом Госу­дарственного совета, а затем в течение 25 лет (1880—1905) занима­ет высокий пост обер-прокурора Синода. К.П. Победоносцев чи­тал курсы законоведения наследникам престола, будущим императорам Александру III и Николаю II. Это обеспечивало ему высокое место в окружении царя и влияние на государственную политику.

К.П. Победоносцев был консерватором и ярым реакционером. Даже малейшее проявление либерализма вызывало у него нена­висть. С особой ожесточенностью критиковал он суд присяжных, «адвокатское сословие», представлявшее опасность для государст­венного порядка, земские учреждения.

Обрушив свой гнев на Александра II, К.П. Победоносцев стре­мился настроить наследника престола против реформаторского курса отца. В письме, датированном 14 декабря 1879 г., т.е. написанном при жизни Александра II, К.П. Победоносцев писал, что Александр II — «жалкий и несчастный человек, в руках его распа­лась и рассыпалась власть, и царство его, может быть, не по вине его, было царством лжи и мамоны, а не правды».

Особую ненависть К.П. Победоносцева вызывали инородцы, главным образом поляки и евреи. Он был вдохновителем антипольской кампании и еврейских погромов. Как и другие консерваторы, главную опасность для России он видел в идеях европейской прогрессивной политической мысли, европейской демократии.

Сущность российского консерватизма проявилась в травле круп­нейших российских писателей Л.Н. Толстого, Н.С. Лескова, фило­софа В.С. Соловьева. Резкой критике подвергался даже Ф.М. До­стоевский, во многом разделявший мнение консерваторов. Ни Л.Н. Толстой, ни В.С. Соловьев, ни Н.С. Лесков не были против­никами режима, но К.П. Победоносцеву и другим консерваторам претили их свободная мысль и широкая популярность. На посту обер-прокурора К.П. Победоносцев делал все возможное для ук­репления позиций православной церкви: в 80-е годы ежегодно открывалось по 10 монастырей и 250 церквей. В то время как свет­ская школа свертывалась, количество церковноприходских школ за 1881—1894гг. увеличилось в 8 раз. Государственные ассигнова­ния на их содержание выросли в 40 раз. По экономическим взгля­дам консерваторы были противниками свободы торговли. Они настаивали на усилении контроля государства над частными пред­принимателями и развитии тех отраслей промышленности, в кото­рых заинтересовано правительство. В аграрном вопросе они отста­ивали меры по защите помещичьего землевладения и упрочению общинного устройства деревни.

Реакционная политика консерваторов прервала путь либераль­ных реформ и была одной из причин, ускоривших революционный взрыв.

Либерально-оппозиционное движение противостояло консерва­тизму и ставило цель постепенно изменить самодержавно-бюро­кратический режим, превратить Россию в правовое государство, основанное на принципах политической свободы и равноправия граждан. Термин «либерализм» происходит от латинского слова «либералис» (свободный). В центре внимания либеральных поли­тических течений человек с его индивидуальными особенностями и потребностями, раскрепощение человеческой личности, свобода совести, экономической и политической деятельности. Либерализм не приемлет революционных методов, отстаивает законный и по­степенный путь преобразований, компромисса в политике, уважи­тельное отношение и терпимость к другим взглядам и идеям.

В России второй половины XIX в. не было либерально-оппози­ционной партии. Кружки либерально настроенной интеллигенции группировались вокруг земств и популярных в то время журналов и газет: «Вестник Европы», «Отечественные записки», «Русские ведомости». Возглавляли эти издания видные общественные дея­тели и ученые — М.М. Ковалевский, М.М. Стасюлевич, А.А. Кра-евский. На страницах либеральных изданий публиковали свои про­изведения Н.А. Некрасов, М.Е. Салтыков-Щедрин, И.С. Тургенев и другие известные русские писатели.

Либеральные течения, не были едиными по своим идейным позициям. Между отдельными группами и лицами проходили ост­рые дискуссии. Но их объединяла неприязнь к авторитарному ре­жиму, бюрократии и чиновничьему произволу, борьба за продол­жение и углубление реформ, превращение России в правовое демократическое государство. Одним из главных лозунгов либера­лов была свобода личности, невмешательство государства в част­ную жизнь граждан, равноправие всех перед законом и ликвида­ция сословий, в первую очередь это касалось неравноправного положения крестьянства. В экономической области они были сто­ронниками свободного предпринимательства, невмешательства государства в хозяйственную деятельность, справедливого и мир­ного решения социальных конфликтов.

Опорой либерализма стали земства. Во многих земствах появи­лись тенденции превращения в органы местного самоуправления, низовую ячейку будущего демократического устройства страны. Особенно отличались реформаторскими настроениями Чернигов­ское и Тверское земства. В Чернигове развернулась деятельность одного из видных идеологов и руководителей российского либера­лизма конца XIX — начала XX вв. И.И. Петрункевича. Будучи с конца 60-х годов гласным Черниговского земства, он выпустил брошюру «Основные задачи земства». В земствах он видел основ­ную ячейку будущего демократического устройства России. Для этого, считал он, необходимо сделать выборы земств бессословны­ми, без деления избирателей по куриям; создать земские органы в волостях с преобладанием крестьянства; расширить права земств, превратить их в органы местного самоуправления; привлечь зем­ских деятелей к решению общегосударственных вопросов. В конце!879 г. И.И. Петрункевич был арестован и сослан сначала в Вят­скую губернию, затем в Смоленск. После освобождения он про­должал свою деятельность в Тверском земстве.

В пореформенный период ярко проявилась деятельность "•Н. Чичерина, крупнейшего ученого, историка государства и права. Первоочередными реальными мерами он считал обсуждение принимаемых законов с участием народных представителей, пре­кращение внесудебных расправ над людьми за выражение ими сво­их политических взглядов. Б.Н. Чичерин был избран гласным Пол­тавского земства и активно участвовал в земском движении. В 1882г. его избрали городским головой Москвы. В приветствен­ном адресе Александру III он упомянул о необходимости единения власти с обществом. Этого было достаточно, чтобы «по высочай­шему повелению» отправить его в отставку.

Либералы стремились воздействовать на правительство, убедить царя в необходимости реформ, чтобы остановить террор. Одновре­менно они пытались добиться от революционеров хотя бы времен­ного прекращения террора, чтобы дать возможность правительству приступить к реформам. В начале декабря 1879 г. по инициативе И.И. Петрункевича было созвано совещание в Киеве. От народни­ков в нем участвовали В. Осинский, Л. Волькенштейн и др. Одна­ко революционеры не хотели отказаться от террора. Правительство на увещевания либеральных политиков не реагировало. С убийст­вом Александра II обстановка изменилась. Либеральное и револю­ционное течения общественного движения окончательно размеже­вались.

Одна из коренных проблем дискуссий того времени — Россия и Запад. Либералы были в подавляющем большинстве западниками. Они призывали использовать для России все прогрессивное, что выработала культура и политическая жизнь Западной Европы, в первую очередь ее демократические принципы и свободы. Но рос­сийские либералы оставались истинными патриотами своей стра­ны, были противниками слепого подражания. Будущее России, ее процветание они видели в осуществлении идеалов свободы и по­рядка, преодолении царящего в стране чиноначалия, бюрократии и произвола.